В понедельник утром Бланш Уэсли вернулась в свою квартиру в отвратительном настроении. Уик-энд прошел неудачно. Бентон был не в духе, и отель оказался безобразным. Конечно, денег у Хуга немного. Он часто и безуспешно играл и был по уши в долгах, но если он думал, что для нее подходит что-то другое, кроме самого лучшего, то пусть выбросит из своей дурацкой башки мысль об уик-энде с ней. Она терпеть не может Брайтон. Этого он просто не может понять. Вечно там ветры, сырость и дожди. Отель совершенно невозможный. Подать еду в спальню ей отказались, а масла в тост положили кусочек величиной с полпенни. Когда она пожаловалась, официант повел себя просто безобразно, а этот дурак Хуг подтвердил, что все правильно. Он, казалось, нашел это смешным. Она хотела, чтобы в спальне развели огонь, но управляющий начал мямлить что-то относительно тяжелых времен. Если бы не Хуг, который насильно остановил ее, она бы высказала управляющему все, что думала о его отеле. Последним ударом было открытие, что в отеле нет бренди. Того, без чего она обойтись не могла. Пришлось тащиться под дождем в кабак, и та дрянь, которую им там предложили, была совершенно неописуемая, и они еще имели наглость требовать шесть шиллингов за стакан. И теперь, входя в обширный холл «Парк Бей», она твердо решила, что здесь не потерпит никакой расхлябанности. Это был ее дом, и если ей нужен огонь, она будет его иметь, если ей нужен фунт масла к утреннему тосту, швейцар, черт побери, принесет ей фунт. Или она найдет на него управу. Если будет хоть малейший намек, что обслуживание ухудшилось в ее отсутствие, она затеет такой скандал, какого еще не помнили. Но главный швейцар едва лишь увидел ее, выбежал из своей каморки, на ходу отдавая распоряжение помощнику, и с уважением приветствовал ее. Такси было оплачено, багаж вынесен, почта, аккуратно перевязанная бечевкой, с поклоном вручена ей. Зажженная спичка появилась как по волшебству, едва она сунула сигарету в накрашенные губки.

«Это лучше, – подумала Бланш, – много лучше». – И она оттаяла от уважительного внимания, оказанного ей.

– Да, Гаррис, – сказала она, стягивая перчатки, – до чего же приятно вернуться домой. Я провела отвратительный уик-энд. Как дела в квартире? Кто-нибудь приехал?

Главный швейцар был готов к этим вопросам. Он прекрасно знал, что ни одна мелочь не ускользнет от внимания Бланш. Поскольку он получал от нее чаевыми по крайней мере пять фунтов в неделю, это ко многому обязывало, несмотря на его крайне неблагоприятное мнение о ней.

– Мистер Уэсли и мистер Гарридж вернулись в квартиру в субботу вечером, мадам, – ответил он. – И какой-то тип заходил в воскресенье утром повидать вашу прислугу.

Бланш дружески улыбнулась и показала в улыбке красивые мелкие зубы.

– Мистер Уэсли провел уик-энд в квартире? – промурлыкала она.

– О, нет, сударыня, только ночь субботы.

– Мистер Гарридж был с ним?

– Нет, мадам.

Бланш стряхнула пепел с сигареты.

– Конечно, моя горничная была рада помочь ему, если он нуждался в помощи? Она не уходила из квартиры?

– Нет, мадам. Она была там.

Бланш, довольная, кивнула. Вот, по крайней мере, отличный предлог для первоклассного скандала.

«Собирается из этого что-то извлечь, – подумал швейцар. – Ну что ж, пусть это даст ей возможность немного поразвлечься».

– А кто этот тип, который приходил навестить мою прислугу?

– Он сказал мне, что брат, но должен заметить, он показался мне распущенным парнем. Мне его вид совершенно не понравился.

Улыбка Бланш исчезла.

– Тогда зачем же вы позволили ему подняться? – со злостью бросила она. – Разве я вам не приказала следить за этой девкой? Я вам говорила, что она не смеет принимать у себя мужчин. Должны же вы знать, что девицы такого типа не лучше уличных кошек, или вы думаете, будто я хочу, чтобы в мое отсутствие моя квартира превратилась в бордель?

Главный швейцар слишком поздно понял, куда завела его собственная словоохотливость.

– Он заходил вчера, мадам, в 10 утра, – смущенно сказал он, – и оставался там не более нескольких минут. Если бы он пробыл дольше, я бы спустил его вниз. Уверяю вас, ничего подобного там не было.

Бланш бросила на него сердитый взгляд.

– В десять утра в воскресенье можно быть таким же аморальным, как и в десять вечера в субботу, – громко сказала она. – Я много слышала, что эти уличные девки могут делать всякие гадости за несколько минут без всякого ущерба для своей нервной системы. Что же касается брата, то я просто не верю в его существование. Вы дурак, Гаррис. Вы всегда были дураком и останетесь им, пока вас не похоронят в какой-нибудь забытой богом дыре.

– Да, мадам, – ответил швейцар и покорно склонил голову.

Бланш сделала небрежный жест шоферу, ждавшему ее с багажом, и прошла к лифту.

Влетев в квартиру подобно миниатюрному урагану, Бланш в холле первым делом добралась до звонка и принялась яростно трезвонить, прежде чем Джуди успела узнать, что она уже явилась. Бланш презрительно посмотрела на торопливо вошедшую горничную. Та была бледна, под глазами у нее темнели круги, свидетельствующие, что прошлую ночь она не спала.

– Дай мне бренди и поторопись, ты кажешься мне какой-то вареной.

Джуди ничего не ответила. Она со страхом ждала этой минуты. Быстро принесла бутылку и стакан и поставила их на стол перед хозяйкой. Затем взяла ее чемодан и направилась к двери.

– Не уходи! – остановила Бланш. – Я хочу с тобой поговорить. Иди сюда, чтобы я тебя видела… – Она налила бренди, выпила и, поставив стакан на место, закурила. – Что ты делала во время уик-энда?

– О, ничего особенного, мадам, – ответила Джуди, избегая пристального взгляда хозяйки. – Я… убирала. Потом надо было еще пошить…

Бланш нетерпеливо барабанила пальцами.

– Это неважно. Кто-нибудь приходил?

– О, нет, мадам.

Хозяйка не сводила с нее глаз.

– Ты хочешь сказать, что была одна в квартире в течение всего времени?

Джуди поколебалась, потом ответила:

– Да, мадам, это так.

– До чего же странно, – сказала Бланш, – а швейцар сказал, что приходил твой брат.

– Мой… Мой брат? – повторила Джуди, с небольшим опозданием догадавшись, что у Тео, возможно, были затруднения со швейцаром, и что он, оправдывая свой приход, назвался ее братом. – О, да, мадам… Я забыла. Мой брат приходил меня повидать. Он оставался недолго. Я не пустила его в квартиру. Надеюсь, вы не возражаете?

Бланш отпила еще немного бренди. Она чувствовала, что если не будет осторожна, скандал, которого она так жаждала, может не состояться.

– Я думаю, что ты врешь, – грозно сказала хозяйка. – Я не верю, что у тебя есть брат, и ни за что не поверю, что ты не попросила этого мужчину пройти в мою квартиру.

– Уверяю вас, мадам, – проговорила Джуди, которой страх придал смелости, – в квартиру он не входил… Он… Он получил место на пароходе и забегал только, чтобы проститься.

Бланш изучала ее.

«Не стоит больше настаивать, – подумала она, – эта неряха ускользнула, но я с ней еще не закончила».

– Итак, если не считать твоего брата, здесь никого больше не было? – продолжала она, подняв брови.

«Сказал ли ей швейцар о возвращении Уэсли, – подумала Джуди, – или тогда он не дежурил? Уэсли просил ничего не говорить». Она колебалась, не зная, что сказать.

– Ну, говори, – потребовала Бланш.

Джуди решила рискнуть.

– Никого, мадам.

Бланш улыбнулась.

– И даже мистера Уэсли? – елейно спросила она.

«Все знает! – панически подумала Джуди. – Что мне теперь делать?»

Но Бланш не дала ей возможности оправдаться. Она впала в дикую ярость.

– Так вот как! – орала она, вскочив с кресла. – Конечно, слепой не может быть слишком разборчив. Говорят, в темноте все кошки серы, но я удивляюсь, как он решил подцепить уборщицу?

Джуди почувствовала, что ее бросило сначала в жар, потом в холод. Она понимала, что не посмеет ни возразить, ни уйти. Теперь она вынуждена оставаться здесь, пока того требует миссис Френч.

– Или я ошибаюсь? – голос Бланш взвился до последних пределов. – Да как ты смеешь мне лгать! – Она схватила стакан с бренди и запустила в Джуди. Стакан пролетел мимо девушки и шлепнулся в стену, осыпав ее осколками. – Убирайся с глаз моих долой, грязная потаскуха!

Джуди опрометью бросилась к двери, так как Бланш озиралась по сторонам в поисках другого подобного предмета. В дверях она чуть не столкнулась с входящим Уэсли.

– Что здесь происходит? – спросил он. – Бланш? Что случилось?

– Я скажу тебе, что случилось! – бушевала Бланш. – Я только что сказала этой потаскушке все, что я о ней думаю.

Джуди выскочила из комнаты. За дверью она остановилась, прислушиваясь.

– Тебе следует лучше владеть собой, Бланш, – спокойно проговорил Уэсли, – ты сама не знаешь, что говоришь.

– Ты, я думаю, не станешь отрицать, что оставался на ночь с этой девчонкой?

– Я был здесь в субботу ночью. Что тебя раздражает?

– Тогда почему она сказала, что тебя здесь не было, если все было так, как ты говоришь?

– Потому что я велел ей так сказать. Зная тебя, я полагал, что это поможет мне избежать скандала. Но ошибся. Теперь ты довольна?

– Ах, ты, животное! – со злостью бросила Бланш. Послышался звук удара. Зазвенело разбитое стекло, и опрокинулось что-то из мебели.

Джуди в ужасе бросилась в комнату.

Уэсли стоял неподвижно, прижав руки к груди. Бланш, очень бледная, смотрела на него. Столик валялся на полу, окруженный осколками разбитой вазы.

– Теперь, я надеюсь, ты удовлетворена? – напряженным голосом спросил Уэсли.

– Нет! Безмозглый ты дурак! – и широко размахнувшись, Бланш ударила его по щеке.

Джуди вскрикнула.

Уэсли отступил назад.

– Довольно, Бланш. Ты пьяна. Ступай проспись. Ты мне отвратительна.

– Как я тебя ненавижу! – кричала Бланш. Она диким взглядом обвела комнату, подскочила к камину и схватила кочергу.

Джуди задрожала. Когда Бланш занесла кочергу, ринулась на мужа, она закричала:

– Берегитесь!

Но Уэсли не тронулся с места. Не выдержав, Джуди бросилась вперед, схватила Бланш за руку.

– Как вы смеете его бить?! Как вы смеете?! Ведь он слепой! – крикнула она.

Бланш оглядела Джуди и выдернула руку. Потом вдруг разразилась смехом.

– О, Говард, до чего же смешно, – выдавила она. – Эта дуреха вообразила, что я действительно собираюсь тебя ударить.

Джуди была ошарашена. Наигранный смех Бланш совсем сбил ее с толку.

– Иди прочь, – хихикая, велела Бланш. – Тебе не нужно его защищать. Я не причиню ему вреда.

Джуди жадно глотнула воздуха, повернулась и вышла. В этот момент в дверь позвонили.