Во время завтрака в пивной на площади Дофины Мегрэ не сказал Лапуэнту и двух слов. Хмурым назвать комиссара было нельзя, но он был налит какой-то тяжестью — состояние, которое Лапуэнт хорошо знал. Чувствовалось, что он углублен в себя, захвачен собственными мыслями.

Когда они появились на набережной Орфевр, в застекленном зале ожидания сидела старая женщина, и Мегрэ сначала не узнал ее. Она же его узнала и улыбнулась через стекло.

Это была старая Луиза, как ее теперь называли. Он познакомился с ней, когда она была молодой и бедовой, одной из самых красивых панельных проституток на Елисейских полях.

Мегрэ пригласил ее к себе в кабинет, снял пальто и шляпу.

— Подумать только, комиссар, как бежит время! Вы тогда были совсем молоденьким, и однажды, когда меня прихватили, я уж было совсем подумала, что вы не упустите случая.

— Присаживайтесь, Луиза.

— Подумать только, какой путь вы прошли! Заметьте, я тоже не сдаюсь. А моя дочь, которая, правда, воспитывалась в деревне у славных людей, которым я ее доверила, теперь жена инкассатора Лионского кредита… [4] У нее трое детей, так что я трижды бабушка. Из-за нее-то, из-за ее дня рождения, я и помню так хорошо восемнадцатое февраля. Прежде всего, метрах в ста от «Крик-Крака» стоял черный автомобиль, в котором сидел мужчина. Потом, в кабаре, я увидела господина Шарля, который был вместе с Зоэ, симпатичной, в общем, милашкой. Когда я выходила, машина все еще стояла, а за рулем по-прежнему сидел мужчина, который курил сигарету. В темноте она светилась, как маленькая точка…

— Вы не можете его описать?

— Было слишком темно. Я пошла дальше. У меня свои привычки, и клиентов своих я знаю. Вернулась я около трех. Машины больше не было. Господина Шарля тоже, а Зоэ сидела в обществе этакого верзилы американца.

— Больше вы ничего не знаете?

— Я пришла только потому, что мне захотелось вас снова увидеть. Мужчины — счастливчики: они стареют не так быстро, как мы.

Раздался телефонный звонок, и Мегрэ снял трубку.

— Это я… Да… Что?.. Убитый мужчина на улице Жана Гужона?.. Убит пятью выстрелами в грудь?.. Сейчас буду… Дайте знать в прокуратуру и сообщите следователю Куэнде… — И, обращаясь к торговке цветами, закончил: — Спасибо, что пришли. Мне нужно уходить.

— Я не в обиде: я же повидала вас. Мне этого достаточно.

И прежде чем выйти, она робко протянула комиссару руку.

— Лапуэнт! Снова в путь.

Улица Жана Гужона расположена по крайней мере метрах в ста от Сены. Охрану несли двое полицейских, которые почтительно приветствовали комиссара.

— Это на последнем этаже.

Они сели в лифт. Дверь одной из квартир была приоткрыта, и Мегрэ пожал руку комиссару, который был, по всей видимости, из новеньких, так как Мегрэ его не знал.

— Нас вызвала привратница. Она, как обычно, поднялась прибраться в квартире. Когда поняла, что жилец не отзывается, воспользовалась своим ключом и обнаружила тело.

На ковре лежал высокий, довольно молодой мужчина, лет тридцати, над которым склонился врач.

Назвать это помещение квартирой было бы не совсем правильно. Вся стена со стороны улицы и часть потолка были застеклены, как в мастерских у художников…

— Установили, кто это?

— Джо Фазио. Приехал из Марселя несколько лет назад. Был сначала сутенером, потом устроился барменом в довольно подозрительном ночном заведеньице под названием «Ле Парео». Года два назад ушел оттуда, и с тех пор источники его существования неизвестны…

Врач выпрямился, пожал руку Мегрэ.

— Это любопытно. Он убит из оружия мелкого калибра выстрелами в упор, я сказал бы даже, что пистолет приставили ему к груди. Насколько могу судить, две пули задели левое легкое, а третья попала в сердце.

На лице убитого было написано изумление. Насколько можно было судить, он был хорош собой. На нем был элегантный коричневый костюм из почти сверкающего габардина.

— Оружие не нашли?

— Нет.

Прибыли со своей громоздкой аппаратурой люди из отдела идентификации. Потом наступила очередь человека неопределенного возраста, товарища прокурора; комиссара он не любил, но тем не менее пожал ему руку.

Что касается судебного следователя Куэнде, тот был удивлен.

— Как случилось, что вы попросили известить меня? Думаете, это преступление как-нибудь связано с делом нотариуса?

— Такая возможность существует. Чего-то подобного я ожидал. Вчерашний уход Натали через садовую калитку должен был преследовать какую-то цель.

Мегрэ повернулся к Лапуэнту:

— Идем?

Народу было слишком много. Он вернется, когда эксперты и сотрудники прокуратуры покинут место происшествия.

Мегрэ вместе с инспектором вошел в привратницкую. Привратница оказалась невысокой, энергичной брюнеткой.

— Давно этот Фазио живет наверху?

— Два года. Жилец был хороший, спокойный, регулярно платил за квартиру. Так как он был один, он попросил меня у него прибираться, и я каждый день в двенадцать поднималась к нему.

— Он бывал у себя, когда вы приходили?

— Чаще всего нет, так как завтракал в ресторане. Я не всегда видела, как он уходит: у меня много дел. Жильцы входят и выходят, и я не обращаю на это внимания.

— Гости у него бывали?

— Нет. Только одна дама…

И это слово она произнесла с уважением.

— Каждый день?

— Почти каждый.

— В котором часу?

— Часа в три дня.

— Они приходили вместе?

— Нет. Первым — он.

— Опишите ее.

— Настоящая дама, сразу видно. Зимой носила меховое манто, их у нее было, по крайней мере, три. Летом чаще всего была в костюме, и костюмы были от первоклассных портных. Я в этом кое-что смыслю.

— Лицо?

— Трудно сказать…

Рыжий кот терся о ноги Мегрэ.

— Молодая?

— Ни молодая, ни старая. Ее можно было бы назвать хорошенькой. И она наверняка была хорошенькой… Я дала бы ей лет сорок, только лицо очень уж потасканное.

— Что вы имеете в виду, когда говорите «потасканное»?

— У нее почти всегда были круги под глазами, лицо осунувшееся, и губы сложены в такую странную гримасу.

— Она с вами заговаривала?

— Нет. Сразу поднималась наверх.

— Она приходила надолго?

— Уходила часов в пять — полшестого.

— Приезжала на машине?

— Нет. Я заметила, что приезжала она на такси, но выходила из него на углу, чтобы нельзя было узнать, куда она направляется.

Мегрэ вытащил из кармана каннскую фотографию и протянул ее привратнице, которая отправилась за очками в соседнюю комнату.

— Узнаете ее?

— Не совсем. Эта молоденькая, и рот не такой. Но лицо похоже.

Комиссар протянул ей маленькую фотографию для паспорта.

— А эта?

— Уже лучше. Если учесть двадцать лет разницы.

— Тем не менее вы ее узнаете?

— Кажется, узнаю.

Перед привратницкой прошел комиссар полиции. Мегрэ бросился за ним.

— Врач сумел извлечь пули?

— Это дело судебно-медицинского эксперта — он еще не приехал. Мне кажется, одну пулю нашли — она срикошетила от ребра.

— Сходишь за ней, Лапуэнт, ладно?

И, поблагодарив комиссара полиции, Мегрэ вернулся к привратнице.

— Ваш жилец работал?

— Не думаю. Если не считать обеденного времени, он выходил из дому когда вздумается.

— Вечером возвращался поздно?

— Наверное, я ничего не должна скрывать от вас?

— Так лучше для вас, потому что вы будете в числе свидетелей.

— Кроме трехчасовой дамы, как я ее называла, у него была подружка, значительно моложе и красивее. Приходила она чаще всего часа в два-три ночи, одна или вместе с ним, и оставалась там до утра. Однажды я слышала, как он называл ее Жеральдиной.

Мегрэ был непроницаем. Казалось, он ни о чем не думает.

— Где она живет, не знаете?

— Нет. Она, наверное, работает неподалеку, потому что возвращались они всегда пешком.

Лапуэнт принес сверху пулю Мегрэ поблагодарил привратницу и вышел.

— Куда теперь?

— К Гастор-Ренету.

Это был оружейник, который обычно работал экспертом в уголовной полиции. Служащий, находившийся в магазине, отправился за хозяином.

— Ба, да это Мегрэ!

Знакомы они были лет двадцать с лишним.

Комиссар протянул ему пулю.

— Можете приблизительно сказать, из какого оружия был произведен выстрел этой пулей?

Гастор-Ренет, как и привратница, надел очки.

— Знаете, это нельзя назвать экспертизой. Мне нужно было бы побольше времени. Речь, конечно, идет о мелком калибре, что-нибудь вроде браунинга шесть тридцать пять, какие выпускаются в Бельгии. Существуют модели с перламутровой рукояткой. Одной клиентке я продал такую модель, инкрустированную золотом.

— Оружие опасно?

— Только с короткого расстояния. После трех метров кучность теряется.

— Врач предполагает, что выстрелы были произведены из пистолета, дуло которого уперлось в грудь.

— В этом случае, конечно… Сколько выстрелов?..

— Три или четыре: один в сердце, два задели правое легкое.

— Стреляли наверняка, чтобы убить. Кто жертва?

— Некий Джо Фазио, бывший бармен, который стал жиголо [5].

— Рад был снова повидать вас. Пулю я оставляю?

— Я скажу судебно-медицинскому эксперту, чтобы он отправил вам остальные.

— Спасибо. И счастливой охоты!

Эта шутка не рассмешила Мегрэ, и он принужденно улыбнулся.