Аэродром представлял собой кипящий котел, когда они приземлились. Полиция вовсю работала своими дубинками. Репортеры с камерами и репортеры с блокнотами вступали с ней в открытую борьбу, чтобы прорваться через кордон.

Эллери с одной отклеившейся бакенбардой склонился над Бонни, успокаивая ее. Он заметил инспектора Глюке, энергично жестикулировавшего посреди небольшой армии детективов у пустого ангара, и удовлетворенно улыбнулся от сознания только что пережитой смертельной опасности.

— Все в порядке, Бонни, — сказал он девушке. — Все уже прошло. Вам больше нечего беспокоиться. Все в порядке. Поплачьте немного, и вам станет легче.

— Погоди минутку! — проворчал Тай, сидя за штурвалом. — Дай мне остановить эту чертову летающую телегу!

— Я жду, — всхлипывала Бонни. — О, Тай, я жду! — и она вновь и вновь вздрагивала при воспоминании о маленькой человеческой фигурке, переворачивающейся в воздухе, точно мертвая букашка.

Инспектор торопливо завел их в ангар, подальше от глаз любопытной толпы. Он был оживлен, краснолиц, разговорчив, и непрестанно улыбался, пожимая руки Таю, Эллери и Бонни, выслушивая подробности, отдавая приказания и уверяя, что все произошло точно, как в кино. Снаружи полицейскому самолету удалось отыскать свободную площадку для взлета; от направился на северо-восток с траурной миссией обнаружить и собрать останки того, кто искал спасения, а обрел смерть.

Тай обхватил Бонни, словно боясь ее потерять, и принялся проталкиваться сквозь толпу детективов к выходу из ангара.

— Эй, вы куда? — схватил его за руку Эллери.

— Отвезу Бонни домой. Не видите разве, что бедная крошка готова вот-вот упасть в обморок? Послушайте, ребята, помогите нам выбраться из аэропорта!

— Ты ведь не захочешь покинуть меня сейчас, Бонни? — усмехнулся Эллери, потрепав ее по подбородку. — Ну же, выше голову! Не вешай нос, и давай совершим еще одну воздушную прогулку!

— Еще одну? — закричал Тай. — Куда же, во имя Бога? Мало вам воздушных прогулок для одного дня?

— Мне мало, — сказал Эллери. Он начал срывать с себя фальшивые бакенбарды, вопросительно поглядывая на инспектора. Тот довольно хмуро кивнул, и, прежде чем Тай успел раскрыть рот для возражения, его и Бонни поспешно провели на взлетное поле между рядов полицейских прямо в большой транспортный самолет, стоявший на бетонной дорожке с работающим мотором.

— Эй, имейте же совесть! — раздались возмущенные голоса репортеров. — Глюке! Дайте нам шанс! Глюке!

— Тай!

— Бонни!

Однако инспектор оставался непреклонным, последовав за Таем и Бонни в самолет, где их уже ожидали несколько знакомых фигур с побледневшими лицами, сбившихся в тесную группку.

Они уставились на Тая и Бонни, а Тай и Бонни в недоумении уставились на них; Глюке подождал, пока Эллери займет место в салоне самолета, и негромко сказал несколько слов пилоту.

После этого они все стали смотреть на уносящееся назад запруженное толпой взлетное поле, когда самолет, набрав разбег, оторвался от бетонной полосы и взмыл в воздух, взяв курс на юго-восток.

* * *

Вскоре они уже садились на маленьком аэродроме возле горного поместья Толленда Стьюарта. Как только они приземлились, еще один самолет, сопровождавший их от самого Лос-Анджелеса, опустился на посадочную полосу вслед за ними.

Эллери, теперь уже со своим собственным лицом, спрыгнул на землю еще до того, как самолет остановился. Он помахал рукой второму самолету и бросился бежать к ангару, перед которым высилась тощая фигура доктора Джуниуса. Рот у доктора был широко раскрыт, а глаза выпучены в недоумении и замешательстве.

Из второго самолета высыпала толпа полицейских и быстро рассеялась в лесу вокруг дома.

— Что это? — заикаясь, пробормотал доктор Джуниус, глядя на неожиданных посетителей, выходящих из первого самолета. — Мистер Ройл? Мисс Стьюарт? Что случилось?

— Все в свое время, доктор, — отрывисто сказал Эллери, беря его за руку. Он крикнул остальным: — Пошли к дому? — и зашагал вместе с врачом по тропинке через рощу.

— Но…

— Ну-ну, немного терпения!

Приблизившись к дому, Эллери спросил:

— А где же старый пожиратель огня? Мы не можем обойтись без него!

— Мистер Стьюарт? Он в своей комнате, простуженный и поэтому страшно злой. Он уверен, что подхватил грипп! Погодите, я предупрежу его… — Доктор Джуниус вырвался из цепких пальцев Эллери и бегом бросился вверх по лестнице, ведущей в жилые помещения. Эллери с усмешкой наблюдал за ним.

— Наверх, — обратился он к остальным. — Старый джентльмен для разнообразия решил сказаться больным.

Поднявшись на второй этаж, они обнаружили доктора Джуниуса, уговаривающего и успокаивающего старика, который сидел на кровати, опершись на две огромные подушки, закутанный чуть ли не до бровей в шерстяное индейское одеяло, сердито сверкая глазами на незваных гостей.

— Кажется, я сказал вам, — начал старик свою гневную тираду, но тут он заметил Бонни: — А. так ты снова явилась! — прохрипел он.

— Вот именно, — сказал Эллери, — и, как видите, с многочисленным сопровождением. Надеюсь, мистер Стьюарт, на сей раз вы не будете таким негостеприимным, как в прошлое наше посещение. Видите ли. я должен рассказать небольшую историю, и было бы жаль, если бы ее не выслушали.

— Историю? — с кислой миной переспросил старик.

— Историю о головоломных трюках в небесах Калифорнии. Мы только что поймали убийцу Джона Ройла и вашей дочери Блайт.

— Что? — ошеломленно ахнул доктор Джуниус.

Старик раскрыл беззубый рот, снова закрыл его, и опять раскрыл, молча переводя взгляд с Эллери на Глюке и обратно, Рот его так и остался открытым.

— Да, — сказал Эллери, глядя на тлеющий кончик сигареты. — Худшее уже позади, джентльмены. Очень опасный негодяй покончил свои земные счеты. Впрочем, я не совсем прав, говоря «поймали». Он мертв, если только не изобрел способ остаться в живых, выпрыгнув с самолета на высоте восьми тысяч футов с парашютом, который не раскрылся.

— Мертв… Да-да, понимаю… — растерянно моргал доктор Джуниус. — Кто же он? Я не могу себе представить… — Его выпученные глаза, глядевшие из желто-фиолетовых орбит, медленно обегали присутствующих в комнате.

— По-моему, самым разумным будет, если мы рассмотрим всю эту печальную историю по порядку, — сказал Эллери, выдыхая клуб табачного дыма. — Итак, начну с начала. В двойном убийстве Джона Ройла и Блайт Стьюарт имелись два звена, которые указывали на нашего ныне покойного приятеля, как на единственного вероятного виновника преступления: мотив и возможности его осуществления.

Именно в связи с мотивом преступления случай был наиболее любопытным. В своем роде даже уникальным. Давайте поглядим, с чем нам пришлось иметь дело.

Ни у Блайт, ни у Джека не было за душой ни ломаного гроша, ради которого стоило бы их убивать: таким образом, убийство из-за денег исключалось. Поскольку романтические причины, как, например, ревнивые обожатели с обеих сторон, также отсутствовали — Блайт вела высокоморальный образ жизни, а все приятельницы Джека, как установил Глюке, имели безупречное алиби, — то единственно возможный эмоциональный мотив мог исходить лишь из вражды между Ройлами и Стьюартами. Однако мне удалось, как знают некоторые из вас, отклонить вражду в качестве мотива преступления.

Если вражда исключалась, то ни Джек Ройл, ни Тай Ройл не могли быть заподозрены в преступлении, поскольку кроме вражды никаких других мотивов у них не было.

Но если так, — пожал плечами Эллери, — то мы сталкиваемся с загадочной ситуацией. Никто не извлекает никакой выгоды из двойного убийства, ни моральной, ни материальной. Другими словами, двойное убийство совершено на первый взгляд без всяких видимых причин.

Получается явный абсурд. Единственный вид преступлений, который можно отнести к беспричинным, есть преступление в состоянии аффекта, совершенное под влиянием сиюминутного импульса, — да и то, строго говоря, за подобным преступлением обычно всегда таятся глубоко скрытые мотивы, даже если сам мотив проявляется только во внезапном эмоциональном взрыве. Однако убийство Джека и Блайт не подпадает и под эту категорию. Это было явно преднамеренное, заранее обдуманное преступление — угрожающие письма, керамика с термосами, фальшивый след для обвинения Джека и Тая, яд и так далее.

Почему, в таком случае, Блайт Стьюарт, против кого первоначально и исключительно замышлялось преступление, была приговорена к смерти? Нет сомнения, что в столь тщательно спланированных действиях должен быть скрытый мотив. Но какой?

Бот тут-то и возник один из самых необычных вопросов в моей практике. Возможно ли существование такого мотива убийства, чтобы его нельзя было обнаружить самыми тщательными методами логического и следственного анализа? Он существует — мы это знаем — но мы не видим его, не в состоянии уловить даже его тени; он таится в области сплошного мрака.

Но может быть, — медленно продолжал Эллери, — мы не в состоянии увидеть мотив по самой простой из всех очевидных причин? Мы не видим его потому, что он не существует… пока.

Он умолк, и инспектор Глюке заговорил с раздражением:

— Вы утверждали, что существовал мотив, что Блайт Стьюарт была убита именно в связи с этим мотивом, что нам надо только его обнаружить, и все преступление будет раскрыто. А теперь вы заявляете, что мы не можем обнаружить этот мотив, поскольку его еще нет! Но если его нет, то как мог убийца планировать свое преступление? И за каким дьяволом он вообще планировал его? Вы соображаете, о чем говорите?

— Наша занимательная дискуссия, — усмехнулся Эллери, — свидетельствует об ограниченных возможностях человеческой речи. Глюке, все так просто, что граничит с абсурдом. Суть дела во времени — я употребил слова «пока», если вы помните.

— Во времени? — удивленно повторила Бонни.

— Именно — в том невидимом «нечто», которое становится видимым на ваших ручных часах. Основа «Волшебной горы» и математических исчислений Альберта Эйнштейна. Время… Сколько времени? Есть ли у вас свободное время? Я прекрасно провожу время!

Он рассмеялся.

— Вот посмотрите. Как бы великие умы ни определяли время, человечество для практических целей разделяло его на три категории: прошлое, настоящее и будущее. Все живущее на Земле руководствуется одной, двумя или всеми тремя из этих категорий. Деловой человек выплачивает сумму денег в банк, потому что он брал у него кредит в прошлом; разумеется, его текущая головная боль непосредственно связана с прошедшими событиями. Я курю эту сигарету потому, что имею желание удовлетворить свою потребность в никотине в настоящем. Но разве будущее не столь же важно в нашей жизни? Человек копит на черный день — наш способ воспринимать будущее как реальность. Женщина покупает бифштекс утром, так как знает, что ее муж придет вечером голодный. «Магна» планирует фильм о футболе в мае, поскольку известно, что в октябре люди будут болеть за свои любимые футбольные команды. Будущее, будущее, будущее; им продиктовано девяносто процентов всей нашей деятельности.

В свою очередь, — резко подчеркнул он, — меня поразило, что преступление — убийство — связано со временем так же неразрывно, как и прочие человеческие поступки. Муж убивает жену сегодня, потому что она была ему неверна вчера: преступление, обусловленное прошлым. Или тот же муж может убить жену, застав ее за актом супружеской измены — что означает уже настоящее время. Но не может ли муж также убить жену, подслушав о ее намерении изменить ему завтра?

Итак, — подытожил Эллери, — не найдя в прошлом события, которое могло бы повлечь за собой убийство Блайт Стьюарт, не найдя в настоящем подобного же события, совпадающего по времени с преступлением, я внезапно с поразительной ясностью понял, что Блайт Стьюарт могла быть убита из-за события, которому предназначено состояться в будущем!

— Вы хотите сказать… — неуверенным голосом проговорил инспектор Глюке. Он не закончил, но после этого уже не спускал глаз с одного из присутствовавших в комнате. Во взгляде его светилось то ли смутное любопытство, то ли неясное подозрение.

— Но какое событие, — продолжал Эллери, — должно было произойти в будущем, чтобы послужить серьезным мотивом для убийства Блайт Стьюарт? Из всех фактов, создававших личность Блайт Стьюарт — женщина, актриса, член общественной формации, которую мы называем «семьей», — только один фактор стоял особняком. Когда-нибудь отец Блайт Стьюарт покинет нашу земную юдоль. И когда отец Блайт Стьюарт умрет, она унаследует огромное состояние. Она еще не была наследницей, но ей было предназначено ею стать.

Старик в постели поглубже зарылся в свои одеяла и подушки, с горечью глядя на Бонни.

— Но это значит… — побледнев, сказала Бонни. — В случае маминой смерти, я бы унаследовала…

— Квин, вы с ума сошли? — возмущенно перебил ее Тай.

— Вовсе нет; ваши руки чисты, Бонни. Ибо разве после гибели вашей матери не стало очевидно, что и вы тоже приготовлены к смерти? Все эти угрожающие письма? Пиковый туз?

— Нет, — продолжал Эллери, — вы были единственной, кто получил бы прямую выгоду в результате смерти вашей матери — с точки зрения наследства, разумеется. Но существовала также единственная личность, которая выиграла бы от смерти вас обеих — вашей матери и вас, — единственная личность, стоящая следующей на очереди после того, как вы, обе женщины, умрете.

Вот каким образом я пришел к выводу, что за всем этим дьявольским замыслом должен скрываться единственный из родственников Толленда Стьюарта, который останется в живых после смерти вас и вашей матери. Вот каким образом я пришел к выводу, что убийцей был Лу Бэском.