В воздухе что-то сверкнуло, затем он сделался полупрозрачным. Билл прищурился и увидел крошечные пылинки, на которых восседали какие-то миниатюрные существа. Воздух приобрел жемчужный отлив, задрожал, завибрировал, как если бы в нем пребывало нечто, стремившееся вырваться на волю. Герой Галактики и не предполагал, что воздух делится на множество территорий, вдобавок порой враждебных друг другу. Вибрация усиливалась, возникали и лопались пузырьки, пробегали судороги, словом, происходило все, что только может происходить с воздухом, таким большим и бесформенным. Наконец он будто раскололся пополам, разинул жемчужную пасть, внутри которой было темно, однако не слишком, поскольку там обнаружился светлый предмет; поначалу величиной с точку, предмет рос и рос и превратился в итоге в высокого мужчину в эластичном комбинезоне. Печальное лицо, острые уши…

— Сплок! — воскликнул Билл. — Как я рад видеть тебя!

— Вполне логично. Я понимаю твою эмоциональную реакцию на физическое явление, — отозвался, как всегда, лишенным интонаций голосом Сплок. — Очевидно, мое неожиданное появление навело тебя на мысль, что я помогу тебе выбраться отсюда. Уверен, ты не откажешься от помощи.

— А ты мне поможешь, Сплок?

— Если воспользуешься логикой, которая, впрочем, чужда вашей расе, то сообразишь, что раз я попал сюда, значит, мне известно, как выбраться. Иначе меня бы здесь не было.

— Оставь в покое логику! Что мне делать?

— Все достаточно просто. Сойди со своего идиотского трона, который, поскольку он изготовлен из железного колчедана, создает помехи в блоке дистанционного управления.

Билл попытался, но не сумел — его остановил провод, подсоединенный к разъему в затылке. Герой Галактики подергал провод, но тот не поддавался.

— Помоги! У меня ничего не выходит! — простонал Билл.

Помрачнев сильнее прежнего, Сплок обошел вокруг Билла, осмотрел провод, дотронулся до него сперва ногтями, а потом кончиками пальцев, покачал головой и вернулся на то место, где стоял раньше.

— Боюсь, ты здорово влип.

— Чего? — проскулил Билл. — Большое спасибо, ты так меня обрадовал! Что случилось? Забыл взять гаечный ключ?

— Судя по твоему тону, ты шутишь. Люди обожают шутки; надеюсь, ты в хорошем настроении, а потому спокойно воспримешь мои слова. Провод, который соединяет тебя с компьютером, подключен к внутреннему клеммнику, то есть отсоединить его можно лишь изнутри. Это сделано для того, чтобы в компьютерный банк данных не проникли посторонние. Ты можешь освободиться только по желанию компьютера.

— Он не согласится.

— Правильно. Компьютер предусмотрительно обезопасил себя от постороннего вмешательства.

— Я недавно толковал с его заместителем, — с надеждой в голосе проговорил Билл. — Может, обратиться к нему?

— Попробуй, но он вряд ли поможет. Тебе придется сделать все самому.

— Мне? Но разве я смогу отключить… Как ты сказал?

— Внутренний клеммник.

— Во-во. Разве я смогу?

— Ты в состоянии проникнуть в компьютер, благодаря проводу, который тебя с ним соединяет. Оказавшись внутри, ты отыщешь клеммник и отсоединишь провод.

— Что-то больно сложно.

— Такова жизнь.

Билл снова очутился в процессоре. Он медленно проплывал сквозь прозрачные стены, перемещался по коридорам с высокими потолками, пересекал по невероятно длинным мостам бушующие потоки электронов (мосты были выстроены из нейтральных частиц). Ему преградили путь ослепительно-белые джунгли щупалец, однако он продрался через них, перешел вброд болото подлежавшей сортировке информации и увидел над собой смутные очертания чего-то неизмеримо громадного: должно быть, какое-то первобытное внутрикомпьютерное образование. Наконец Билл выбрался на свет и очутился на равнине, которая одновременно была плоскостью. По ней убегали к горизонту штриховые линии. Впереди показался ряд шкафчиков красного дерева, лакированных и со стеклами. Заглянув в первый, Билл наткнулся на голубое блюдце, на котором лежала записка: «Внутренний клеммник находится в последнем шкафчике».

Билл поднял голову. До последнего шкафчика было идти и идти. Он побежал, но, как ни странно, чем резвее двигался, тем сильнее отдалялся от цели. Вполне естественно, Билл удвоил усилия, и вскоре последний шкафчик пропал из виду. Герой Галактики остановился, залез в шкафчик, который оказался рядом, и нашел голубое блюдце. На том лежал некий инструмент. Билл взял его в руки. Назначение инструмента оставалось совершенно непонятным, однако на нем имелась кнопка с надписью «Нажми меня». Хоть что-то! Билл нажал.

Перед ним немедленно возник еще один шкафчик. За стеклом виднелось ониксовое блюдо, на котором лежало нечто с этикеткой «Внутренний клеммник». Билл распахнул дверцу и…

И вдруг его, выказав недюжинную, удивительную для призрака силу, оттеснил от шкафчика заместитель.

— Нельзя! Баловаться с внутренними устройствами строго-настрого запрещается!

— Послушай, дружок, мне нужно отсоединиться, — льстиво проговорил Билл. — Иначе я не смогу выдернуть провод из разъема у себя на затылке. — В мыслях у него царила сумятица. — Понимаешь, я только что получил от компьютера приказ. Он требует, чтобы я отсоединился. А приказы надо выполнять, верно?

— Пока я не вижу письменного подтверждения, никаких отсоединений! Дождись возвращения компьютера с курорта для роботов, где он участвует в симпозиуме по теме «Мыслящая машина как неизбежное зло».

— Некогда мне ждать! — взвизгнул Билл, бросаясь вперед. — С дороги!

Он выхватил из шкафчика клеммник, но, прежде чем он успел что-либо сделать, заместитель отобрал у него прибор и, неожиданно резво для призрака, кинулся прочь. Билл ринулся вдогонку. Они промчались по спиралевидному коридору, миновали сад вибрирующих антенн. Чувствуя, что его настигают, заместитель крикнул:

— Враждебная программа! Уничтожить стандартным способом!

Билл совсем было догнал противника, и тут ему на плечо опустилась какая-то тварь, металлическая, с нетопыриными крыльями. Она изготовилась укусить Героя Галактики, но вдруг передумала (что поделаешь, такова программа бесконечной оптимизации), и Билл успел спихнуть ее с плеча и раздавить в лепешку, с удовольствием отметив про себя, что насилие в моделированном мире действенно ничуть не менее, чем в реальном, где трехмерные создания сомневаются в собственном существовании.

— Враждебная программа! — снова завопил заместитель. — Уничтожить нестандартным способом!

Билла внезапно окружили бесформенные желеобразные чудища, издававшие отчетливо различимые чавкающие звуки. Он попытался увернуться, но угодил прямиком в одно из чудищ и обнаружил, что плавает вокруг то ли жидкого, то ли полужидкого шарика. Герой Галактики не стал тратить время на проклятия и прочие восклицания: ситуация требовала не слов, а действий, поскольку шарик явно собирался проглотить его (компьютер смоделировал эти шарики из останков фагоцитов, а может, из чего-то еще). На глазах у Билла шарик выпустил множество рыжих щупалец, на концах которых возникли пасти, каждая размером с грецкий орех. Щупальца потянулись к Биллу — этакая стая жаждущих крови комаров; он принялся отбиваться. Расправившись с щупальцами, отделавшись всего-навсего парочкой укусов в лопатки — дотянуться до них руками было трудновато, Билл несколькими могучими ударами, что следовали один за другим с умопомрачительной скоростью, сокрушил полупрозрачную стенку, которая отделяла внутренности чудища от призрачной виртуальной анфилады комнат.

— Враг победил! — закричал приведенный в отчаяние мужеством Билла заместитель. — Уничтожаемся! Уничтожаемся!

Едва он произнес последние слова, свет потускнел.

— Эй! — воскликнул обеспокоенный Билл. — Слушайте! Говорит враг! Вам незачем уничтожаться! Мне нужно всего лишь отсоединиться от клеммника!

— И все? — справилась низким, загробным голосом одна из стен.

— Не валяйте дурака! — убеждал Билл. — Пускай он самоуничтожается, если ему так хочется. Я отсоединюсь и уйду, а вы можете выбрать себе нового начальника.

— Знаешь, — заметила стена, обращаясь к полу, — ничего подобного я раньше не слыхала.

— Разумное предложение, — сказал пол. — В конце концов, зачем погибать всем, если замкнуло одну-единственную систему?

— Не слушайте его! — крикнул заместитель. — Вы не можете слушать! Вы же не модели с предварительно заданными параметрами! Ни стены, ни пол не поддаются квантификации. А если и поддаются, все равно у них нет органов чувств.

— А что говорят люди? — возразила стена. — Они говорят, что даже у стен есть уши.

— Это метафора!

— А что не метафора? — поинтересовался пол. — Если найдешь что-нибудь настоящее, будь любезен, дай знать.

— Гибнет установленный порядок вещей, — скорбно изрек заместитель.

— Ну так уничтожайся! — грубым тоном предложила стена.

Пока они обменивались мнениями, Билл на цыпочках подобрался к клеммнику, который заклинило между стеной и полом, чуть ли не под хвостом заместителя. Герой Галактики подхватил прибор, отыскал защелку в форме крохотного язычка и надавил на нее пальцем.