Вам, конечно, интересно узнать, что случилось с госпожой Жадностью. Почему она выросла? Ну ничего, потерпите немного, вы узнаете об этом очень скоро.
Алёшка сидел в классе и всё время думал о конфетах.
Перед его глазами, как стаи разноцветных рыбок, покачиваясь, проплывали конфеты в ярких бумажках.
— Что с тобой, Алёша? — спросила учительница Анна Петровна и указала пальцем на Алёшкину тетрадку. — Ничего не понимаю! Посмотри, что ты написал. Надо было написать: «По волнам плыл кашалот», — а ты написал: «По волнам плыл шоколад». Надо было написать: «По небу тянулись тучки», — а ты написал: «По небу тянулись тянучки». Что с тобой? Я вынуждена поставить тебе двойку.
Лицо у Анны Петровны стало очень грустным. Как будто она поставила двойку не Алёшке, а самой себе.
Но Алёшка только махнул под партой рукой. Подумаешь, какая-то двойка! Не до того сейчас.
На переменке он вынул из кармана все конфеты и начал их есть одну за другой.
— Сколько у тебя конфет! — сказала девочка Женя и подбросила на ладони большое яблоко. — Нам бабушка из деревни целый ящик прислала. Хочешь, поменяемся? Я тебе яблоко, а ты мне конфету?
Яблоко на вид было удивительно вкусным. Алёшка посмотрел на него, и во рту стало как-то сладко и прохладно.
Женя подбрасывала яблоко в воздух, и оно поворачивалось к Алёшке то красным боком, то жёлтым. Можно было подумать, что яблоко то улыбается Алёшке, то нет.
«Что же мне делать? Я ведь обещал этой старушонке никому конфеты не давать, — с досадой подумал Алёшка. — Но ведь я же их и не отдаю. Я же их меняю. Это совсем другое дело. Совсем другое».
— За такую конфету одного яблока мало, — сказал Алёшка каким-то не своим, чужим, хриплым голосом. — Давай ещё денег сколько есть!
Денег у Жени оказалось немного. Всего две монеты. Алёшка схватил их так быстро, что Женя не успела даже ахнуть.
Как вы можете догадаться, именно в этот момент госпожа Жадность, которая лежала в коробке под кроватью, выросла сразу в несколько раз.
Когда кончились уроки, Алёшка первым выскочил из класса.
Он бежал по улице, а сам всё думал и думал о конфетах.
Ему даже показалось, что в светофор вставлены три больших леденца. Красный, жёлтый и зёленый. Да и сам светофор похож на большую конфету, зачем-то привязанную к проводам.
Навстречу Алёшке шла румяная девчонка в розовом пальто. Она вела на верёвочке коричневую мохнатую собаку.
«Какая девчонка смешная! — подумал Алёшка. — На пряник похожа. А собака совсем как шоколадная. Вот бы такую большую шоколадную собаку! Чтоб уши шоколадные и хвостик… Или лучше шоколадную лошадь. С одной ногой можно целый месяц чай пить…»
Алёшка так размечтался о шоколадной лошади, что чуть не налетел на ребят, стоявших около булочной.
Ребята окружили маленькую Люську.
На голове у Люськи была панама. Панама была новая и очень белая.
Люська стояла низко опустив голову и плакала. Лица её не было видно. Можно было подумать, что плачет белая панама.
— Опять что-нибудь потеряла? — спросил Алёшка. — Эх, ты!
— А-а-а… — всхлипнула панама. — Меня бабушка за хлебом послала… Велела батон купить. Деньги дала. Я их в кулаке держала… Кулак вот… А деньги я потеряла. А бабушка сказала: «Если ты ещё чего потеряешь, я тебя отшлё…»
Из-под белой панамы ещё быстрее закапали удивительно крупные прозрачные слёзы.
— Ребята, у меня есть немного, — сказала девочка Женя. Лицо у неё на секунду стало грустным, но она сейчас же улыбнулась. — Я хотела эскимо купить, да уж ладно… Возьми их себе, Люська.
И она положила деньги на мокрую от слёз маленькую ладошку.
— И у меня есть… На, держи!
— И у меня…
— И у меня монетка. Новенькая, смотри, как блестит!
Люська подняла голову. Глаза ещё плакали, но губы уже улыбались и тихо шевелились. Это Люська шёпотом говорила «спасибо».
— Ну вот, — сказал Синяк. Он протянул поцарапанный палец и пересчитал монеты. — Почти набралось. Ещё немного не хватает. У кого ещё есть, ребята?
У ребят вытянулись лица. Больше ни у кого денег не было. Даже круглое Женино лицо стало каким-то не таким круглым.
Маленький Васька вывернул карманы и сказал виноватым голосом:
— А мне мамка не даёт… Говорит, я сама тебе всё, что надо, покупаю.
— Ребята! — сказал Синяк. — У Алёшки ещё деньги есть. Ему Женька дала. Я сам видел. Эй, Алёшка, давай их сюда. А то бабушка Люську нахлопает.
Алёшка посмотрел на Люськины покрасневшие глаза, на слипшиеся от слёз ресницы, и его рука как-то сама собой потянулась в карман.
И вдруг вспомнил, как весело звенела монета в пустом животе глиняной кошки: дзынь, дзынь! — как будто хотела сказать: «Ещё, ещё!»
— Не дам! Ничего не дам, — тихо сказал Алешка. — Мне деньги самому нужны.
Как вы понимаете, друзья мои, Жадность в этот момент выросла ещё в несколько раз.
— Ну и вредина же ты! — сказал Синяк. — Ладно. Припомним тебе это. Ребята, пошли к Катьке. Она дома сидит, у неё уши болят. Катька даст. Она всегда всё дает.
Ребята пёстрой стайкой побежали к дому, а белая панама весело запрыгала впереди.