Перед тем, как сесть в поезд, идущий в Неаполь, я около десяти утра пришел в редакцию, чтобы бросить прощальный взгляд на дела и проверить, нет ли для меня писем. Максвелл как раз куда-то вышел. Джина сортировала почту.

— Для меня нет ничего? — поинтересовался я.

— Частных писем нет, а этими может заняться и мистер Максвелл, — ответила она, перебирая конверты ухоженными пальчиками. — Разве вам не пора? Я думала, что вы собираетесь поехать пораньше.

— У меня еще есть время в запасе.

Поезд на Неаполь уходил в полдень. Джине я сказал, что еду в Венецию, и с большим трудом убедил ее не ехать на вокзал за билетами.

Раздался телефонный звонок. Джина сняла трубку, я же небрежно стал перебирать почту.

— Кто у телефона? — спросила Джина. — Мадам… как вы сказали? Обождите, я узнаю.

Она взглянула на меня, озабоченно нахмурив брови.

— Вас спрашивает какая-то мадам Шеррард.

— Мадам Шеррард?

Я уже хотел сказать, что впервые слышу это имя и поэтому не намерен с ней говорить, но вдруг меня словно осенило. Миссис Дуглас Шеррард! Ведь под этим именем Элен сняла виллу в Сорренто. Неужели она настолько забыла об осторожности, что решила позвонить мне из Сорренто?

Стараясь скрыть свое беспокойство, я протянул руку и взял трубку. Потом немного отодвинулся, чтобы Джина не видела моего лица, и осторожно сказал в трубку:

— Хэлло! Кто у телефона?

— Хэлло, Эд. — Ну да, это была Элен. — Я знаю, что не должна звонить тебе на работу, но дома у тебя никто не отвечает.

Я хотел рявкнуть ей, что звонить сюда — чистейшее безумие, и бросить трубку, но рядом была Джина, и еще большим безумием было разжечь ее любопытство.

— В чем дело? — спросил я грубовато.

— У тебя там кто-то рядом?

— Да.

Для полноты счастья дверь распахнулась, и в кабинет влетел Максвелл. Увидев меня, он возопил:

— Вот это да! Ты еще здесь! Я-то думал, ты уже на пути в Венецию!

Я сделал ему знак помолчать и сказал в трубку:

— Вам что-нибудь нужно?

— Да, пожалуйста, не можешь ли ты купить для моей камеры фильтр Раттена № 8. Мне он нужен, но в Сорренто я не могу его достать.

— Понятно. Согласен.

— Спасибо, дорогой, с нетерпением жду твоего приезда. Пейзаж совершенно потрясающий!

Хотя она и говорила тихим голосом, я боялся, что Максвелл, явно навостривший уши, что-то разберет. Я резко оборвал ее:

— Хорошо. Я займусь этим. До свидания!

Максвелл посмотрел на меня испытующе:

— Ты всегда так разговариваешь с дамами? Суховато, старик, ты не находишь?

Мне необходимо было скрыть свое замешательство. Отходя от телефона, я почувствовал на себе удивленный взгляд Джины. Да и Максвелл пялился на меня весьма ехидно. Я принялся закуривать сигарету, чтобы не отвечать.

— Я заходил проверить, нет ли для меня писем. Пора бежать…

— Тебе пора научиться расслабляться, старина, — не отвязывался неугомонный Максвелл. — Я знаю тебя как серьезного журналиста, но твоя скрытность дает мне повод думать, что ты собираешься натворить глупостей.

— Да брось ты, пожалуйста, — воскликнул я, не на шутку рассердившись.

— Похоже, мы сегодня поднялись с левой ноги?.. — Он помолчал, потом добавил? — Да шучу я, шучу. — Так как я не отвечал, он продолжил:

— Едешь на машине?

— Нет, поездом.

— Надеюсь, не один? У тебя есть на примете какая-нибудь очаровательная блондинка, которая будет развлекать тебя… в дождливые дни?

— Я всегда путешествую один! — отрезал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно естественно.

— Свежо предание… но верится с трудом. Во всяком случае, я бы знал, что мне делать, если бы мне дали отпуск на месяц.

— Мы не сходимся во вкусах, — ответил я, поворачиваясь к Джине. — Будьте осторожны с этим парнем. Не переутомляйтесь сами и не позволяйте ему делать глупости. Итак, до 29-го.

— Желаю хорошо развлечься, Эд, — проговорила она спокойно, но без приветливой улыбки. Это меня озадачило. Джина, без сомнения, была чем-то расстроена. — За нас не волнуйтесь, — добавила она, — все будет в порядке.

— Не сомневаюсь. До свидания. — Я уже обращался к Максвеллу: — И удачной охоты!

— Взаимно, братец!

Мне удалось сразу же подцепить такси. Я отправился за фильтром для Элен на виа Барберини. Вторая машина отвезла меня домой, где я проверил, все ли в порядке, и забрал чемоданы. И, наконец, третье такси отвезло меня на вокзал.

Я не большой любитель железных дорог, и перспектива ползти на поезде из Рима в Неаполь меня не вдохновляла. Лучше бы на машине. Но у Элен была своя, а на кой черт нам две "тачки" в Сорренто? Я расплатился с таксистом, отмахнулся от носильщика, нацелившегося было на мой чемодан, и поспешил внутрь огромного здания вокзала.

Взяв билет до Неаполя и убедившись, что состав еще не подан, я подошел к газетному киоску, где купил несколько журналов. Расхаживая взад и вперед по платформе, я внимательно вглядывался в ожидающих поезда пассажиров, чтобы заблаговременно обнаружить знакомых. Впервые мне пришла в голову мысль, что у меня слишком много друзей и приятелей в Риме. Вовсе незачем, чтобы кто-то заметил, что я не сажусь в 11-часовой экспресс до Венеции, а жду полуденного на Неаполь.

За десять минут до отхода поезда я уселся в конце вагона и закрылся купленным журналом. Эти минуты мне показались бесконечно длинными. Расслабился я лишь после того, как поезд отошел от станции.

До сих пор все было нормально. Можно сказать, отпуск начался удачно. И все же на душе скребли кошки. И что это Элен вздумалось мне звонить? Я бы предпочел, чтобы Джина не слышала имени миссис Дуглас Шеррард. И уж совсем было бы отлично, если бы у меня хватило силы воли устоять перед прелестями этой блондинки. Узнав о ее прошлом, я понял, что она не совсем в моем вкусе. Девица, которая не гнушалась Менотти, просто не может быть в моем вкусе… Я сожалел, что позволил себе увлечься, ругал себя последними словами, но спешил в Неаполь. Все, решительно все, отступало перед желанием провести отпуск с Элен. Как говорят моряки, она меня здорово загарпунила.