Я решила на всех обидеться и никуда не ходить. С малышом все в порядке, а мне следует сесть и хорошенько разобраться в себе. Видно, удар по голове очень даже прочистил мои мозги. Но сначала я совершила самый правильный в моей жизни поступок – я позвонила маме. Ответил мне брат.

– Привет, Брайн, мой ирландский брат!

– Привет, Гешка, моя бестолковая сестра!

– Как там дома обстановочка? – понизила голос я и непроизвольно втянула голову в плечи.

– Отец в восторге от твоего мужа, а мать считает, что он слишком красив для нормального мужчины, и я с ней согласен. Нормальный мужик должен быть небрит, брутален и ходить дома в растянутой майке и спортивках.

Брайн потер рыжую щетину и развязно подмигнул.

– Хочешь сказать, что родители одобрили мой брак? – недоверчиво переспросила я.

Братец криво ухмыльнулся, загладил назад волосы, потер нос и после этого глубокомысленно изрек:

– Ну, главное ведь, что тебя все же сплавили замуж.

Вот редиска!

– И теперь родители отстанут от меня с дурацкими намеками на женитьбу.

– А ты что скажешь? – осторожно спросила я, подозревая, что именно разговор с братцем довел Санса до грозового состояния.

– Гешка, тебе правду или приукрасить?

– Лучше приукрасить.

– А ты уверена, что он человек?

– Ну… – пришла моя очередь морщить нос.

– Вот-вот, – многозначительно подвигал бровями брат. – У меня создалось впечатление, что он с девушками до тебя не общался. Вы до сих пор не динь-динь?

Я смутилась, а Брайн бессовестно заржал, и тут меня спасла мама.

– Марго! – Она взметнула вверх тонкую бровь, и брат, махнув на прощанье, исчез с экрана. Вот как мама так умеет, одним только взглядом заставлять мужчин делать то, что ей нужно? – Никого не слушай. Нам с отцом очень понравился Аер. Он обходительный, воспитанный и намерен сделать тебя счастливой. Но меня больше интересуют твои чувства, дочь. Ты его любишь?

– Он мне нравится. – Я подперла щеку кулаком. – Мама, все произошло так быстро!

– Рассказывай.

И я рассказала. Все-все… Ну, почти все. О похищении и нападении монстра я маме ничего не сказала. Зачем ее волновать? С мамы станется прилететь и лично разобраться с моими обидчиками. Брр… эта Вселенная не заслужила такого бдыща и барабума!

– И я без понятия, что делать с младенцем! – закончила я свой рассказ.

– Марго, – мама мягко улыбнулась, и я поняла, что не пропаду, – это совершенно несложно, просто относись к нему как к человеку, а не как к котенку. Разговаривай, рассказывай, показывай, пой, сочиняй сказки, и все у тебя получится.

Через час я отключила терминал и отложила в сторонку конспект. Все же у меня замечательная мама! Никаких истерик, никаких моралей, никаких запретов.

Тренькнуло сообщение: «Гешка, что бы ни случилось, а мы всегда на твоей стороне, даже если это сторона Вселенского Зла. Ты только не продешеви при выборе печенек!»

Я улыбнулась, ощутив к брату явно не заслуженную им нежность.

Следом запиликал значок вложения, и я радостно ткнула в конвертик, который сразу же разархивировался в толстый иллюстрированный том «Камасутры». Брайн неисправим!

– Сохранить данное вложение? – педантично уточнил искин.

– Да, – шепотом ответила я.

Нет, а что тут такого? Вдруг Сансу пригодится?

– В общую базу?

– Да! – Это прозвучало уже четко и злорадно.

Воодушевленная разговором с близкими, я почувствовала зверский голод и желание с кем-нибудь посплетничать. Часы показывали девять вечера, самое время совершить набег на холодильник. Я высунула нос в коридор. Тихо, безлюдно, но свет горит. Так, и где тут кухня?

Относительно небольшая, очень современная кухня была залита ярким белым светом, под которым переливались и блестели отполированные столешницы, домашняя утварь и хищный набор ножей всевозможных размеров, любовно расположенный на стене. Да там только гномьей секиры не хватало! Ада, одетая в шелковую черную пижаму, встретила меня довольным возгласом.

– Ты таки читаешь мои мысли и облегчаешь мою жизнь! – воскликнула она, увлекая меня к накрытому столу. – Я только собралась послать за тобой рекса, чтобы сделать радостно твоему желудку и не так одиноко моей душе.

Не успела я опомниться, как мне в руки всучили бокал с красным вином и бутерброд с икрой. Ада села напротив, закинув ногу на ногу, и провозгласила:

– Таки выпьем за то, что мы девочки и наконец-то встретились!

– Но я не пью…

Однако вино я все же понюхала, оно пахло земляникой.

– Та какое это вино? – пренебрежительно махнула рукой Ада. – Это ягодный кефир! Три градуса, да и то если водкой разбавить.

Вино оказалось терпким, сладковатым, с земляничным привкусом, очень вкусным и действительно совершенно не крепким. Ада подсунула мне тарелку, полную восхитительных маленьких пельменей, политых растопленным маслом и присыпанных зеленью и перцем.

– Мм… – все, что я могла сказать, с наслаждением пережевывая пельмешку и блаженно жмурясь. – Ты волшебница.

– А то! – Ада вновь наполнила бокалы. – Аврор чуть не рыдал, когда я послала ему голографию сегодняшнего ужина.

– Зачем? – наивно спросила я.

– Чтобы знал, что он потерял, когда предпочел ужину полет на Медведку!

Железной логики в этом сообщении я не уловила, но согласно кивнула. Мы опять чокнулись и выпили.

– А он и правда киборг?

– Ага. – Ада пожала изящными плечами. – Человек с процессором в мозгу. Они все здесь немного ку-ку. – Она покрутила пальцем у виска. – Один Йошка полностью натуральный, но его раса откладывает икру, что уже делает его странным.

– И все население такое? – испугалась я.

– Да, почти все, у кого есть деньги, стараются усовершенствоваться. Это как у нас сделать силиконовые сиськи. Хотя сейчас среди анрийцев набирает популярность движение «Назад к природе», многие отказываются от глобального усовершенствования и даже рожают сами.

Я поперхнулась, и Ада, перегнувшись через стол, энергично постучала мне по спине.

– Я думала, только део размножаются почкованием.

Кухарка заливисто рассмеялась:

– Ты только Аеру это не ляпни, он у нас эстет и не понимает земных шуток. В общем-то ты права, ибо нормальные жители Анри чаще всего размножаются естественным путем. Репликация находится под очень жестким контролем, просто после зачатия эмбриона можно перенести в специальное устройство, из которого его изымут через девять месяцев и торжественно вручат счастливым родителям. Никаких родов, никакой боли, никаких испорченных фигур и нервов. Идеально!

Идеально? Я, наверное, не понимаю чего-то в этой жизни.

– Я хочу сама родить, – твердо заявила я и поболтала остатками вина в бокале. Все же я немножко опьянела, для меня и три градуса многовато. – Традиционным способом. И зачать – тоже традиционным способом!

– За это и выпьем! – Ада подняла бокал. – Только трудно тебе придется.

– Это почему?

– Санс! – Ада опять расхохоталась. – Я просто не представляю, как его можно соблазнить!

– А ты пробовала?

– Конечно! И неоднократно. – Она вновь нам подлила. – Хотя будем откровенны, я бы с большим азартом соблазнила тебя.

Упс. Я открыла рот и не нашла слов, а Ада протянула руку через стол и взяла мою ладонь, потом привстала и поцеловала кончики моих пальцев. Ох черт! К этому я была не готова! Рука дрогнула, а я почувствовала, что краснею.

– Ада, я…

– Да вижу, – весело ответила она, но руку не отпустила, отчего я почувствовала себя вообще неуютно. – Я вижу, что ты играешь на другой половине поля, но если что…

– Ты первая об этом узнаешь! – твердо пообещала я и тут же подумала: а как бы это могло быть? Нет, нет! Картинка, которая возникала перед глазами, меня совершенно не воодушевила, а даже наоборот… – Давай лучше выпьем!

Ада тихонько рассмеялась и наконец отпустила мою руку.

– Аер классный, – когда мы открыли вторую бутылку, сообщила она. – Он весьма интересный мужчина, постоянно так и тянет его соблазнить, ибо умен, циничен, в меру жесток и не поддается на провокации. Если тебе удастся лишить его девственности, то я испеку по этому случаю «наполеон». Вот честное слово!

– Спорим? – с азартом включилась я в грандиозные планы по соблазнению мистера Неприступность.

– Спорим!

Мы чокнулись. И тогда я решила поделиться с Адой своими подозрениями:

– Мне кажется, кому-то очень не нравится, что я вышла замуж за Санса.

– Да кому есть до этого дело? – беспечно передернула плечиком Ада. – Если только его генетическому папаше. Та еще сволочь, хочу тебе сказать. Но красив, да… Только гад и сволочь!

– А если это заговор против део? – Я просто фонтанировала идеями всемирного заговора и жаждала ими поделиться. – Вдруг они хотят меня прикончить с особой жестокостью, а подставить Санса?

– Аргументируй!

– Кого-то злит их власть и этот кто-то захотел избавиться от самого сильного део?

– Марго, – с превосходством усмехнулась Ада, – когда ты поживешь здесь дольше, ты поймешь, део – это священные коровы. Им позволено все! Даже убийство. Если они убивают, значит, планете так было угодно. Им все прощается, они вне цивилизации. Им простят даже геноцид, поверь мне. В этом мире део – боги!

– Но тогда зачем им нужен был Андрей?

– Как зачем? Это же абсолютное оружие. Создать такого же, воспитать, как тебе нужно, и можно устраивать катаклизмы на планетах. Аер тебе не говорил, что они могут управлять не только Анри? Део могут, например, вызвать взрыв супергигантского вулкана на Земле. И тогда… – Она изобразила двумя пальцами ядерный гриб. – Просто им это на фиг не нужно.

Когда Ада профессиональным жестом вытащила пробку из третьей бутылки, я попробовала протестовать, потому что состояние было таким, когда хочется познакомить новую подругу с братом, а это означало, что я уже пьяна и пора остановиться.

– Пф, – махнула бутылкой Ада. – Оно совсем слабенькое. Когда еще удастся вот так запросто потрещать о нашем, о девичьем? Кстати, как тебе Аврор? Ты ему очень нравишься. Я бы даже сказала, что он в тебя влюблен.

– Думаешь?

Ада кивнула, а я задумалась, что ответить.

– Нравится. Он относится ко мне как к женщине, и это подкупает. А еще он заботливый, нежный, щедрый, – начала я загибать пальцы, глядя на качающегося в дверном проеме Санса. Нет, определенно, мне хватит пить, а то уже мерещатся всякие симпатичные мужчины! Я решительно отодвинула бокал. – А как он стреляет! С двух рук! Бах-бах-бах! – Я попыталась пристрелить Санса из пальца.

– И поэтому тебя похитили бандиты, – холодно произнес супруг и работодатель, и я начала догадываться, что это не галлюцинация.

– Аер! – Ада поднялась и направилась к део с бокалом в руке. – Друг, выпьешь с нами?

Тот только укоризненно покачал головой.

– Но спросить я должна была? – Ада обняла Аера за плечи и громко чмокнула в щеку. – Ты слишком серьезен для этой девочки.

– Ада, я ведь просил не спаивать персонал.

Ах вот как! Значит, я – персонал?

– Мой рабочий день регламентируется Трудовым кодексом Российской Федерации! И он закончен в девятнадцать ноль-ноль! А все, что я делаю после этого времени, моего работодателя не касается!

Получилось отрапортовать четко и без запинки. Я торжествующе уставилась на ошарашенного мужа и бессовестно ржущую Аду.

– Из-за таких, как вы, и случилась революция! – закончила я свою гениальную мысль.

Кухарка со смехом указала на меня пальцем и согнулась от приступа безудержного хохота.

– Ада, – прорычал Санс, – не начинай! Молчи!

– Аер, я молчу-у-у, – сквозь смех простонала девушка.

– Твое лицо говорит за тебя.

– Погоди, – хихикнула она и стала чуть-чуть серьезнее. – Сейчас я таки уберу мнение со своего лица. Санс, забирай свой рабочий класс и тащи в койку, пока она не создала среди нас профсоюз.

Я воинственно выпятила грудь.

– Сама могу дойти!

Но, проходя мимо Санса, все же не вписалась в узкое пространство между ним и дверным проемом. Пискнуть не успела, как оказалась на руках у мистера Возмущение, его глаза метали голубые молнии, а губы что-то гневно шептали, я видела, как они шевелятся, но совершенно не слышала, что он говорит. Пока Санс нес меня на руках в нашу спальню, я представляла, как эти чуть полноватые губы меня целуют, как шепчут на ушко всякие глупости, как…

– Маргарита! Ты меня не слушаешь.

– Ага, – покладисто согласилась я. – А что ты сказал?

Он лишь глаза закатил и скомандовал:

– Искин, дверь!

Дверь моей комнаты плавно открылась, и меня попытались поставить на пол.

– Госпожа Мухина, отпустите мою шею.

– Даже не подумаю! Ты мой муж, между прочим, вот и исполняй свои супружеские обязанности!

– Отдать тебе зарплату? – совершенно серьезно поинтересовался он.

Интересно, у Санса есть зарплата? Или это он про мое вознаграждение?

– Это можешь сделать после того, как… как мы отрепетируем первую брачную ночь!

– Сегодня?

– А чем тебе место и время не нравится?

Я крепче обняла шею Санса, еще и ногами обхватила за талию, чтобы не сбежал, поерзала, устраиваясь удобнее. Ага!

– Ты тоже меня хочешь. Я чувствую.

Я очень обрадовалась этому факту и, мне хотелось так думать, посмотрела на мужа заигрывающим взглядом. На наших парнях обычно срабатывало, но эта дубина инопланетная даже бровью не дернул, лишь спокойно заявил:

– У тебя глаз дергается, наверное, продуло. Насчет радости – я просто забыл заблокировать выработку гормона.

– Я тебя только что спасла от грязного сексуального домогательства, между прочим.

– Это как?

– Передумала! Знаешь, – я разжала руки и обиженно соскользнула на пол, – а я не умею блокировать свои гормоны. И учиться этому не хочу. Я хочу остаться человеком, а не стать бездушной машиной.

Он так внимательно-внимательно на меня посмотрел, и мне захотелось сжаться и быстренько шмыгнуть под одеяло.

– Я в душ, – коротко бросил Санс и улыбнулся.

Черт, ну зачем он так улыбается? Щеки залил жар, по телу словно перышком провели, и оно стало невесомым и теплым. Опомнилась я, только когда Санс скрылся за дверью ванной.

Меня словно в спину толкнули. Пять минут, не больше! Я рывком содрала с кровати покрывало и ринулась к шкафу, на ходу стаскивая футболку. Через три минуты плюхнулась на кровать в своей самой сексуальной ночнушке, которую именно для такого случая берегла, и завертелась, принимая позы одна соблазнительнее другой. Чуть не забыла про волосы! Я лихорадочно распустила косу, энергично растрепал кудри. Правда, вряд ли это придало мне вид элегантный и соблазнительный, но… И вообще сейчас в моде натурализм!

Я легла на бок, поджав одну ногу и чуть-чуть оттопырив попу. Самая популярная поза в «Инстаграме», между прочим. И выражение лица сделать томное! Руку под голову и добавить немного деталей. Я с затаенным злорадством щелкнула по иконке виртуального экрана и раскрыла «Камасутру» на тридцать второй позе. Все! Теперь, Санс, тебе не устоять!

…Проснулась я от того, что кто-то тихонько смеется. Так, словно ему хочется хохотать в голос, но нельзя, чтобы услышали.

Санс лежал рядом на животе и внимательно изучал книгу, подаренную ему Брайном. От виртуального окошка лился слабый свет, но я смогла рассмотреть, что муж мой обнажен и что у него обалденная задница. До неприличия прямо! Так и хочется укусить.

Часы внизу экрана показывали четыре утра 22 июня.

– В это время началась война, – невесть с чего ляпнула я. – Прости, я заснула и не дождалась.

– Да я не в обиде. – Санс ткнул пальцем в замысловатую позу, изображенную на очередном рисунке. – Попробуем? Правда, я не уверен, что мне хватит растяжки, а тебе – глубины.

– Э-э…

Глубины?

– В этой позиции женщина совершенно открыта, взять ее так – это все равно что пригвоздить к полу через…

– Не поясняй, – взмолилась я, косясь на рисунок. Там реально был акробатический этюд, а не сексуальные игрища. – Ты полночи рассматриваешь картинки?

– Забавная книжка. – Он все же нажал на крестик, и экран исчез. – Я узнал очень много о сексе киборгов.

– Киборгов?

– Половина этих поз не может принести удовольствия нормальным людям. Да и принять их…

Он опять засмеялся, видно вспомнив что-то особо весело-извращенное, а потом вдруг резко перекатился и навис надо мной, упершись руками в кровать над моими плечами.

– Марго-о, ты собираешься меня совращать? Или мне можно лечь спать?

– Собираюсь! – решительно кивнула я, закидывая руки ему за плечи. – Но я не знаю, как совращают девственников.

Санс фыркнул и, медленно склонившись к моим губам, шепнул:

– Точно так же, как и девственниц.

Ну давай уже, целуй, гад космический… Нет, это совсем несправедливо, что он так целуется! Я ведь хочу сохранить светлый ум и полную ясность, а еще мне надо ему сказать…

– Знаешь, – я нехотя отстранилась, – ты ведь так и не сказал мне самых главных слов, а без них секс становится просто… просто… сексом.

И замолчала, ожидая ответа и надеясь, что я небезразлична этому несносному део, что за эти дни он тоже… Я вглядывалась в скрытое тьмой лицо и видела недоумение в глазах мужа, он не понимал, чего мне не хватает. Ну что же, хмель из головы уже выветрился (я вообще быстро трезвею), а обижаться на Санса – это как обижаться на ребенка, который только учится любить мир.

– Давай спать. – Я чмокнула его в нос. – У меня еще будет время тебя соблазнить.

– Когда я этого захочу? – серьезно шепнул он.

– Когда ты этого захочешь, – кивнула я.