Забавно, не правда ли? Ситуации обычно возникают как бы на пустом месте. Разумеется, впоследствии легко проследить, откуда что взялось. К примеру, Билл мог заметить, что на небе на мгновение появилась, а затем исчезла, растаяла в воздухе, призрачная решетка. Он мог бы заметить, что линия горизонта словно слегка утолщилась. Наши органы чувств постоянно принимают подобные сигналы, только вот главному процессору некогда их обрабатывать, поскольку у него полным-полно других забот: скажем, поддерживать равновесие тела при ходьбе, чтобы человек мог идти и одновременно жевать жвачку. Повторить этот подвиг до сих пор не по зубам ни одному компьютеру — возможно, потому, что компьютеры не жуют жвачку. Тренированному же человеку тут просто нечего делать.
Билл очутился в темноте, которая напоминала темноту не столько пустой комнаты, сколько застегнутого спального мешка. Она не казалась загробной, нет, скорее, наводила на мысль о полуночной склоке на дне болота или о дружеских объятиях свившихся в клубок змей; уничтожала всякие звуки, лишала каких бы то ни было ощущений: пальцы натыкались на некую ткань, столь тонкую, что невозможно было определить, материальна она или нет; чем дальше продвигалась рука, тем больше на нее налипало ткани, и пальцы словно окутывал саван, лишавший их чувствительности.
Состояние, когда человек лишается ощущений, хорошо известно; к нему всеми силами стремятся мистики. Сам того не желая, Билл достиг высшего блаженства, о котором тщетно грезили облаченные в одежды шафранового оттенка аскеты прошлого. К сожалению, рядом не было никого, кто поздравил бы Героя Галактики с удачей. А ведь подобно прочим психическим состояниям, высшее блаженство становится таковым лишь тогда, когда вам о нем сообщают. Иначе его и не ощущаешь.
Билл ни о чем таком не знал, а потому не стоит его винить за то, что он воспользовался темнотой, чтобы отоспаться. В конце концов, то был едва ли не величайший из трансцендентных моментов жизни Героя Галактики. Во всяком случае, храпел он трансцендентально.
Проснувшись, Билл обнаружил, что все переменилось.