Мистер Квин сидел в прохладной гардеробной Тая и размышлял. Он сидел и размышлял довольно продолжительное время. По многим направлениям расследование шло удовлетворительно — да, вполне удовлетворительно! Но вот в главном оно было явно неудовлетворительным, причем в самом главном.

— Все та же старая история, — ворчал он про себя. — Найдешь орех, так нечем его расколоть! А может быть, сейчас надо просто выжидать? Думай, приятель, думай!

И мистер Квин думал. Прошел час, за ним второй. Мистер Квин продолжал думать. Но все было бесполезно.

Он поднялся на ноги и потянулся, чтобы расправить оцепеневшие мускулы. Все дело застыло, как фруктовое желе — гладкое и блестящее, оно лежало перед его умственным взором, удовлетворяя всем капризам его критического аппетита. Задача, которую он не мог разрешить, заключалась в том, как подцепить ого деликатное блюдо и не разрушить его, превратив в липкую, расползающуюся, аморфную массу.

Горячо надеясь на то, что его посетит, наконец, вдохновение, мистер Квин покинул бунгало и студию и вернулся на такси в отель. Из своего номера он позвонил портье и распорядился вывести из гаража его двухместный автомобиль. Пока он собирал всю коллекцию писем с игральными каргами и укладывал ее под крышкой футляра портативной пишущей машинки Джона Ройла, зазвонит телефон.

— Квин? — раздался в трубке голос инспектора Глюке. — Немедленно явитесь ко мне в офис! Немедленно, слышите?

— Слышу ли я? Когда вы так орете!

— Погодите, это еще только цветочки! Потрудитесь прибыть сюда со всей скоростью, на которую способны ваши шустрые ноги!

— М-м... — протянул Эллери. — Брать с собой пижаму и зубную щетку?

— Вас давно следовало бы посадить за решетку! Поторапливайтесь!

— Собственно говоря, я как раз собирался к вам. Глюке...

— Вы можете обвести вокруг пальца собственного отца! — ревел инспектор. — Даю вам полчаса. Ни минуты больше’

И он повесил трубку.

Эллери тяжело вздохнул, защелкнул крышку пишущей машинки, спустился вниз, сел в автомобиль и направился в центр Лос-Анджелеса.

* * *

— Итак? — спросил мистер Квин ровно полчаса спустя.

Инспектор Глюке сидел за письменным столом, раздувая крепкие щеки и ухитряясь выглядеть разъяренным и обиженным одновременно. Дышал он тяжело и сердито.

— Что это у вас? — прорычал он, указывая на пишущую машинку.

— Я первый задал вопрос, — скромно возразил Эллери.

— Садитесь и перестаньте острить! Видели сегодняшнюю газету Полы Пэрис?

— Нет.

— Вы что, не читаете по-английски? Или наши газеты недостаточно для вас шикарны? Ведь вы же литератор, в конце концов!

— Ха-ха, — сказал Эллери. — Это замечание, насколько я понял, должно было сразить меня наповал. Ну, давайте, выкладывайте побыстрее!

Глюке швырнул Эллери газету. Эллери поймал ее, наморщив лоб, и принялся читать абзац в колонке Полы Пэрис, отмеченный красным карандашом.

— Что вы об этом скажете?

—- Скажу, что ока великолепна! — мечтательно произнес Эллери. — О, миледи Пола! Женщина с головой на плечах. Глюке, скажите откровенно: вы когда-нибудь встречали женщину, до такой степени сочетающую в одном лице интеллект, красоту -и очарование?

Инспектор .хлопнул ладонью по столу так, что все на нем подскочило и задрожало.

— Вы считаете себя чертовски умными — вы, и эта язва газетчица! Квин, я не скрываю, что вы довели меня до бешенства. До бешенства, понимаете? Когда я прочел эту статейку, у меня возникло желание тут же выписать ордер на ваш арест! Я не шучу!

— Ищете козла отпущения, да? — сочувственно спросил Эллери.

— Прибрать к рукам все эти письма! Держать их от меня в секрете целую неделю! Выдать себя за детектива из Главного управления!

— Быстро работаете, — одобрительно заметил Эллери. — Ведь она, в сущности, упоминает здесь только о том, что Блайт Стьюарт получала анонимные письма, и что они посыпались через агентство почтовых пересылок. Отличная работа, Глюке!

— Нечего меня нахваливать! В городе одно единственное агентство заказных почтовых услуг, и я вытащил вашего знакомого Луси сюда, на ковер, всего лишь несколько минут тому назад. Он все рассказал мне о вас — я сразу вас узнал по его описанию. И вы оставили ему свое имя и номер телефона в гостинице. Какая самоуверенность! Но зато у меня не осталось сомнений в его искренности. Полагаю, остальные двое были Тай и Лу Бэском, как следует из описания Луси.

— Великолепно!

— Я произвел обыск в доме Стьюарт — никаких писем; поэтому я догадался, что они у вас. — Вид у инспектора был такой, словно он вот-вот заплачет. — Никогда бы не подумал, что вы способны сыграть со мной такую гнусную шутку! — Он вскочил на ноги и закричал: — Выкладывайте!

Эллери нахмурился:

— Стыдно признаться, но неизбежность, с которой любые секреты рано или поздно укладываются в газетную колонку Полы Пэрис, начинает вгонять меня в дрожь. Откуда, черт побери, добывает она свою информацию?

— Наплевать мне, откуда! — заорал Глюке. — Я даже не звонил ей сегодня утром — все равно без толку! Послушайте, Квин, собираетесь ли вы отдать мне эти письма, или мне придется посадить вас в каталажку?

— Ах, письма! — Эллери небрежно лягнул футляр, стоявший у него между ног. — Вы найдете их здесь, вместе с картами и пишущей машинкой, на которой мерзавец печатал кодовую таблицу и письмо в международную компанию почтовых пересылок.

— Карты? Кодовая таблица? — остолбенело уставился на него Глюке. — Пишущая машинка? Чья пишущая машинка?

— Джека Ройла.

Инспектор свалился на стул и пощупал ладонью лоб

— Ладно, — сдавленным голосом проговорил он. — Давайте вашу историю. Я ведь возглавляю Отдел по расследованию убийств. Так что дайте мне только намек, короткую подсказку... Да не тяните же, выкладывайте! —- заорал он вне себя.

Эллери, усмехаясь, выдал ему всю историю. Он приступил к подробному изложению, начав с начала — с самого начала, когда он заполучил первые две карты от самой Блайт Стьюарт в доме Джека Ройла, — и закончив сообщением о новой серии писем, адресованных Бонни.

Инспектор сидел молча, уставясь на пишущую машинку. на желтую таблицу с расшифровкой значения карт, на сами карты, на конверты.

— И когда я обнаружил, что адреса на конвертах двух писем Бонни отпечатаны на машинке Тая, — пожал плечами Эллери, — все стало на свои места. Я как раз собирался ехать к вам, Глюке, с полным набором улик, когда вы мне позвонили.

Инспектор встал из-за стола и, ворча себе под нос, сделал круг по комнате.

Затем он вызвал секретаря:

— Отправьте этот хлам к Бронсону, пусть он проверит его и не забудет про отпечатки пальцев!

Когда служащий ушел, инспектор возобновил кружение по комнате. Наконец, утомившись, он опять сел за стол

— Сказать вам по правде, — признался он, — вся эта идиотская белиберда мало что означает для меня. Письмо, подписанное Смитом, конечно, фальшивка: просто хитрый способ замести следы. Единственный вывод, который я сделал из этой чехарды с анонимными письмами и игральными картами, заключается в том, что кто-то задумал прикончить Блайт, и что потом некие обстоятельства заставили «Смита» включить в свои планы и Джека.

— Весьма существенный пункт, — заметил Эллери.

— Но почему Джек был убит? Зачем вообще посылались эти предупреждения? — Инспектор развел руками. — И что за идея начать все по новой с Бонни Стьюарт? Погодите! — Глаза его внезапно сузились. — Так вот почему вы заставили меня вести за ней наблюдение днем и ночью?

— Если вы помните, я просил вас следить за ней до того, как ей было послано первое предупреждение.

— Тогда почему...

— Считайте это предчувствием. Игральные карты, полученные Бонни, впоследствии подтвердили его справедливость.

— Значит, теперь выбор пал на нее, — пробормотал Глюке. — Ничего не понимаю!

— Вы видели ее сегодня?

— Я пытался найти ее, когда узнал об этих анонимных письмах, но ее не было дома, а мои люди мне еще не докладывали. Собственно говоря, Ройла тоже нигде нет.

Холодный озноб пробежал по спине Эллери:

— Вы не смогли бы найти Тая?

— Нет. — На лице инспектора отразилось удивление. — Послушайте, не думаете же вы, что он стоит за этими письмами? Что он тот самый... — Глюке опять вскочил из-за стола. — Конечно! Вы сами сказали, что последние послания Бонни были отпечатаны на его машинке! — Он схватил телефонную трубку. — Миллер! Мигом слетайте в «Магну» и привезите оттуда пишущую машинку из гардеробной Тая Ройла. Осторожно с ней — помните об отпечатках!

Он повесил трубку, довольно потирая руки:

— Конечно, придется действовать аккуратно. Доказав, что Тай Ройл посылал карты, мы еще не докажем, что он совершил двойное убийство, но все равно, дело сдвинулось с мертвой точки. Мотивов достаточно...

— Вы считаете, что Тай убил также и собственного отца?

Глюке смущенно пожал плечами.

— Ну, я ведь сказал, что придется действовать аккуратно. Надо выяснить множество вопросов. Держите язык за зубами, Квин, пока я запущу машину в действие!

— О, разумеется! — сухо бросил Эллери.

Инспектор довольно усмехнулся и торопливо выбежал из кабинета. Эллери задумчиво курил сигарету. Вернувшийся инспектор сиял от переполнявшей его энергии.

— Мы найдем его в два счета! Установим за ним круглосуточную стежку, так, чтобы он ничего не заподозрил. Прочешем весь его дом частым гребнем. Может быть, подвернется что-нибудь, связанное с морфием или этаминалом натрия, — проверим все его перемещения и поездки за несколько недель, посещение аптек, приобретение лекарств и так далее. В качестве старта это неплохо.

— Разумеется, вы понимаете, что Тай не мог быть тем замаскированным летчиком, — указал Эллери.

—- Конечно нет, но он мог нанять кого-нибудь для отвода глаз. Прекрасная отговорка: нападение, угроза револьвером, кляп во рту, связанные руки и нош. Да еще девица в качестве свидетеля!

Эллери тяжело вздохнул:

— Жаль мне гасить ваш энтузиазм, Глюке, но вы ошибаетесь от начала к до конца.

— Я? Ошибаюсь? Как так? — удивился Глюке.

— Тай никогда не посылал этих писем, точно так же, как и Джек никогда не посылал писем Блайт.

Инспектор в растерянности прикусил большой палец:

— Откуда вы взяли? — Он выглядел крайне разочарованным.

— Вы можете осмотреть, — медленно проговорил Эллери, — литеры «р» и «г* на этой машинке.

Глюке, нахмурясь, последовал era совету.

— Подпилены!

— Совершенно верно. И когда вы обследуете машинку Там, то обнаружите, что литеры «б», «д» и «т» подпилены подобным же образом. Умышленная порча литер преследует только одну цель — помочь определить и обнаружить машинку по образцам шрифта. Так кому надо было, чтобы поскорее нашли машинку Джека Ройла, на которой была напечатана таблица значения карт для расшифровки анонимных писем? Джеку Ройлу? Вряд ли, если он сам их посылал. То же касается Тая и его пишущей машинки.

— Понятно, — раздраженно отмахнулся Глюке. — Специально подстроено, клянусь Богом!

— Таким образом, мы можем быть уверены в нескольких вещах Во-первых, Джех Ройл не посылал Блайт Стьюарт угрожающие предупреждения в виде игральных карт. Во-вторых Тай Ройл не посылал игральных карт Бонни Стьюарт. И в третьих — согласно теории вероятности — одинаковый метод порчи обеих машинок путем подпиливания литер свидетельствует о том, что это делал один человек, а следовательно, он же и посылал обе серии писем — и Блайт, и Бонни.

— Но он же подставил двоих!

— Посмотрите, что мы имеем. Оригинальный план заключается в убийстве Блайт и в обвинении Джека, для чего придумана процедура посылки в общем-то несерьезных, но запоминающихся своей необычностью предупреждений, с помощью которых был проложен след к пишущей машинке Джека Ройла.

— Однако Джек тоже был убит!

— Да, но нам также известно, что убийца изменил свой первоначальный замысел. В силу тех или иных причин он вынужден был убить Джека и отказаться от идеи обвинить его в преступлении, поскольку тот сам оказался его жертвой.

— Но карты ведь продолжали приходить!

— Потому что убийца запустил механизм их отправки и не захотел рисковать, пытаясь его остановить. А теперь подумайте, Глюке. О чем свидетельствуют факты? Планы убийцы изменились. Джек мертв. Затем карты начинают приходить к Бонни. Если бы осуществился первоначальный замысел, то естественно было бы предположить, что подозрение по-прежнему падало бы на Джека. Но поскольку Джека кет в живых, кош-то надо обвинить в пересылке Бонни анонимных угроз. Кош же? Что ж, теперь мы знаем — для этой цели был выбран Тай. Так что все сводится к одному.

— Продолжайте, — настойчиво потребовал инспектор.

— Некто использует вражду между Ройлами и Стьюартами в качестве мотива, лежащего в основе преступления. Он навязывает вам готовые факты и решения. Отсюда следует сделать вывод, что вражда мотивом быть не может.

— А пилот?

Эллери задумался.

— Нашли какие-нибудь следы пшюта?

— Проклятый призрак прост исчез. Мы продолжаем поиски. Я сам уже начинаю терять надежду... — Он настороженно посмотрел на своего собеседника: — Вам известно, что мы сняли подозрения с Алессандро?

— Сняли подозрения? — Брови Эллери удивленно полезли вверх.

— Сто десять тысяч, которые Джек ему задолжал, действительно были уплачены. Факт абсолютно достоверный.

— А вы разве сомневались?

Инспектор подозрительно взглянул на Эллери:

— Так вы знали!

— Честно, признаться, знал. А у вас откуда такие сведения?

— Проверили банковские счета. Обнаружили, что Джек утром в четверг получил в банке по чеку сто десять тысяч долларов.

— Но только не в своем банке, конечно: там ему чек на такую солидную сумму не оплатили бы так быстро. В банке

Толленаа Стьюарта?

— Откуда вы знаете? — взорвался Глюке.

— Догадался. Я знаю, что чек был выписан стариком Стьюартом тринадцатого числа. Знаю, потому что сам вчера спрашивал старою ворчуна об этом.

— А как получилось, что Стьюарт выложил Джеку такую кучу монет? Ведь Джек для него ничего не значил. Или я ошибаюсь?

— Пожалуй, нет. Это дело рук Блайт. Она потащила Джека в ту среду с собой к отцу, выпросила у него денег — для Джека, не для себя. Старик сказал, что дал ей денег, чтобы избавиться от них обоих.

— Звучит достаточно неправдоподобно, чтобы оказаться правдой. Даже если бы и не это было главной причиной, подпись под чеком настоящая. Мы знаем, что старый скряга выписал чек на эту сумму.

— Что-нибудь еще выяснилось?

— Ничего. Наша версия насчет подружек Джека провалились; у каждой из них твердое алиби. А относительно яда — никаких следов.

Эллери задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Глюке поморщился:

— Но вот по поводу этой ловушки для Тая. Если она действительно направлена против него, то посылать Бонни такую карту, которую она получила в последний раз, было сверхъестественной глупостью! Во всяком случае, мы имеем дело с чертовски странным типом.

— Со странным типом, подмешивающим морфий в коктейль людям и посылающим им дурацкие письма. - Удивительно, правда?

— Может быть, — с надеждой произнес инспектор, — нам что-нибудь сумеет прояснить история с гаданием9 Я знаю, что Блайт была слегка помешана на подобного рода штучках, как и большинство здешних чокнутых дамочек!

— Ни один уважающий себя гадальщик и предсказатель не потерпит того чудовищного винегрета, рецепт которого заключен в желтой таблице карточных символов.

— Как вы сказали?

— Я слегка порылся в материалах по оккультным наукам. То немногое, что я прочел, убедило меня, что ни один профессиональный предсказатель судьбы или даже тот, кто хоть мало-мальски смыслит в гадании, не мог посылать эти карты.

— Вы хотите сказать, что значение каждой карты в таблице попросту взяты с потолка?

— О, значение карт достаточно достоверные. Единственная вольность, которую позволил себе отравитель и которую мне удалось обнаружить, относится к девятке треф: в одной из систем ворожбы она означает «предупреждение». Наш приятель Эгберт немного подправил смысл, переделав его в «последнее предупреждение». В остальном значения карт совпадает с теми, что находятся в любой литературе по данному вопросу. Суть дела в другом: значения карт в желтой таблице представляют собой невероятную мешанину из нескольких различных систем — таковых много, к вашему сведению. Некоторые взяты из системы с пятьюдесятью двумя картами, некоторые с тридцатью двумя, одно из так называемой системы «двадцать одно», и так далее. Также не принято в расчет различное значение открытых и перевернутых карт; нет ссылок на специфические методы гадания, такие как заклинание, предсказание, старое английское, романское, колдовское, цыганское, или на специфическую раскладку, как например: Ряды из девяти, Любовный ряд, Счастливая Подкова. Пирамида, Колесо Судьбы. К тому же, разорвать карту пополам, чтобы перевернуть с ног на голову ее значение — совершеннейшее новшество нашего друга Эгберта, о чем я не смог нигде найти никаких указаний. Кроме того...

— Ради Бога, хватит с меня ваших фокусов-покусов! — взмолился инспектор, хватаясь за голову.

— Надеюсь, — сказал Эллери, — я ясно выразил свою точку зрения?

— Вся ваша дьявольская тарабарщина, — простонал инспектор, — перемешалась у меня в мозгах в одну сплошную головную боль!

— La vie[57], — философски заметил Эллери и вышел из кабинета.

* * *

Он отправился прямо на Голливудские холмы, как верный голубь в голубятню. Один лишь взгляд на белый каркас дома успокоил его мятущийся дух и набросил покрывало на его взъерошенные мысли.

Пола помогла ему охладить свой пыл, выдержав целых двадцать минут в приемной, и успешно нейтрализовав благотворное воздействие, оказанное на него ее домом.

— Как вы можете так со мной обращаться? — с упреком сказал ей Эллери, когда секретарша впустила его в комнату Полы. Он буквально пожирал ее глазами. Она была одета во что-то гибкое и облегающее и выглядела бесподобно. Поразительно, но всякий раз, когда Эллери встречался с Полой, он открывал в ней все новые неотразимые черты. Вот, например, ее левое веко с крохотным прелестным родимым пятнышком на нем. Просто восхитительно! Оно привлекало внимание к ее глазам, подчеркивая их характерные особенности. Он схватил ее за руку.

— Как я с вами обращаюсь? — смущенно спросила Пола.

— Заставляете меня ждать. Пола, вы такая очаровательная, что я готов вас съесть!

— Каннибал! — засмеялась она, пожимая ему руку. — Чего же вы могли ожидать, являясь к даме без предупреждения?

— А какая разница?

— Разница? Вы действительно такой глупый, или притворяетесь? Разве вы не знаете, что женщина только и ждет предлога, чтобы поменять платье?

— Ах, вот вы о чем! Ради меня вам не стоит прихорашиваться.

— Я вовсе не прихорашиваюсь для вас! Это самая старая из моих тряпок...

— Древняя поговорка! И вы пользуетесь губной помадой. Я не люблю губную помаду!

— Мистер Квин! Бьюсь об заклад, вы еще носите длинное нижнее белье!

— Женские губы бесконечно более привлекательны в своем естественном виде. — В качестве доказательства он потянулся к ней своими губами.

— Ладно, все остается, как есть, — торопливо сказала 1

1

Пола, отстраняясь. — О, вы меня выводите из себя! Я всякий раз напоминаю себе, что должна обращаться с вами холодно и неприступно, как королева, а вам всегда удается заставить меня почувствовать себя глупой маленькой девочкой во время первого свидания! Садитесь, негодник, и говорите сейчас же, зачем вы пришли.

— Увидеть вас, — быстро сказал Эллери.

— Обойдемся без подобных штучек! У вас никогда в жизни не было открытых, честных, незаинтересованных помыслов. В чем они заключаются на сей раз?

— Э-э... в вашей колонке сегодня промелькнула маленькая заметка. Я имею в виду те самые письма...

— Так я и знала! Ах вы, негодяй!

— Вы даже не представляете, насколько правы.

— Вы просто невежливы! Могли бы хоть разок солгать мне. Заставили бы меня поверить, что пришли только с целью повидаться со мной.

— Но ведь так оно и есть! — воскликнул Эллери, расплываясь в улыбке. — Я воспользовался историей с письмами в качестве предлога.

— Вам для всего нужен предлог! — неодобрительно заметила она.

— Пола, говорил ли я вам, как вы прекрасны? Вы женщина, о которой я мечтал еще в те дни, когда влюблялся в кинозвезд на экране. Первоклассное дополнение к моей одинокой душе. Мне кажется...

— Вам кажется?.. — выдохнула она.

Эллери запустил пальцы за воротник рубашки.

— Мне кажется, здесь немного жарко...

— О!

— Да-да, жарко. Где у вас сигареты? Ага! Именно мой сорт. Вы просто неоценимы!

Он нервно закурил сигарету.

— Вы хотели мне что-то сказать?

— Я хотел что-то сказать? Ах, да! О статье в вашей колонке относительно писем Блайт.

— О! — разочарованно протянула она снова.

— Где вы откопали этот клад?

Пола удрученно вздохнула:

— Никаких особых секретов здесь нет. Приятель приятеля вашего приятеля мистера Луси сообщил моему информатору о вашем посещении международной компании почтовых пересылок. И таким образом это дошло до меня, как доходит почти все, что случается в этом городе. Я сложила вместе два и два...

— И получила три!

— О нет, вполне нормальную четверку. Описание было очень уж точным: худой и голодный субъект с хищным блеском в глазах — невозможно ошибиться! Кроме того, вы оставили свое имя. — Она с любопытством посмотрела на него. — В чем там, собственно, дело?

Эллери рассказал ей все. Пола слушала очень внимательно, не перебивая. Когда он закончил, она потянулась за сигаретой. Эллери поднес ей спичку, и Пола взглядом поблагодарила его. Затем она нахмурилась, глядя перед собой невидящими глазами.

— Конечно, это была попытка устроить западню для Джека. Однако зачем вы просили меня продолжать расписывать в моей колонке вражду между Таем и Бонни?

— А вы не знаете?

— Если Бонни грозит опасность, то мне кажется, Тай, будучи невиновным... — Пола замолкла и подозрительно взглянула на него: — Эй, послушайте, Эллери Квин, вы что-то от меня скрываете!

— Нет-нет! — поспешно возразил он.

— Вы только что сами сказали мне, что сделали все, кроме, пожалуй, прямого похищения, чтобы держать эту пару врозь друг от друга. Почему?

— Н-ну, считайте это моим капризом. Во всяком случае, если мне будет позволено самому оценить свои действия, то думаю, что сумел добиться отличных результатов!

— Ах, вот как? Что ж, не знаю, зачем вам это понадобилось, но только я не уверена в эффективности ваших действий, мистер.

— Да?

— Именно эту часть их вы провели из рук вон плохо.

Эллери с некоторым раздражением посмотрел на нее.

— Вы так считаете? Скажите же, о многомудрая Минерва[58], как бы вы это сделали?

В прекрасных глазах Полы появилась скрытая насмешка.

— Насколько все типично! — пробормотала она. — Какой потрясающий сарказм, порожденный потрясающим эгоизмом! Сам Великий Человек снизошел до мнения простого любителя! Да еще и женщины к тому же! О, Эллери, иногда мне кажется, что вы либо умнейший человек в мире, либо самый глупый из всех!

Щеки Эллери приобрели интенсивную пунцовую окраску.

— Так нечестно, — сердито заявил он — Я признаю, что во многом вел себя как осел по отношению к вам. но что касается ситуации с Бонни и Таем..

— То вы были еще большим ослом, мой милый!

— Черт побери! — воскликнул Эллери, вскакивая на ноги. — Где? Как? Вы самая невыносимая женщина из всех, кого мне доводилось встречать!

— Во-первых, мистер Квин, — улыбнулась Пола, — не кричите на меня.

— Извините! Но...

— Во-вторых, вам следовало бы посоветоваться со мной, довериться мне...

— Вам? — с горечью возразил Эллери. — Когда вы так легко можете раскрыть путаницу с похищением самолета?

— Это совсем другое. Здесь речь идет о профессиональной этике.

— Вот ваша женская логика! Совсем другое, говорите вы. Так позвольте мне заметить, Пола, что и здесь, в принципе, то же самое. Кроме того, с какой стати я должен доверяться вам? Какое основание у меня верить... — Он резко оборвал фразу на полуслове.

— Вот за это, — промолвила Пола со странным блеском в глазах, — вы будете наказаны. Нет, пожалуй, я все-таки поделюсь с вами своей мудростью. Может быть, это несколько уменьшит ваше самомнение. Вы наломали дров в отношениях между Таем и Бонни, потому что не знаете женщин.

— Какое это имеет отношение?

— Ну, во всяком случае, Бонни в значительной степени женщина, а из того, что вы рассказали мне о природе ваших лживых измышлений и о реакции Бонни на них... Мистер Квин, вас ожидает самый большой сюрприз в вашей жизни. И очень скоро, как мне кажется.

— А мне кажется, — ядовито заметил Эллери, — что вы просто несете чушь.

— О, как мы рассердились! Улыбнитесь, дорогой! Ну же! У вас такой вид, будто вы готовы съесть меня целиком и вовсе не из амурных побуждений!

— Пола, — процедил Эллери сквозь зубы, — моему терпению есть границы. Вас следует проучить. Даже крыса, загнанная в угол, защищает себя!

— Какая изящная метафора!

— Пола, — громогласно заявил Эллери. — Я бросаю вам вызов!

— Боже, как официально! — засмеялась Пола. — Стоит задеть мужское тщеславие, и оно вознесется до небес! Так в чем же состоит ваш вызов?

Мистер Квин снова занял место на стуле, холодно улыбаясь:

— В том, чтобы вы сказали мне, кто убил Джека Ройла и Блайт Стьюарт! — Взгляд его стал напряженным.

Пола удивленно подняла брови:

— А вы не знаете? Вы, который знает все!

— Я спросил вас. Вы уже определили это?

— О, какая скука, — наморщила она свой маленький нос. — Если бы я захотела, то, конечно, могла бы догадаться.

— Догадаться! — пренебрежительно усмехнулся Эллери. — Разумеется, вопреки всякому здравому рассудку. В этом весь смысл. Женщина не рассуждает. Она догадывается!

— А вы, великий мудрый мужчина, вы дошли до этого просто благодаря геркулесовым потугам своего ума, да?

— Так кто же это? — настаивал Эллери.

— Скажите вы первым!

— Боже великий, Пола, вы ведете себя как ребенок!

— А почему я должна вам верить? — возразила Пола. — Вы просто скажете, что давно уже догадывались. Только не будете употреблять слово «догадывался». Скажете: «дошел путем логического обоснования», или что-нибудь такое же заумное,

— Но во имя Всевышнего! — раздраженно воскликнул Эллери. — Я в подобных делах не основываюсь на догадках. Я пользуюсь научным подходом!

— Ничего не поделаешь! — Опять усмешка. — Вы напишите свое имя — то, до которого вы дошли научным методом, — а я напишу свое. Потом мы обменяемся записками.

— Очень хорошо, — простонал Эллери. — Вы ни во что не ставите мой интеллект. Это ребячество, но вас следует проучить, о чем я уже упоминал!

Пола засмеялась, достала два листка писчей бумаги, вручила ему карандаш, после чего повернулась к нему спиной и быстро написала что-то на своем листке. Эллери немного поколебался, затем тоже размашисто написал имя. Когда она обернулась, в глазах у него промелькнула мысль.

— Погодите, — сказал Эллери. — Предлагаю усовершенствование. Достаньте два конверта.

Она удивилась, но повиновалась.

— Вложите свой листок в один конверт, а я вложу свой в другой.

— Но зачем?

— Делайте, как я сказал!

Пола пожала печами и заклеила свой конверт с листком бумаги внутри. Эллери поступил так же. Затем он спрятал ее конверт в бумажник и передал ей свой.

— Не открывать, — мрачно заявил он, — пока нашего друга не вытащат за ушко на солнышко.

Она опять засмеялась:

— В таком случае боюсь, что он никогда не будет открыт.

— Почему?

— Потому что, — ответила Пола, — преступник никогда не будет пойман.

— Неужели? — усомнился Эллери.

— О, я это знаю! — заявила Пола.

Долгое время оба молча глядели друг на друга. Насмешка в ее глазах стала еще заметнее.

— И почему вы так уверены? — спросил наконец Эллери.

—- Отсутствие доказательств — даже малейших улик, которые можно было бы предъявить суду. Если, конечно, вы ничего от меня не утаиваете.

— Но когда я захлопну ловушку за нашим другом Эгбер-том, — спросил Эллери, сверкнув глазами, — вы признаете, что были неправы?

— Что ж, в таком случае мне ничего другого не останется, — сказала Пола. — Только у вас ничего не выйдет.

— Хотите пари?

— Почему бы нет? Если вы убедите меня в том, — она посмотрела на него сквозь длинные полуопущенные ресницы, — что у вас на данный момент нет никаких других доказательств.

— У меня их нет.

— Тогда я не могу проиграть — конечно, если наш субъект полностью не свихнется и не признается во всем без каких-либо на то причин!

— Я сильно подозреваю, — сказал Эллери, — что он ничего подобного не сделает. Так на что спорим?

— На что угодно.

— На что угодно?

Пола прикрыла глаза ресницами.

— Ну... это слишком обширное понятие. На что угодно в пределах разумного.

— А будет ли в пределах разумного, — спросил Эллери, — заставить проигравшего пригласить победителя в клуб «Подкова»?

Знакомый испуганный блеск в ее глазах почта заставил его раскаяться. Но не до конца. К тому же, он исчез довольно скоро.

— Ага, кишка тонка! — насмешливо произнес Эллери. — Если мне будет позволено применить столь вульгарный термин по отношению к дамской анатомии. Я так и знал, что вы откажетесь!

— Я... не говорила, что отказываюсь!

— Значит, пари?

Ока тихо рассмеялась.

— Все равно, у вас нет никаких шансов на выигрыш!

— Либо мы заключаем пари, либо нет!

— Но в каждом пари есть двойной риск, или это не пари. Что получу я, если вы проиграете?

— Возможно, мою...

Нечто новое блеснуло в глазах Полы, но это был не испуг.

— Что вашу? — быстро спросила она.

— Э-з...

— Что вы хотели сказать?

— Знаете, Пола, —- проговорил Эллери, тщательно отводя глаза, —- я действительно должен поблагодарить вас за то, что вы помогли мне раскрыть это дело.

— Но вы не договорили...

— Вы единственная, кто подсказал мне жизненно важную улику, — его тон стал сухим и бесстрастным. — Даже две жизненно важных улики.

— Эллери Квин, я сейчас душу из вас вытрясу! Кому сейчас до этого дело?

— Следовательно, — все так же сухо продолжал Эллери, — я буду благодарен вам за эти две подсказки всю мою жизнь.

— Всю вашу жизнь? — нежно проговорила Пола. — Я правильно поняла? Всю... вашу жизнь?

Она медленно подошла к нему и встала рядом так близко, что его ноздри наполнились нежным ароматом ее духов. Голова у Эллери пошла кругом и он попятился назад, точно пес, почуявший опасность.

— Всю вашу жизнь? — прошептала Пола — О, Эллери!..

Один из телефонов на ее столе внезапно зазвонил.

— Проклятье! — воскликнула Пола, топнув ногой; затем она подбежала к столу.

Мистер Квин вытер вспотевшие щеки носовым платком.

— Да? — нетерпеливо проговорила Пола в телефонную трубку. Больше она ничего не сказала. Пока Пола слушала, лицо ее утратило все живые краски и стало бледным и неподвижным, словно маска из папье-маше. Она повесила трубку, сохраняя все то же странное молчание.

— Пола, что случилось?

Она опустилась в кресло-качалку.

— Я знала, что ваш метод ошибочен, и была уверена, что Бонни насквозь видит всю вашу прозрачную мужскую тактику. Но я никогда не думала...

— Бонни? — Эллери оцепенел. — Что с ней?

— Мой дорогой мистер Всезнайка, приготовьтесь к потрясению, — слабо улыбнулась Пола. — Вы пытались заставить Бонни и Тая вцепиться друг другу в глотку. Для чего? Вы должны рассказать мне.

— Для того, чтобы... некая личность увидела, поверила и удовлетворилась увиденным. — Эллери прикусил губу. — Пола, ради всех святых, не пугайте меня! Кто это был, и что он сказал?

— Это был мой друг, снабжающий меня информацией. Боюсь, ваша некая личность, если ее не разбил общий паралич с утратой зрения и слуха, в течение нескольких минут узнает ужасную новость.

— Какую ужасную новость? — хрипло спросил Эллери.

— Час назад Бонни Стьюарт, повиснув на шее Тая Ройла, словно боясь, что тот улетит от нее прочь, дала интервью газетным репортерам — созвала их всех в свой дом в Глендейле, — в котором сделала определенное сообщение.

— Сообщение? — внезапно ослабевшим голосом переспросил Эллери. — Какое сообщение?

— О том, что завтра, двадцать четвертого, в воскресенье, она, Бонни Стьюарт, намерена стать миссис Тайлер Ройл.

— Боже мой! — простонал Эллери, бросившись к двери.