Джулия давно уже поняла, что Инглиша нельзя заставлять ждать, и потому к назначенному времени она уже была полностью одета. Звонок Ника о том, что он не сумеет пойти с нею в кино, огорчил девушку.

Когда он повесил трубку, она медленно положила свою сумочку на столик и посмотрела на себя в зеркало. Машинально отметила, что выглядит очень хорошо и что зеленая шляпка отлично оттеняет ее глаза и рыжие волосы.

Инглиш пообещал поужинать с нею в клубе в девять часов. Она взглянула на часы. Было шесть пятнадцать, так что у нее оставалось свободных два часа.

Она сняла телефонную трубку и вызвала контору Инглиша.

Ответила Лоис, рот Джулии непроизвольно сжался. Лоис ей очень не нравилась, и у нее были все основания думать, что это взаимно. Все знали, что Лоис влюблена в шефа, не знал этого, похоже, лишь Инглиш.

– О Лоис, это Джулия, – скрывая неприязнь, любезно затараторила она. – Что, Гарри здесь? Мне нужны билеты в театр.

– Да, он здесь, – Лоис была холодна. – Одну секунду, мисс Клер.

Она упрямо называла ее мисс Клер, несмотря на то, что Джулия много раз просила обращаться к ней по имени.

– Добрый вечер, Джулия, – прозвучал голос Гарри. – Я как раз собирался уходить. Я вам нужен?

– Я хотела бы два билета на представление в субботу, Гарри, – попросила Джулия, стараясь сохранять спокойствие. – Я хотела просить Ника, но наше свидание расстроилось, а мне нужно повидать людей, которым я обещала билеты. Вы не могли бы их отвезти Нику в клуб? Я зашла бы за ними.

– Ну да, конечно. Я как раз собираюсь домой. Я положу их в конверт на ваше имя.

– Тысяча благодарностей, Гарри.

Она взяла сумочку и перчатки и вышла из квартиры. Внизу попросила привратника вызвать такси. В ожидании машины она закурила сигарету и с неудовольствием заметила, что ее пальцы слегка дрожат.

– Куда вы собираетесь ехать, мисс? – спросил привратник.

– В Атлетик-клуб.

Он открыл дверцу такси, взял Джулию за локоть, чтобы помочь сесть, и сообщил адрес шоферу.

Несмотря на интенсивное движение, такси ехало довольно быстро, и когда шофер уже было собрался повернуть на Вестерн-авеню, Джулия наклонилась к нему:

– Я передумала. Отвезите меня на Двадцать седьмую улицу, дом пять, пожалуйста.

– О'кей, мисс, – шофер улыбнулся через плечо, – мой старик всегда говорил, что женщины, которые часто меняют свои намерения, гораздо решительнее.

Джулия засмеялась:

– Вероятно, он был прав.

Через десять минут машина остановилась.

– Вот мы и приехали, мисс.

Джулия расплатилась, поблагодарила и торопливо направилась по маленькой улочке, оканчивавшейся у реки. Время от времени она оглядывалась, но улица была пустынна. Перед темным зданием она неожиданно замедлила шаги и снова обернулась. Убедившись, что за ней никто не следит, она повернула в проход, который вел к берегу.

Легкий белый туман поднимался от реки, где-то вдали завыла сирена какого-то судна.

Она снова остановилась, огляделась и, юркнув в дверь высокого узкого здания, очутилась в темном вестибюле. Не задумываясь – здесь все ей было хорошо знакомо, – шагнула в темноту.

Перед ней открылась дверь.

– Джулия?

– Да.

Девушка прошла в комнату. Зажглась лампа, и, прежде чем она с улыбкой успела повернуться, Гарри Винс уже обнимал ее.

– И ты говоришь, что не везет, любовь моя, – шепнул он. – Я уже приготовился провести грустнейший вечер. Я думал, что вы пойдете в кино.

Она обняла его за шею, прижимаясь лицом к лицу.

– Сэм появился в последний момент, – сказала она. – О Гарри, ведь уже так давно… поцелуй меня.

Гарри крепче прижал ее к себе. Сердце его бешено колотилось.

– У нас так мало времени, любимый, – говорила она, отстраняясь, – так не будем терять драгоценные минуты на болтовню.

– Я ждал этого с таким же нетерпением, как и ты, – ответил Гарри. – Дай мне пальто. Там, в той комнате, горит огонь, пойдем туда.

Пройдя впереди Гарри, она оказалась в уютной комнате с пылающим в камине огнем, танцующие отблески которого создавали необычно интимную обстановку.

– Не зажигай света, Гарри.

Он закрыл дверь и, прислонившись к ней спиной, смотрел на Джулию. Он всегда удивлялся быстроте, с какой она раздевалась. Вот и сегодня она, стремительно потянув «молнию», потом другую, через несколько секунд уже стояла перед ним совершенно обнаженная и прекрасная.

– Джулия, ты самое чудесное создание на свете, – хриплым голосом проговорил он.

Она повернулась к нему спиной, опустилась на колени перед камином и протянула к огню руки.

– Только ты, Гарри, можешь мне сказать это и убедить меня в этом.

Он подошел к ней, встал на колени рядом, обнял за талию и привлек к себе.

– Я живу лишь для таких мгновений, – шептал он. – Мне кажется, что земля перестает вращаться, что на земле существуем только мы двое.

Она подняла на него глаза, закинула руки за шею и, притянув к себе его голову, поцеловала.

Будильник на ночном столике отзвонил восемь часов, и Джулия приподнялась.

– Не шевелись, любимая, – попросил Гарри из темноты, обнимая ее, – у тебя еще целый час!

– Нет, только полчаса, я не должна заставлять его ждать.

– Джулия, так не может продолжаться вечно, – Гарри прижимал ее лицо к своему. – Разве ты не можешь с ним поговорить? Скажи ему, что ты не хочешь больше с ним оставаться.

– Но послушай, Гарри! Ты хорошо знаешь, что Ник никогда не откажется от меня. А к тому же, как мы будем жить? Не начинай этого спора, прошу тебя. Ты сам знаешь, что это ни к чему не приведет.

– Но это опасно. Если кто-нибудь узнает…

– Он ни о чем не догадывается.

– Что ты о нем знаешь? Он не идиот. Может быть, он давно подозревает.

– Ну нет! Он даже предложил сегодня, чтобы ты сходил со мной в кино.

– Боже мой! И что ты ответила?

– Что хочу пойти только с ним.

Гарри смотрел на потолок, по которому бродили причудливые тени от камина.

– Если когда-нибудь Инглиш узнает, – наконец проговорил он, – он убьет нас обоих. Он даже не станет раздумывать. Он начнет с того, что поручит кому-нибудь убить нас, а затем наймет Крайля вести это дело.

– Ты говоришь глупости, моя любовь, – Джулия поцеловала его. – Ник никогда не сделает ничего подобного. Он слишком дорожит своей карьерой, чтобы скомпрометировать ее. Представляешь, он хочет назвать госпиталь своим именем. И он, конечно, не убьет нас.

Гарри не был в этом убежден.

– Если он когда-нибудь нас застанет…

– Но это нам не угрожает. Я прошу тебя, не будь глупым, Гарри. Теперь он не узнает ничего.

– Как это теперь?

– Теперь, когда Рой умер.

– А какая связь между Роем и нами?

Джулия нехотя ответила:

– Рой был в курсе. Вот уже шесть месяцев он заставлял меня «петь».

Гарри вздрогнул. Паника овладела им, сердце сжалось. Он понял, как всегда боялся, что Ник узнает о их связи.

Он вылез из кровати, надел халат и зажег лампу.

– Рой был в курсе? – переспросил он, белый как полотно.

Джулия повернулась к нему, закрыв грудь руками.

– Да, он знал. Теперь, когда он умер, я могу сказать тебе об этом.

Гарри стало подташнивать.

– Но почему ты не сказала мне раньше? – с отчаянием спросил он.

– Я боялась потерять тебя. Я знаю, как ты относишься к Нику, и понимаю тебя. Если бы ты знал, что Рой в курсе, ты бы отказался от свиданий со мной. А этого я не смогла бы вынести.

Гарри подошел к бару и налил себе полный стакан виски. Его руки дрожали.

– Ты хочешь?

– Нет, дорогой мой. Ничего не бойся. Все будет хорошо, уверяю тебя, ведь Рой мертв.

Гарри опорожнил стакан, закурил сигарету и сел на край кровати. Он предложил сигарету Джулии, но поднести ей огонь не сумел – руки сильно дрожали, и он положил зажигалку рядом с девушкой на кровать.

– Как это получилось? Как он шантажировал тебя?

Она утвердительно кивнула, закуривая:

– Это был настоящий кошмар, Гарри. Я думала, сойду с ума. Однажды Рой пришел ко мне, месяцев семь назад. Я совершенно не понимала, чего это он вздумал навестить меня. Я ведь его почти не знала. Он не стал тянуть резину. Он мне сказал: «Вы будете приносить мне двести долларов в мою контору каждую пятницу, Джулия. Я, конечно, не могу заставить вас приходить, но я могу сказать Нику, что у вас связь с Гарри Винсом. Будете ли вы мне платить или мне предупредить Ника?» Вот и все. Я была до такой степени испугана, что даже не спросила его, откуда он это знает. Я пообещала, что буду платить, и платила.

– Подонок! – Гарри сжал кулаки. – Значит, это правда, что о нем рассказывают, как о шантажисте. Подонок, мерзавец!

– Ты не можешь себе представить, какое я почувствовала облегчение, узнав, что он застрелился. Моя жизнь становилась адом. Каждую неделю я ходила в его отвратительную маленькую контору и приносила деньги. Он сидел за своим рабочим столом и улыбался, и эта маленькая ведьма-брюнетка там тоже была и тоже улыбалась.

Гарри едва слушал ее, его буквально всего трясло.

– Ты не думаешь, что он рассказал Корине? – спросил он. – А что, если она теперь скажет об этом Нику?

– Почему ты считаешь, что он рассказал ей? – спросила Джулия немного нетерпеливо. – Ведь тут совсем нечем гордиться. К тому же, если бы она знала, уже растрезвонила бы все. Нет, не волнуйся, они только вдвоем знали об этом: Рой и секретарша. А теперь оба мертвы.

– Мой бедный ангел, – Гарри притянул девушку к себе. – Ты не должна была скрывать это от меня. Ну что ж, я обязан возместить тебе эти деньги. Сколько они у тебя вытянули?

– О, прошу тебя, не будем говорить об этом. Я как – то выкручивалась, ведь я зарабатываю. А теперь все кончено, – она выскользнула из его объятий, – мне пора.

– Но я не хочу, чтобы ты из-за меня потеряла так много! – протестовал Гарри.

– Не будем об этом говорить. Заплачено и забыто. Я прошу тебя, Гарри…

Гарри не выдержал, заходил по комнате, что-то напряженно обдумывая.

– Джулия, – неожиданно для девушки предложил он, – разве мы не могли бы уехать вместе? Разве так необходимо все время рисковать? Это совсем не то, как если бы мы были женаты…

Джулия успела натянуть лишь один чулок, другой остался в руке, и устало взглянула на Гарри:

– А что с нами будет? Ник ведь так силен! Меня больше никто не будет приглашать на эстраду, и ты не сможешь тоже найти себе работу. Он проследит, чтобы так и было… Он очень жесток, настойчив… Он нас нашел бы на другом конце света и сделал бы нашу жизнь невыносимой. Будем терпеливы, Гарри. Уже замечательно то, что мы можем время от времени встречаться вот так. Может быть, что-нибудь и произойдет. А пока будем осторожны.

– Но это еще более опасно. Нас могут обвинить в обмане. Но если бы мы уехали вместе…

– Он все равно нашел бы нас, Гарри. Он никогда не бросит меня.

– Он же не всемогущ! Я знаю, что он очень энергичен, но, черт возьми, он не может помешать нам зарабатывать на жизнь! Это абсурдно, Джулия.

Джулия застегнула платье, надела туфли и села к зеркалу, чтобы подправить косметику.

– Скажи же что-нибудь, Джулия! – жалобно молил Гарри. – Неужели ты не отдаешь себе отчета в том, что то, что мы делаем, еще более опасно, чем если бы мы уехали?

Она повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Очень хорошо, я скажу тебе правду. Вот уже много недель я знаю, что надо бы все рассказать Нику и уехать. Но у меня не хватает на это храбрости. Существуют две вещи, о которых мне трудно с ним говорить. Ты не представляешь, что значит чувствовать позади себя опору Ника. Без него я не пела бы в лучшем кабаре города. У меня не было бы этой роскошной квартиры и всей моей одежды. У меня не было бы неограниченного кредита во всех магазинах. Я не могла бы покупать все, что мне вздумается, не беспокоясь о деньгах. Когда я выхожу, каждый мужчина в городе считает за честь сопровождать меня. У меня не было бы моей машины, если бы я покинула Ника, у меня была бы совершенно другая жизнь, а мне это не нравилось бы.

На лице Гарри отразилось все его отчаяние.

– Я понимаю, – его голос звучал устало и бесцветно. – Я не думал об этом.

Джулия подошла к нему.

– Гарри, мой любимый, я постараюсь сделать тебя счастливым. Потерпи немного. Я уверена, что все в конце концов устроится, – она вздохнула. – Прости, мне пора, дорогой. Я приду, как только смогу. Дай мне пальто, хорошо? Я опоздаю, если не потороплюсь.

Через несколько минут Джулия достигла выхода из переулка и посмотрела вокруг. Улица была пустынна. Она поспешила к людным авеню, рассчитывая поймать там такси.

В тени подворотни, прислонившись к стене, мужчина в коричневом костюме и коричневой фетровой шляпе смотрел ей вслед. Он стоял в тени до тех пор, пока она не исчезла из виду, потом направился к реке, насвистывая какую-то веселую мелодию.