Легкий румянец вернулся на лицо Тая — или это был результат выпитого виски. Как бы там ни было, он сказал:

— Я не верю этому. Вы пытаетесь напугать нас несуществующим призраком.

— Вы не хотите, чтобы мы поженились? — ошеломленно проговорила Бонни. — Вы имеете в виду, что мама... тоже? Значит... значит...

— Глупости! — презрительно усмехнулся Тай. — Мне надоело выслушивать вас, Квин. Все, что вы сделали, это запутали меня вконец!

— Несчастный глупец! — воскликнул Эллери. — Вы и понятия не имеете, что я сделал ради вас! Как люди могут быть так слепы?

— Это обо мне, — сказал инспектор. — Я не просто слеп, я огорошен и ошеломлен. Квин, попытайтесь изъясняться вразумительно, ладно? Дайте мне факты, а не всякие заковыристые фантазии!

— Факты? — проворчал Эллери. — Очень хорошо, сейчас вы получите...

Прозвенел звонок в прихожей. Бонни устало окликнула: — Клотильда, посмотри, кто там! — но Эллери и инспектор, сталкиваясь друг с другом в проходе, сами поспешили ко входной двери. По дороге они чуть не сшибли француженку с ног. Тай и Бонни недоуменно смотрели им вслед, словно на пару сумасшедших.

Эллери рывком распахнул дверь. На плетеном половичке у входа с надписью «Добро пожаловать!» стояла негодующая тучная дама без шляпы, но в каракулевой шубе поверх цветастого домашнего платья, безуспешно пытаясь стряхнуть с себя цепкие руки одного из детективов Глюке.

— Отстаньте от меня! — возмущенно пыхтела дама. — Это надо же! А я ведь хотела всего лишь.,

— Впускать или выгнать? — спросил детектив у своего начальника.

Глюке беспомощно оглянулся на Эллери.

— Думаю, мы можем пригласить даму войти, — сказал тот, устремив на женщину взгляд неподвижных глаз. — Да, мадам?

— Конечно, — фыркнула мадам, — если с вами обходятся так не по-соседски...

— Что там? — спросила Бонни, появляясь из-за их спин. — Кто это?

— О, мисс Стьюарт, — мгновенно расплылась в улыбке тучная дама, протиснувшись между Эллери и инспектором и тяжеловесно подпрыгивая перед Бонни в странной позе, отдаленно смахивающей на реверанс. — Вы так похожи на себя, когда вы на экране! Я всегда говорила мужу, что вы самая миленькая...

— Да-да, благодарю вас, — поспешно проговорила Бонни. — Я сейчас немного занята...

— Что вы хотели, мадам? — строго спросил инспектор Глюке. Эллери по ему одному лишь известной причине неотрывно следил за руками толстой дамы.

— Надеюсь, вы не сочтете меня бесцеремонной, мисс Стьюарт, но только что случилась странная история. Я миссис Струк — вы знаете, большой желтый дом за углом? Ну так вот, пять минут тому назад у моей двери прозвенел звонок, и моя вторая горничная — как всегда, с опозданием! — открыла дверь, однако там уже никого не было, и только конверт лежал на половике у входа, но адресованный не мне, а вам, мисс Стьюарт, и мистеру Ройлу. И я подумала про себя: «Что за нелепая ошибка?». Потому что ваш адрес достаточно ясен, а названия наших улиц абсолютно разные. ..

— Да-да, конверт, — нетерпеливо перебил ее Эллери, протягивая руку. — Можно мне его взять?

— Прошу прощения! — сказала миссис Струк с негодующим выражением во взоре. — Письмо адресовано мисс Стьюарт, а не вам, кем бы вы ни были, и вы не мистер Ройл, уж это-то я знаю! Как бы то ни было, мисс Стьюарт, — обернулась она к Бонни, опять расплываясь в улыбке, — вот оно, и я уверяю вас, что торопилась сюда, как могла, хоть это и не очень быстро у меня получается, — она застенчиво хихикнула, — так как мой доктор находит, что я немного поправилась за последнее время. А как вам удается сохранить фигуру? Я всегда говорила, что вы...

— Благодарю вас, миссис Струк, — сказала Бонни. — Вы позволите?

Тучная дама с сожалением достала конверт из кармана пальто и вручила его Бонни.

— Можно мне поздравить вас по случаю вашего обручения с мистером Ройлом? Я только что услыхала сообщение по радио. Несомненно, это приятнейший момент в жизни двух юных, прекрасных сердец...

— Благодарю вас, — пробормотала Бонни. Она с ужасом смотрела на конверт в своей руке.

— Кстати, — спросил Эллери, — вы или ваша горничная заметили того, кто звонил в ваш дверной звонок?

— Нет, что вы! Когда Мерси подошла к двери, там уже никого не было.

— Хм-м... Большое спасибо, миссис Струк. — Эллери вежливо затворил дверь перед лицом тучной дамы. Она негодующе фыркнула и промаршировала вниз по ступенькам в сопровождении детектива, который довел ее до ворот и наблюдал за ней, пока она не завернула за угол, после чего сам ретировался в укрытие.

— Благодарю вас... — в четвертый раз проговорила Бонни, обращаясь к закрытой двери.

Эллери взял конверт из ее безвольных пальцев и с озабоченным лицом вернулся в гостиную. Инспектор Глюке осторожно поддержал Бонни под руку.

— В чем там опять дело? — спросил Тай.

Эллери вскрыл слишком знакомый конверт, адресованный карандашными печатными буквами «Мисс Бонни Стьюарт и мистеру Тайлеру Ройлу» — без марки, без штампа или других надписей, кроме адреса Бонни, и достал оттуда две игральные карты с синей, оборотной стороной.

— Четверка червей? — еле слышно проговорила Бонни.

Тай схватил обе карты:

— Четверка червей? И пиковый туз!

Он подошел к Бонни и, повинуясь внезапному порыву, прижал ее к своей груди.

— Сегодня утром я говорил вам, Глюке, что мы имеем дело с игривым субъектом, — заметил Эллери. Он посмотрел на карты, зажатые в кулаке Тая. — Может быть, вы теперь послушаете меня.

— Пиковый туз, — пробормотал инспектор, словно не мог поверить очевидному свидетельству своих собственных глаз.

— Что это значит? — жалобно спросила Бонни.

— Это значит, — сказал Эллери. — что интервью, которое вы дали сегодня газетам, принесло свои плоды. Я полагаю, экстренные выпуски были за час распроданы на улицах, и вы слышали, как эта ужасная женщина упомянула про радио. Наш друг Эгберт так торопился доставить вам это послание, что отказался от услуг обычной почты, которая вручила бы вам карты в понедельник, и даже от срочной доставки, которая сделала бы то же самое завтра днем.

—- Но что они означают?

— В переводе на обычный язык? — Эллери пожал плечами. — Обе карты вместе говорят: «Бонни Стьюарт и Тайлер Ройл, разорвите свою помолвку, или приготовьтесь к смерти».

Инспектор издал горлом хриплый нечленораздельный звук и нервно огляделся.

Бонни побледнела еще сильнее, чем Тай, сжимавший ее Руку.

— Значит, это правда, — прошептала она. — Все действительно складывается по установленному шаблону. Тай, что нам делать?

— Причина, — заметил мистер Квин, — по которой Эгберт так торопился отправить это послание, заключается в том, что в понедельник, очевидно, будет уже слишком поздно. Даже завтра может быть слишком поздно. Надеюсь, вам понятна подоплека его поспешны действий?

Тай, сгорбившись, опустился на диван. Он устало произнес:

— Я отлично все понял. Все верно: мы не должны жениться, а если посмеем, то это означает конец для нас. Так что я думаю, мы должны удовлетворить всех — Бутча, студию, Эгберта Л.Смита — и отказаться от наших планов на свадьбу...

— О, Тай! — простонала Бонни.

— К чему обманывать себя, дорогая? — нахмурился Тай. — Если бы дело касалось только меня, я бы послал Эгберта ко всем чертям. Но я здесь не один, ты замешана тоже. Я не могу рисковать тобой. Я не могу жениться на тебе и сделать тебя беззащитной мишенью для убийц.

— О, какой же ты глупый! — сердито топнула ногой Бонни. — Все ведь совсем не так, разве ты не видишь? Я получала угрожающие письма еще до того, как мы объявили о помолвке. И эти письма были адресованы мне, мне одной! Только сейчас они стали угрожать тебе, уже после того, как стало известно о нашем намерении пожениться!

— Трижды ура женскому уму!- — сказал Эллери. — Боюсь, Бонни здесь права. Это истинная правда. Я не хотел упоминать об этом прежде, но умалчивать дольше уже нельзя. Все мои попытки разлучить вас предпринимались исключительно ради вас, Тай, а не ради Бонни. Только связь с Бонни подвергала вашу жизнь смертельной опасности. А жизнь Бонни, с вами или без вас, находилась под угрозой с момента смерти ее матери.

— А я еще врезал вам по челюсти! — извиняющимся тонем смущенно проговорил Тай.

— Женитесь на Бонни, и вы погибли. Не женитесь на Бонни, и вы в безопасности. А вот она все равно под угрозой, женитесь вы на ней, или нет. Тут есть над чем поразмыслить.

— Что в лоб, что по лбу, — криво усмехнулся Тай. — Я уже оставил попытки отыскать здравый смысл во всей этой дурацкой головоломке. Если то, что вы говорите, правда, мы поженимся. Я не намерен оставлять ее в одиночестве, лицом к лицу с опасностью. Пусть этот подлый сукин сын попытается убить меня — пусть только попробует!

— Нет, Тай, — печально проговорила Бонни. — Я не могу тебе позволить так поступить. Просто не могу! Зачем тебе ставить под угрозу свою жизнь? Я тоже не претендую на то, что понимаю здесь хоть малую толику, но как я могу позволить тебе разделить опасность, которая, по всей видимости, направлена против меня одной?

— Ты, — сказал Тай, — завтра выходишь за меня замуж, и никаких возражений!

— О, Тай! — прошептала Бонни, бросаясь к нему в объятия. — Я надеялась, что ты именно так и скажешь! Я очень боюсь...

Инспектор Глюке в расстроенных чувствах мерил шагами комнату.

— Знать бы только, кто это! — ворчал он про себя. — Если бы мы знали, то могли бы хоть что-то предпринять.

— О, но ведь мы знаем! — сказал Эллери и недоуменно поднял глаза в ответ на удивленные возгласы присутствующих. — Ах да, я совсем забыл, что вы не в курсе... Я-то, конечно, знаю, и можете мне поверить, что ничего тут поделать нельзя..,

— «Конечно», говорит он! — возмущенно взревел инспектор, Он набросился на Эллери и встряхнул его за плечи: — Кто же это?

— Вот именно, — присоединился Тай. — Кто это?

— Отпустите меня, Глюке! Просто зная, кто убийца, проблемы не решить, — Эллери принялся безостановочно расхаживать по комнате.

— Почему нет?

— Потому что отсутствуют элементарные улики для возбуждения уголовного дела. Большое жюри вернет его на доследование, если дело вообще дойдет до суда. Обвинение рухнет из-за отсутствия доказательств, и вы упустите шанс повесить преступление на шею тому, кто его совершил!.

— Ради Бога, люди, о чем вы толкуете? — воскликнул Тай. — Не можем же мы сидеть сложа руки и ждать, когда убийца нападет! Надо же что-то сделать, чтобы подрезать ему копти!

— Дайте подумать! — раздраженно отозвался Эллери. — Вы слишком шумите!

Он шагал из угла в угол, заложив руки за спину и низко склонив голову. Тишину нарушал лишь звук его шагов.

— Послушайте, — прервал его раздумья инспектор. — Полицейский несет ответственность за охрану человеческой жизни в не меньшей степени, чем за расследование обстоятельств смерти. Вы утверждаете, Квин, что знаете, кто стоит за всей этой затеей. Очень хорошо. Давайте пойдем к нашему хитрому отправителю игральных карт и скажем ему, что мы знаем все, предупредим, что за ним до самой смерти днем и ночью будет следить бригада детективов. На его месте самый глупый из дураков тут же, не задумываясь, отказался бы от'своих планов!

— Я думал о подобном варианте, — возразил Эллери. — Но у него есть один существенный недостаток. В этом случае Эгберт никогда не будет повешен за убийство Джека и Блайт; а если в целом мире и найдется парнишка, кого бы я не прочь увидеть вздернутым на виселицу, то это Эгберт.

— Если такой вариант означает безопасность Бонни, — сказал Тай, — то черт с ним! Пусть убирается на все четыре стороны! Глюке прав.

— А почему бы нам... — начала Бонни и замолкла, — Я придумала! Почему бы нам с Таем не пожениться прямо сейчас, сию минуту, а потом исчезнуть? Отправиться куда-нибудь на край света, где нас никто не смог бы найти. Никто! Мы были бы в безопасности.

— Ив течение всей своей долгой жизни оглядывались чрез плечо всякий раз, как только услыхали бы шаги за спиной? — возразил Эллери. Но тут он неожиданно замер на месте, уставившись на Бонни. — Конечно же! В этом вся суть. Исчезнуть! Точно!.. Заставить его поторопиться. Ему придется тогда... — Голос его стал неразборчивым, и он беспорядочно забегал по комнате, точно муравей, неслышно шевеля губами.

— Придется что? — спросил инспектор.

— Попытаться убить их, конечно! — бросил на ходу Эллери. — Да, разумеется! Давайте-ка все обдумаем хорошенько. Если мы выкинем такой фортель...

— Попытаться убить нас? — повторила Бонни, растерянно моргая.

Эллери прекратил свою беготню.

— Да, — отрывисто сказал он. — Именно так мы и поступим. Мы вынудим нашего противника сделать решительный ход —• попытаться убить вас. Если побудительные причины окажутся достаточно серьезными —- а я думаю, что мы сможем это организовать, — то он должен будет поторопиться... покончить с вами, Бонни! — Глаза Эллери сияли от возбуждения. — Согласны ли вы пойти на риск подвергнуться открытому покушению на вашу жизнь, если благодаря этому мы получим реальный шанс поймать убийцу вашей матеря на месте преступления?

— Вы хотите сказать, — медленно проговорила Бонни, — что если это удастся, я буду свободна? Тай и я — мы оба будем свободны?

— Свободны, как ветер!

— О, разумеется, я готова ради этого на все!

— Не так быстро, — остановил ее Тай. — В чем заключается ваш план?

— В том, чтобы осуществить объявленную свадебную церемонию, использовав ее как ловушку для убийцы.

— С Бонни в качестве приманки? Глупости!

— Да говорю же вам, что жизнь Бонни находи гея в опасности в любом случае, — кипятился Эллери. — Будь она даже окружена вооруженной охраной денно и нощно, неужели вы хотите, чтобы она провела весь остаток своей жизни под дамокловым мечом? Уверяю вас, Тай: на сея раз вопрос стоит так — либо Эгберт, либо Бонни. Поверьте моему слову. Убийца зашел слишком далеко, чтобы остановиться теперь. Его замыслы делают смерть Бонни неизбежной.

— Вы заставляете меня принимать чертовски непростое решение... — пробормотал Тай.

— Выслушайте меня, Тай! Уверяю вас, это самый безопасный путь из всех. Разве вы не понимаете, что приготовив ему ловушку, мы вынуждаем его к активным действиям? Мы заставляем его предпринять покушение на жизнь Бонни, но под нашим контролем и под нашим наблюдением. Короче говоря, мы незаметно заманиваем его в капкан, зная, что он намерен делать, и будучи готовы к этому. Предприняв такой решительный шаг, мы сведем всякую опасность до минимума. Неужели непонятно?

— А откуда вы знаете, — осведомился инспектор, — что он нападет?

— Ему ничего другого не остается. Он не может ждать слишком долго; я в этом уверен — неважно, почему. Если мы объявим завтра, что после свадебной церемонии Тай и Бонни отбывают в неизвестном направлении на неопределенное время, ему придется совершить покушение. Эгберт не может допустить, чтобы Бонни, живая, исчезла; он либо попытается убить ее завтра, либо будет вынужден оставить весь свой преступный замысел.

— А почему бы ему действительно не бросить свои гнусные попытки?

— Потому что, — мрачно ответил Эллери, — он уже убил двух человек, преследуя известную ему цель. Потому что мы предоставим ему еще один удобный случай, которого он не сможет упустить. Потому что это отчаянный хладнокровный убийца, и его мотив составляет для него главный смысл жизни.

— Мотив? Какой мотив? Я думал, он просто сумасшедший!

— Да, что за мотив? — удивленно спросила Бонни. — Зачем кому бы то ни было убивать меня?

— Очевидно, кому-то это нужно, как указывает последнее послание. Но не будем отвлекаться. Главное в другом: готовы ли вы вступить в игру?

Бонни склонила голову на плечо Тая. Тай вопросительно взглянул на нее сверху вниз, и она слабо улыбнулась ему в ответ.

— Ладно, Квин, — сказал Тай. — Начинайте!

— Хорошо! В таком случае мы все четверо должны ясно представить себе всю процедуру. И вы тоже, Глюке. У вас будет ответственная задача. Мы оставим без изменений планы Сэма Викса относительно свадебной церемонии; более того, мы ими воспользуемся. Рекламная шумиха в студии окажется для нас очень кстати, поскольку все будет выглядеть вполне естественно, что нам как раз больше всего и нужно — естественно развитие событий, не вызывающее возможных подозрений со стороны Эгберта — будем и дальше называть его так. Мы можем рассчитывать, что Сзм растрезвонит обо всем до небес еще сегодня вечером; с этой минуты и до завтрашнего дня будет много шума. Мы дадим ясно понять, что вы оба намерены совершить брачную церемонию в самолете; мы также подчеркнем — это крайне важно! — что вы отправляетесь в неизвестном направлении на неопределенный срок. Что никто, даже студия, не знает, куда вы уезжаете и когда вернетесь. Что вам все до чертиков надоело, и вы хотите некоторое время побыть наедине, забыв о Голливуде и его заботах. Неплохо, если бы вы сообщили об этом прессе... как можно убедительнее.

— Учитывая мое настроение, — усмехнулся Тай, — можете не сомневаться, что у меня получится!

— Как же должен будет поступить Эгберт? Ему надо убить Бонни — а после обручения и вас тоже, Тай, — прежде чем вы ускользнете из его лап. Каким образом он постарается это сделать? Отравленная пища и питье отпадают; он сообразит, что смерть Джека и Блайт еще слишком свежа в вашей памяти, и вы вряд ли станете дегустировать непроверенные подарки в виде напитков и деликатесов. Значит, ему придется прибегнуть к более прямым способам. Наиболее прямой способ — револьвер.

— Но... — начал было инспектор, нахмурясь.

— Дайте мне закончить! Стрелять на аэродроме бессмысленно; даже если он и сумеет произвести два прицельных выстрела из толпы, ему не удастся оттуда выбраться. Поэтому, — резко заключил Эллери, — он должен будет следовать единственно логичным путем. Чтобы быть уверенным в успешном двойном убийстве и в благополучном исходе задуманного, ему придется проникнуть в самолет вместе с вами!

— Да... понимаю, — тихо проговорила Бонни. Губы ее плотно сжались.

— Я тоже понял, — пробормотал Глюке.

— Более того, коль скоро мы знаем, что Эгберт будет стремиться попасть в самолет, нам известно, как он попытается это сделать. Войти в самолет, не вызвав подозрений, он может только в качестве летчика.

— Так же, как в случае с Джеком и Блайт! — воскликнул инспектор.

— Значит, если мы уверены, что он воспользуется благополучными обстоятельствами, — а в этом у нас не может быть сомнений, — то нам остается лишь создать для него подобные обстоятельства. Поэтому мы пригласим профессионального летчика, что является частью объявленной нами программы. Надо будет позаботиться, чтобы пилот не находился под особо пристальным наблюдением, дать возможность Эгберту завести его в темный уголок, оглушить его — не думаю, чтобы летчику грозила серьезная опасность, хоть и следует принять определенные меры, чтобы свести ее к минимуму, — и позволить занять пилотское место в кабине самолета.

— А зачем вообще нужен пилот? Я сам вожу самолет. Не будет ли это подозрительным? — спросил Тай.

— Нет, так как пилот должен высадить вас где-нибудь у пристани или у железной дороги. Ведь даже он не будет знать, куда вы направляетесь, до самого взлета с аэродрома. Поэтому, конечно, пилот нужен, чтобы пригнать самолет обратно после того, как он вас высадит. Тут все в порядке. Во всяком случае, дружище Эгберт заберется в самолет и взлетит, будучи уверенным, что не оставил следов и сможет без помех совершить задуманное преступление в воздухе.

— Минуточку, — остановил его Глюке. — Мне нравится ваш план, но он означает, что придется подвергнуть опасности жизни этих двух юнцов, оставив их в самолете с опасным преступником, вдвоем, не считая дурака-священника, который, пожалуй, сможет только испортить дело!

— Этот священник не испортит.

— Эрминиус — старая баба!

— Но это будет не Эрминиус. Это будет лишь некто, похожий на Эрминиуса, — спокойно возразил Эллери.

— Кто же?

— Ваш покорный слуга. У Эрминиуса шикарная пара черных бакенбард, так что загримироваться под него будет несложно. Кроме того, Эгберт вряд ли станет обращать внимание на священника. Я могу это обещать. Он будет слишком озабочен тем, чтобы поднять с земли самолет, не вызвав подозрений. К тому же, Тай и я будем вооружены и не преминем пустить в ход оружие при малейшем признаке опасности.

— Опасности... — повторила Бонни, облизывая губы и пытаясь сохранить присутствие духа.

— Мы с ним справимся, но мы должны дать ему возможность показать зубки, чтобы было что предъявить ему на суде.

— Черт побери! — запротестовал инспектор. — Но вы же должны понимать, что даже поймав злодея на месте преступления, вы не сможете пришить ему убийство Джека и Блайт?

— Мне кажется, это уже не так существенно. Я думаю, наш приятель, будучи схваченным за руку, рассыплется, как соломенное чучело, и признается во всем. Если каш трюк сработает, то обнаружив себя в ловушке в тот самый момент, когда у него уже не останется сомнений в успешном осуществлении своего замысла, он растеряется и попадет впросак. Во всяком случае, это наш единственный шанс поймать его вообще.

Возникла небольшая неловкая пауза, после которой Глюке заявил:

— Похоже на бред, но может сработать. Что скажете, вы оба?

— Я скажу «да», — быстро ответила Бонки, словно испугавшись, как бы не сказать «нет» в случае малейшего колебания. — А ты что скажешь, милый?

— Я люблю тебя, курносая. — Тай поцеловал ее и совершенно другим тоном заявил Эллери: — Но если что-нибудь случится, Квин, то клянусь, что задушу вас своими собственными руками. Даже если это будет последним делом в моей жизни!

— Таким оно, наверное, и будет, — пробормотал Эллери. — Потому что план Згберта, без сомнения, состоит в том, чтобы с помощью своего револьвера устроить в самолете вторую бойню в день Святого Валентина[60], а потом выпрыгнуть с парашютом, позволив самолету разбиться где-нибудь в пустыне.