Все трое поспешно скрылись за углом и помчались по Вайн-стрит. Только благополучно очутившись в отдельной кабинке ресторанчика «Браун Дерби», они вздохнули с облегчением и посмотрели друг на друга.

Лу чуть не свалился со стула от смеха.

— Хотел бы я видеть физиономию Глюке, когда он про это узнает! — хохотал он, вытирая выступившие на глаза слезы. — Тот прохиндей за конторкой не будет помалкивать — держи карман шире! Он тут же разболтает все жене, друзьям и подружкам! Бьюсь об заклад. он уже сейчас висит на телефоне!

— Мне придется все-таки поставить Глюке в известность, — виновато проговорил Эллери. — Он ведь даже не знает еще о существовании этих писем.

— Ради Бога, Квин! — взмолился Тай. — Что там, в пакете?

Эллери вынул из пакета исписанный листок фирменного бланка с грифом Объединенной компании международных почтовых пересылок, и запечатанный конверт, адресованный Блайт Стьюарт теми же корявыми прописными буквами, нацарапанными тем же испорченным пером и теми же блеклыми синими чернилами, что и его предшественники. К конверту была канцелярской скрепкой приколота отпечатанная на машинке памятная записка, содержащая перечень календарных дат.

— Письмо мистера Эгберта Л.Смита, — сказал Эллери, внимательно осмотрев записку со всех сторон; затем он передал ее Таю.

Тай поспешно прочел записку. Лу нетерпеливо заглядывал ему через плечо. Письмо было отпечатано на листке белой бумага самого дешевого сорта. Оно было датировано двадцать седьмым числом предыдущего месяца:

«Объединенная компания

международных почтовых пересылок

Голливудский бульвар, Вайк-стрит

Голливуд, Калифорния Джентльмены,

Я прочел в сегодняшней газете ваше объявление о том, что вы осуществляете некоторые почтовые услуга, и хочу этими услугами воспользоваться.

У меня есть несколько писем, которые должны быть посланы моему адресату к определенным числам, однако я вынужден уехать из города на неопределенное время и не смогу поддерживать лично мою корреспонденцию. Поэтому я прилагаю к сему пакет писем вместе с пятидолларовой банкнотой, поскольку мне не известны ваши расценки, а временем для наведения справок я не располагаю. Уверен, что сумма в пять долларов с лихвой покроет стоимость почтовых марок и ваши накладные расходы.

Все конверты скреплены эластичной лентой. Я хочу, чтобы они были отправлены в Голливуд в том порядке, в каком они сложены — начиная с первого письма, лежащего сверху, затем второе под ним, и т.д. Это очень важно. Ниже следует график отправки писем:

1. Понедельник 11 следующего месяца)

2. Четверг 14 ( — ” — )

3. Суббота 16 ( — ” — ) — срочная доставка

4. Вторник 19 ( — ” — )

5. Четверг 28 ( — ” — )

Заранее вам благодарен.

Искренне ваш

Эгберт Л.Смит

P.S. — Пожалуйста, проследите, чтобы письмо под №3 было отправлено с нарочным. Это необходимо для обеспечения доставки его в воскресенье, 17-го, когда обычная почта не работает.

Э.Л.С.»

— Проклятый Борджиа[54] даже не подписался своим фальшивым именем! — пробормотал Тай.

— Досадная, но разумная предосторожность, — сухо заметил Эллери. — Нет почерка, нет и улик. И адрес отсутствует. Обратите внимание также на аккуратную безликую манеру письма. Написано не безграмотно, ко и не слишком вычурно. С явным налетом делового стиля, точно мистер Эгберт Л.Смит действительно тот, кем он старается казаться.

— Эй, смотрите, а ведь письмо отпечатано на машинке Джека Ройла! — воскликнул Лу. — Если, конечно, правда то, о чем ты говорил вчера, Квин. Взгляните на те же дефекты в буквах «р» и «г». Нет. я считаю, нам надо немедленно передать все Глюке!

Эллери кивнул и указал на бланк Компании международных пересылок:

— Это всего лишь расписание, которое Луси скопировал слово в слово с графика отправки писем в послании Смита. Имя вымышлено, конечно. И я не сомневаюсь, что на бумаге нет никаких следов, не говоря уже об отпечатках пальцев.

Подошел официант и в ожидании остановился у их столика.

— Бренди, — рассеянно бросил Тай.

— Привет, Джин! — сказал Лу.

— Двойкой, как всегда, мистер Баском?

— Принеси лучше целую бутылку! Не видишь разве, что я обзавелся грудным младенцем? «Монне», пятнадцатилетней выдержки, будет для него в самый раз!

Официант широко улыбнулся и отправился выполнять заказ.

1

— А теперь посмотрим, — сказал Эллери, — о чем толкует последнее письмо из коллекции мистера Смита. То, которое еще не отправлено.

Он надорвал один край запечатанного конверта и встряхнул его. На стол выпала игральная карта с синей оборотной стороной.

Это был туз пик.

* * *

Не было никакой нужды справляться о значении карты по листку с расшифровкой, обнаруженному Эллери в гардеробной Джека Ройла.

Весь мир, ею жены и дети знают значение туза пик.

— Смерть… — взволнованно произнес Тай. — Значит… Но карта пришла… то есть, она должна была прийти… Блайт умерла до того, как она была намечена для отправки!

— В том-то и суть, — задумчиво проговорил Эллери, рассеянно вращая в руках карту.

— Опять ты со своей сутью! — фыркнул Лу. — Как насчет тога, чтобы поделиться ею с нами для разнообразия?

Эллери молча сидел, уставясь на карту, на конверт и памятный график, прикрепленный к конверту.

— Здесь бесспорно лишь одно, — сказал Тай с перекошенным лицом. — Это самая наглая провокация из всех, которые можно себе вообразить! Кто-то задумал расправиться с Блайт и подстроил так, чтобы обвинение пало на отца! Вражда между отцом и Блайт обеспечила идеальный фон для инсценировки, снабжала его мотивом! Ведь любой, кому не лень, мог иметь доступ к отцовской машинке!

— А? — с отсутствующим видом спросил Эллери.

— Дата на письме «Смита» — двадцать седьмое прошлого месяца — могла бы подсказать нам, где оно было напечатано… то есть, на территории студии, или в нашем доме. Но, черт побери, отец постоянно таскал машинку с одного места на другое, и я не помню, где она находилась до двадцать седьмого числа!

— А зачем ему была нужна пишущая машинка, Тай?

— Чтобы отвечать на письма поклонников. Он терпеть не мог секретарей и предпочитал лично переписываться с авторами наиболее интересных писем. Своеобразное хобби, понимаете? Он не хотел, чтобы студия занималась его личной перепиской. В сущности, я и сам так поступаю.

— Вы утверждаете, что любой мог пользоваться его машинкой?

— Все население Голливуда, — простонал Тай. — Ты же знаешь, Лу, что представлял собой наш дом, когда отец был жив — общественный клуб для всякого любителя дармовой выпивки!

— Это что, намек? — осклабился Лу.

— А гардеробная отца служила пристанищем для каждого бездельника в студии. Его мог подставить — вне всякого сомнения! — любой, кто имел доступ к его машинке либо дома, либо в студии… — Он насупился. — Кто именно, вы хотите знать? Да кто угодно!

— Ко вот чего я никак не пойму, — сказал Лу. — Зачем Смит запланировал отправить два письма Блайт после ее смерти? Ведь это само собой снимает подозрения с Джека, поскольку он тоже мертв, а покойники писем не пишут! И если на Джека хотели свалить вину, зачем же его убили? Что-то здесь не вяжется!

— Именно это, — процедил Тай сквозь зубы, — я и хотел бы узнать.

— Мне кажется, — сказал Эллери, — мы продвинемся значительно дальше, если подойдем к проблеме по-научному. Кстати, тот альтернативный вывод, о котором я говорил сегодня утром, был продиктован здравым смыслом. Если исходить из предположения, что автор писем находится в добром здравии, а не является психически больным, становится очевидным одно: письма Блайт пришли после ее смерти потому, что автор был лишен контроля над способом их отправки!

— Понятно, — медленно проговорил Тай. — Вот почему вы подумали о службе заказных пересылок.

— Точно. Я проверил на всякий случай обычную почту, чтобы исключить возможность отправки писем непосредственно через почтовую службу. Но, разумеется, это было слишком далеко идущее предположение. Другое, более правдоподобное, заключалось в наличии фирмы, осуществляющей пересылку писем по заказу.

— Но если Смит убил отца и Блайт, почему он не постарался забрать два последних письма из той конторы за углом, прежде чем их отправили? Луси сам сказал, что подобных попыток предпринято не было.

— И раскрыть себя для возможного опознания? — хихикнул Лу. — Не будь ребенком, парень!

Явился официант с бутылкой бренди, сифоном и тремя стаканами. Лу оживленно потер ладони и схватился за бутылку.

— Конечно, — подтвердил Эллери. — Это чистая правда.

— А кстати, зачем вообще нужны были эти два письма?

Эллери откинулся на спинку стула, держа в руке наполненный Лу стакан.

— Серьезный вопрос, требующий не менее серьезного ответа. Обратили ли вы оба внимание на дату, когда наш приятель Смит намеревался отправить свое последнее письмо — то самое, со зловещим пиковым тузом?

Лу поднял глаза над стаканом. Тай просто поднял глаза. Дата, отпечатанная на записке, приколотой к конверту с тузом пик, гласила: «Четверг, 28-е».

— Не понимаю, в чем тут дело, — сказал Тай, нахмурясь.

— Все очень просто. Какими были две карты, отправленные Блайт в одном конверте в четверг четырнадцатого — в тем конверте, который был получен в пятницу пятнадцатого, за два дня до убийства?

— Я не помню.

— Десятка пик и двойка треф, что вместе должно означать: «Большие неприятности через два дня или две недели». То, что убийство состоялось через два дня после получения этого послания, было всего лишь совпадением. Ибо какой вывод можно сделать сейчас? — Он постучал пальцем по конверту и карте, лежащими перед ним. — Туз пик в этом неотправленном конверте, означающий «смерть», был явно предназначен к отправке в четверг двадцать восьмого, чтобы Блайт получила его в пятницу двадцать девятого. Таким образом, убийство Блайт, очевидно, планировалось не раньше двадцать девятого; другими словами, смерть ее была запланирована не через два дня, а через две недели после получения предупреждения о «больших неприятностях».

— Или через неделю, считая от сегодняшнего дня, — простонал Тай. — Если бы убийца не изменил свои планы, Блайт все еще была бы жива. И отец тоже.

— Вот-вот, в том-то и дело! В чем заключался первоначальный план убийцы? Убить Блайт — одну Блайт. Нужны подтверждения? Пожалуйста: игральные карты посылались только Блайт, туз пик, как вы видите по адресу на конверте, предназначался тоже только Блайт. И его план включал в себя намерения навести на Джека Ройла подозрение в убийстве Блайт, когда таковое состоится. Доказательства — особенности шрифта пишущей машинки Джека, на которой были отпечатаны письмо в объединенную компанию почтовых пересылок и таблица со значением карт, подброшенная ему в гардеробную.

— Ну, и?..

— Но что произошло в действительности? Блайт была убита — но не одна. Джек был убит тоже. Что заставило убийцу изменить свои планы? Что заставило его убить не только Блайт, как он намеревался вначале, но также и Джека — того самого, кто бил им предназначен на роль обвиняемого в убийстве?

Оба молча и хмуро глядели на него.

— Вот это, как мне кажется, и есть самый главный вопрос, возникающий в цепи событий. Ответьте на него — и я уверен, вы окажетесь на пути к объяснению всего остального!

— Ответишь на это, как же, — пробормотал Лу в свой стакан с коньяком. — Я продолжаю утверждать, что это все чепуха и вздор!

— Но вот чего я никак не пойму, — настаивал Тай. — Почему все-таки дата убийства была перенесена на более ранний срок? Почему Смит поспешил со своим преступлением? Мне кажется, он мог бы подождать, пока прибудет пиковый туз, и тогда уже убить их обоих. Но он так не сделал. Он нарушил собственное расписание, нарушил весь тщательно продуманный механизм пересылки писем, разработанный им же самим. Почему?

— Обстоятельства, — кратко ответил Эллери. — Видите ли, убить двух людей значительно труднее, чем одного. А свадебное путешествие в вашем самолете предоставило «Смиту» возможность убить сразу и Джека, и Блайт, чего он никак не мог упустить.

— Однако в силу тех же обстоятельствах замысел обвинить отца в преступлении провалился, и убийца знает об этом!

— Конечно, но что ему остается делать теперь? Попытаться вернуть неотправленные конверты, уничтожить подкинутый в гардеробную Джека листок со значением карт, выкрасть свое письмо из картотеки компании международных пересылок? Как Лу правильно предположил, он, очевидно, прикинул сравнительно степень риска и решил ничего не предпринимать.

— По крайней мере, у нас теперь достаточно фактов, чтобы убедить Бонни в абсурдности ее подозрений против отца. Он был всего лишь одной из жертв, и только. Квин, не могли бы вы…

— Чего бы я не мог? — очнулся Эллери от глубокого раздумья.

— Не могли бы вы рассказать обо всем Бонни? Оправдать отца перед ней?

Эллери почесал подбородок:

— И вас тоже, насколько я понимаю?

— Н-ну… да.

— Не беспокойтесь ни о чем, Тай, — с неожиданной горячностью сказал Эллери. — Выбросьте из головы события последних дней. Займитесь спортом. Или отправляйтесь на пару недель куда-нибудь на природу. Почему бы не устроить себе небольшие каникулы?

— Уехать из Голливуда… сейчас? — хмуро уставился на него Тай. — Ни в коем случае!

— Не делайте глупостей. Вы здесь только мешаете.

— Квин прав, — вмешался Лу. — Картина закрыта, и я уверен, что Бутч не станет возражать против твоего отпуска. Ведь он, в конце концов, помолвлен с Бонни.

Тай усмехнулся и встал со стула.

— Пошли?

— Пожалуй, я еще немного посижу здесь и поразмышляю. — Эллери украдкой взглянул на часы. — Обдумайте мое предложение, Тай. Нет, оставьте чек, я сам рассчитаюсь!

Лу с чувством прижал бутылку к груди, потянувшись свободной рукой за шляпой:

— Ты настоящий друг!

Тай устало помахал рукой и молча вышел, Лу не совсем уверенной походкой последовал за ним.

А мистер Квин остался сидеть и размышлять с необычно взволнованным выражением своих обычно невозмутимый глаз.