Шервин Чалмерс с супругой появились в "Везувии" в пятницу, незадолго до судебного разбирательства. Я провел с ними два часа.

Рассказал Чалмерсу о прошлом Элен и о ее похождениях в Риме. Дал ему прочитать досье Сарти, изъяв из него предварительно, разумеется, все, что касалось меня. Чалмерсу я сказал, что под именем Дуглас Шеррард скрывался как раз Карло Манчини.

Чалмерс все слушал с непроницаемым лицом. Дочитав рапорт Сарти, он бросил его на стол и подошел к окну.

— Вы проделали большую работу, Доусон. Вы, конечно, понимаете, что вся эта история явилась для меня страшным ударом. И в мыслях я не мог подумать, что моя дочь может так себя вести. В итоге она получила по заслугам… Теперь надо подумать о том, чтобы сделать все для устранения огласки.

Я знал, что это практически невозможно, но благоразумно промолчал.

— Конечно, я сейчас нажму на все инстанции. Первым делом повидаюсь с коронером, пусть он все спустит на тормозах. Съезжу к начальнику полиции. Немедленно сожгите все эти бумаги… Вы готовы отправиться со мной в Нью-Йорк после судебного разбирательства?

— Мне нужно закончить здесь кое-какие дела, мистер Чалмерс. Я смогу вылететь только в понедельник.

— Отлично. — Он отошел от стола и подошел ко мне. — Я доволен вашими действиями, мистер Доусон! Негодяю повезло: он вовремя умер… Сейчас я поеду к этому дураку коронеру.

Он не пригласил меня сопровождать его, чему я был несказанно рад. Проводив его до машины, я тотчас же вернулся в отель и попросил портье узнать, сможет ли миссис Джун Чалмерс принять меня на несколько минут. Разрешение было получено.

Джун Чалмерс сидела у окна и созерцала гавань. Когда я вошел, она повернула голову и вопросительно посмотрела на меня.

— Синьора, мистер Чалмерс только что сказал, что доволен мною, — начал я. — Он выразил желание, чтобы я как можно скорее отправился в Нью-Йорк и возглавил там отдел иностранной хроники.

— Примите мои поздравления, мистер Доусон. Но я не пойму, к чему вы говорите все это мне?

— Потому что заинтересован услышать ваше мнение.

Она приподняла брови.

— С чего бы это?

— По той простой причине, что, если я вам не нравлюсь, вы можете помешать мне получить это место.

Она отвела глаза, открыла сумочку и, достав сигареты, закурила.

— Я вас не понимаю, мистер Доусон. Я не имею решительно никакого отношения к делам мужа.

— Дело в том, что вы знаете, что Дугласом Шеррардом Элен называла меня. И мне бы хотелось от вас услышать, что вы ничего не скажете об этом мистеру Чалмерсу.

Ее пальцы сжались в кулаки.

— Я занимаюсь лишь собственными делами, мистер Доусон. Элен мне всегда была безразлична, как и ее любовники.

— Я никогда не был ее любовником. Должен ли я понять, что эта тайна останется между нами?

— Да.

Я вынул из кармана коробку с пленкой.

— Вы, несомненно, захотите ее собственноручно уничтожить?

Она сразу же повернулась ко мне, и лицо ее побледнело.

— Почему я должна этого хотеть?

— Ну, могу и я этим заняться. Это поручение Карло. Но я решил, что будет спокойнее, если вы получите ее в свои руки.

Она глубоко вздохнула.

— Выходит, эта потаскуха действительно нас засняла?

Вскочив с места, она принялась ходить в волнении по комнате.

— Вы его видели?

— Да. Карло просил меня посмотреть этот фильм.

Она взглянула на меня. Лицо ее было таким же бледным, но она сумела выдавить из себя улыбку.

— Выходит, что мы знаем кое-что друг о друге, мистер Доусон. Не беспокойтесь, я не намерена выдавать вас. Но каковы ваши планы?

Я снова протянул ей коробку.

— Вам будет нелегко уничтожить ее. Эта пленка плохо горит. Советую лучше разрезать ее на мелкие куски и спустить в унитаз.

Она взяла коробку.

— Спасибо. Я вам крайне признательна… Муж сказал, что Карло признался, будто это он убил Элен?

— Совершенно верно.

— В действительности, ее никто не убивал. Признался он только для того, чтобы полиция перестала копаться в этом деле и не узнала бы про нашу связь. Наверное, вы догадались, что он был моим любовником. Я говорю об этом без ложного стыда. Я уверена, что была единственным человеком на свете, с которым он был нежным, робким и любящим…

Мы познакомились в Нью-Йорке, когда я еще пела в клубе Палм-Гроув. Это было задолго до того, как я узнала своего будущего мужа. Я знала, что Карло груб, жесток и даже опасен, но у него было много и хороших черт. И я его очень любила. Я сходила по нему с ума… Писала глупые письма… Потом произошла неприятная история, когда Менотти подставил Зетти. Карло был вынужден бежать в Италию вместе с Зетти. Я не надеялась с ним больше встретиться. Вот тут-то и принялся за мной ухаживать Шервин. Я вышла за него замуж потому, что мне надоело петь в кабаках и считать каждый цент… Я из тех жалких, испорченных существ, которые не могут жить без больших денег. Короче говоря, я продалась. И до сих пор держусь за Чалмерса, хотя неоднократно жалела о потерянной свободе с тех пор, как стала его женой. — С минуту она молчала, потом тихо спросила: — Надеюсь, что вы меня не слишком презираете. Порой я сама себе бываю гадка.

Я промолчал.

— Вы догадались, конечно, что Элен была любовницей Менотти. Когда Карло выяснил, что Элен пристрастилась к наркотикам, он заявил Зетти, что до Менотти можно будет добраться через Элен. Зетти отправил Карло в Нью-Йорк. Я, конечно, не могла удержаться и договорилась с ним о встрече. Элен видела нас вместе. Когда Карло пришел к ней, чтобы договориться относительно Менотти, она ответила согласием. Для уточнения деталей ей пришлось пару раз сходить к Карло. Уж не знаю, как, но ей попали в руки четыре моих письма… Мы обнаружили это значительно позднее…

За две тысячи долларов Элен впустила Карло к Менотти. Про все это я узнала много позже, когда встретила Карло на той скале. Элен сама мне сказала про это…

— Вы вовсе не обязаны мне все рассказывать, мисс Чалмерс. Меня интересуют подробности смерти Элен.

— Неприятно копаться в грязи, но подробности важны. Элен хотела заставить меня плясать под ее дудку. Она всегда нуждалась в деньгах. Начала она с того, что похвасталась, что украла у Карло четыре моих письма, и потребовала за молчание 100 долларов в неделю. Мне это было нетрудно, и я подчинилась. Вот тут-то мне и пришло в голову познакомиться поближе, при помощи частных детективов, с образом жизни этой развратной девицы. Я надеялась, что, располагая конкретными фактами, сумею вернуть себе письма.

В Риме за ней было организовано круглосуточное наблюдение. Когда мне донесли, что она наняла под Сорренто виллу под именем миссис Дуглас Шеррард, я решила, что настал мой час. Я планировала отправиться на виллу, поймать ее с поличным и потребовать вернуть мои письма, с угрозами все рассказать отцу. Мужу я объяснила, что собираюсь в Париж за обновками. Сам он терпеть не может ходить по магазинам, да и работы у него всегда выше головы. Поэтому он отпустил меня одну, пообещав прилететь через несколько дней.

Я немедленно улетела в Париж, а оттуда в Неаполь. Когда я пришла на виллу, там никого не было. Я пошла по дорожке и попала на скалу. Там я наткнулась на Карло…

По всей вероятности, Элен тоже была где-то поблизости со своим аппаратом. Вот она и засняла нашу встречу, не так ли?

— Да, ваша встреча показана в фильме, на протяжении 20 секунд. Это были последние кадры в пленке. Элен, вероятно, вернулась на виллу, чтобы перезарядить камеру. Потом она запаковала отснятый фильм и опустила его в почтовый ящик, который находился как раз позади виллы. Пакет ушел в Рим на обработку.

— Да, должно быть, так все и происходило. Карло услышал стрекотание кинокамеры и обнаружил Элен. Произошла отвратительная сцена. Тут-то Элен мне и сообщила, что это Карло убил Менотти…

Она угрожала пойти и все рассказать полиции. Далее добавила, что засняла Зетти на террасе соседней виллы, так что, если он не хочет неприятностей, ему придется раскошелиться…

Вы бы видели, как она вопила и топала ногами. Совсем как уличная торговка. Карло влепил ей оплеуху, чтобы она прекратила истерику. Элен выронила камеру и пустилась наутек по тропинке. Это было ужасно. Она не видела, куда бежит. Совсем потеряла голову, ну и… Нет, она не кончила жизнь самоубийством, поверьте, и Карло не убивал ее…

Я провел рукой по волосам.

— Я вам верю. Карло вырвал пленку из аппарата, а вот заглянуть в почтовый ящик не догадался.

— Мы об этом даже не подумали. Вернувшись в Неаполь, я не переставала беспокоиться. У нее могли быть другие пленки, на которых я была заснята с Карло.

Когда Карло позвонил мне вечером, я попросила его отправиться на виллу и уничтожить все пленки, которые он там найдет. Он сделал это и, кстати, нашел четыре моих письма.

Поверьте мне, я не подозревала, что он пытался свалить вину на вас. Карло со мной был исключительно добр, но я знала, что с другими он настоящий зверь… Я не могла ничего поделать, так как любила… На свое несчастье… — Она отвернулась к окну.

Наступило молчание.

— Я вам очень благодарен за то, что вы мне все рассказали. Мне понятно все то, что вам пришлось пережить. Элен вовлекла меня в грязную историю… Вас тоже… — Я поднялся. — Разумнее всего немедленно уничтожить эту пленку. Я не знаю, что откроется во время дознания. Впрочем, за дело взялся ваш муж. Насколько я его знаю, он добьется того, что скандал будет замят. Но я хотел еще раз повторить: с моей стороны вы можете ничего не опасаться.

Чалмерсу и вправду удалось добиться невозможного. Судья зафиксировал убийство мисс Элен Чалмерс, совершенное неким Тони Аманди, известным также под именем Карло Манчини, с целью ограбления… Журналистам намекнули, что нечего искать другого объяснения. Они поняли…

Карлотти молчал, и скандал не состоялся.

В Неаполе я больше не встречался с Джун Чалмерс. Она сразу же после окончания дознания уехала с мужем в Нью-Йорк. Я же поспешил в Рим. И, приехав туда, с вокзала отправился к себе в контору. Там не было никого, кроме Джины.

— Все кончено! — закричал я, подбегая к ней. — Я чист, как младенец. В воскресенье я улетаю в Нью-Йорк.

Слабая улыбка появилась у нее на губах.

— Это то, о чем вы так мечтали, не так ли?

— Точно, но при условии, что я поеду туда не один. Я намерен увезти из Рима один сувенир.

У нее зарделись щеки.

— Что за сувенир?

— Самое очаровательное и самое умное на свете создание… Ты хочешь поехать со мной, Джина?

Она бросилась ко мне.

— Да, да, любимый!

Я целовал ее в тот момент, когда в кабинет вошел Максвелл.

— Так вот оно что? И как это я не догадался сделать то же самое, — проворчал он с кислой миной.

Я махнул ему рукой, чтобы он убирался.

— Ты что — не видишь, что мы заняты? — сказал я, прижимая к себе Джину еще крепче.