Небо темнело, предвещая наступление вечера. Местность окутали голубые сумерки. Вдалеке, в миле или около того, именно в том направлении, в каком двигался Билл, вдруг замерцал огонек. Сперва он был едва заметен в распадке меж двух приземистых холмов, а когда Билл приблизился, разделился на целых три, причем один светился совсем рядом.

— Что это? — спросил Билл.

— Слишком долго объяснять, — ответил чинджер. — Иди, скоро сам все увидишь.

Билл подчинился. Новая ступня вела себя просто замечательно. Хирурги, похоже, потрудились, как ни странно, на славу. Быть может, все и всяческие беды наконец-то остались позади. Билл с подозрением огляделся по сторонам. Каждый раз, стоило хоть немного расслабиться, жизнь преподносила неприятные сюрпризы. Да нет, вроде все в порядке. Он подошел к ближайшему огоньку, который оказался костром весьма приличных размеров, как и два других, расположенных на равном удалении от первого. Все вместе они образовывали равнобедренный треугольник, что — по крайней мере, с точки зрения Билла — говорило о том, что здесь не обошлось без вмешательства разума, поскольку природе на равнобедренность плевать: как известно, она не в состоянии даже провести прямую линию.

У костра сидели двое. Ближе к тому месту, где остановился Билл, располагался крупный мужчина. Гордая посадка головы, осанка воина; когда он пошевелился, на его доспехах заиграли блики пламени. Билл узнал этого человека с первого взгляда.

— Ганнибал! — воскликнул он. — Что ты здесь делаешь?

— Отличный вопрос, — буркнул Ганнибал. — Спроси лучше у него. — Воин ткнул пальцем во второго мужчину, невысокого, полного, лысого, если не считать десятка волосков, торчавших на голом оранжевом черепе. Явно принадлежа к двуногим — он поднялся, чтобы поздороваться с Биллом, — коротышка каким-то образом сумел сохранить спинной плавник, этакое напоминание о том, что жизнь когда-то зародилась в море.

— Привет, Билл. Я ждал тебя.

— Ты кто? — поинтересовался Билл.

— Меня зовут Бингтод, однако мое имя ничего тебе не скажет. А среди людей я известен как Враг-Историк.

— Я знаю, кто ты такой! — вскричал Билл. — Ты пытаешься уничтожить историю Земли!

— Можно сказать и так, — хмыкнул Историк, — но уверяю тебя, ты ошибаешься. Внося продуманные изменения в ключевые моменты истории, я всего лишь стремлюсь улучшить будущее вашей планеты. В частности, я сумел восстановить почти все полезные ископаемые, о которых сегодня едва ли кто и помнит.

— Каким образом?

— Тщательно отмеренные дозы трех широко используемых химикатов, которые я применил в 1007 году до нашей эры, привели к тому, что нефть стала невозгораемой. Кроме того, я спас ваши леса, подыскав таких архитекторов, которые, по той или иной причине, не могли строить деревянные здания. В том будущем, которое я стряпаю, нет ни парникового эффекта, ни ядерной угрозы. С ними покончено. Разве можно, скажи на милость, утверждать, будто я творю зло?

— А почему бы тебе не заняться делами и не оставить нас в покое? — многозначительно намекнул Билл.

— Я бы с радостью! Но не могу. Вмешиваться — привычка, общая для всех разумных существ.

— А меня ты зачем сюда притащил? — спросил Ганнибал.

— Чтобы породить сравнительно крупную аномалию и тем самым ускорить процесс перемен. Признаю: не все идет так, как хотелось бы. Как выясняется, цепочками причин и следствий не очень-то легко манипулировать.

— Билл, — прошептал чинджер на ухо Герою Галактики, — по-моему, он врет.

— Насчет чего?

— Трудно сказать. Но насчет чего-то точно врет. Ты заметил, он постоянно смотрит на тебя честными глазами. Такие глаза бывают только у тех, кто обманывает.

— Ты уверен?

— Доверься мне. Ради блага Земли я отказался от всего — от двух домов, счастливой сексуальной жизни, от поста в организации старых чинджеров и президентства в чинджерской антиклеветнической лиге. Какие тебе нужны еще доказательства моей преданности людям?

— Ладно, ладно. Что же делать?

— Вы, двое, — проговорил Историк, — перестаньте, пожалуйста, шептаться. Вы ведете себя как заговорщики, а заговоры — кошмар для истории.

— Что скажешь? — прошептал Билл.

— Чокнутый он, — отозвался чинджер.

— А делать-то что?

— Прикончить его, и вся недолга.

Билл сомневался в своей решимости зайти настолько далеко. Ганнибал внезапно вскочил, сжимая в руке короткий меч. Его лицо исказила омерзительная гримаса.

— Не могу! — воскликнул он. — Мной управляют… Берегись! — И бросился на Билла.

— Диалектический материализм, — произнес Историк, качая головой. — Что тут поделаешь?

Билл увернулся от меча, выхватил было пистолет, но Ганнибал выбил оружие у него из руки. Пистолет отлетел в сторону и провалился в ласочью норку. Билл отпрыгнул. Чинджер кинул на Ганнибала один-единственный взгляд и юркнул Биллу за пазуху. Он спрятался за спиной Героя Галактики: ведь общеизвестно, что нет места лучше, чтобы укрыться от берсеркера с острым клинком.

— Помоги! — попросил Билл у чинджера.

— Во мне всего семь дюймов, — отозвался тот глухим голосом из-под рубашки. — Справляйся сам.

Билл только успевал уворачиваться. Коренастый карфагенянин с пеной у рта размахивал своим бронзовым, острым как бритва мечом; движения его были столь энергичными, что клинок смахивал скорее на спятившую циркулярную пилу, а каждый взмах руки порождал крохотные смерчики, тонувшие, как в болоте, в спокойствии цурихианской атмосферы. Герой Галактики затравленно огляделся по сторонам в поисках оружия. Ничего! Схватка происходила на лесной поляне; к тому же здесь потрудились мусорщики. Ни палок, ни камней, ни ржавых железных стержней, ни позеленевших от времени бронзовых ядер, оставшихся от баталий, что Густав Адольф вел в Померании.[16] Короче, ничего вообще, даже пыль — и ту просеяли. Чтобы не расстаться с головой, Биллу пришлось упасть на спину. Он услышал сдавленный вопль чинджера. Ганнибал, лицо которого выражало ярость и муку, стиснул рукоять меча обеими руками. Ничто не мешало ему разрубить пополам Билла, а заодно, быть может, и чинджера.

И тут Билл вспомнил, что у него кое-что есть. А вдруг пригодится? Разумеется, надежды мало, но что еще остается? Билл в долю секунды прикинул все возможности. Иного выхода просто не было. Герой Галактики сунул руку в карман и извлек подвысохшую крокодилью лапу, которая совсем недавно оберегала его ступню. Он собирался швырнуть ее в лицо Ганнибалу, а затем решить, как быть дальше. Однако лапа произвела на карфагенянина совершенно неожиданное впечатление. Ганнибал замер в неподвижности и на мгновение перестал дышать; глаза воина округлились от изумления.

— Убей его! — крикнул Историк. — Я послал тебе мысленный приказ, которому ты не можешь не подчиниться!

— Простите, хозяин, — отозвался Ганнибал. — У него в руках то, чему я предан всей душой. Видите, он держит крокодилью лапу!

— Так-растак! — воскликнул Историк. — Ты прав. Крокодил — верховное божество карфагенян; тому, у кого крокодилья лапа, следует во всем повиноваться. Не думал, что дойдет до такого! История изобилует сюрпризами, честное слово!

— Да уж. — Билл подобрал меч Ганнибала и двинулся на Историка. — А теперь что скажешь? — спросил он, занося клинок для удара.

— Еще одна замечательная теория уничтожена пустяковой аномалией, — проговорил Историк. — Что ж, приятно было познакомиться. Мне пора.

Он нарисовал в пыли круг, заранее прикинув, что это, во-первых, отличное транспортное средство, а во-вторых — изящный способ уйти. Вдруг на поляну вышел человек, сидевший у третьего костра.

— А ты, елки-моталки, что здесь делаешь? — поразился Билл.