В лесу, не в парке городском,

Шли по змеистой тропке

Четыре девочки гуськом.

Они народ не робкий.

Шагали вьющейся тропой.

Одна запела что-то,

Другая крикнула: — Не пой!

Попали мы в болото!

Тропинка в чащу завела,

Не продерёшься в чаще:

Деревьев мёртвые тела,

А рядом лес молчащий.

Дубов высокие ряды

Под самым небом синим…

Ушли подружки от беды:

— Тут пропадёшь в трясине!

Ушли подружки от беды,

Идут, твердят на все лады:

— Тропинка виновата!

— Ишь завела куда-то…

Тропинка, если бы могла,

Сказала бы, вздыхая:

«Сама себе я не мила,

Судьба моя такая:

Меня ругают все подряд,

Что я дурная тропка,

Что я кружусь вперёд, назад,

Что под ногами топко…

Но люди, в прошлые года,

Спасибо мне сказали.

Однажды в лес пришли сюда

Скрываться партизаны.

Гнались за ними по пятам,

Гнались всю ночь фашисты,

Я завела к глухим местам,

К зелёной топи мшистой.

Я партизан тогда спасла,

Они ушли с рассветом…»

Тропинка, если бы могла,

Сказала бы об этом.

Но ей, бедняге, не вздохнуть,

Ей не сказать ни слова.

И каждый, кто выходит в путь,

Её ругает снова.