Несколько слов по поводу Вести о суде. На Иисусову проповедь часто смотрят так, словно Он просто звал радоваться грядущему спасению, а о чьем–либо осуждении речи не вел. Некоторые экзегеты даже предположили, что о грядущем суде вполне достаточно сказал Иоанн Креститель, так что Иисус, вполне с ним соглашаясь, не видел необходимости что–то добавлять[1137]. Однако при изучении синоптиков (как, кстати, и четвертого Евангелия) обнаруживается масса предупреждений о будущем суде — во всех слоях традиции и указывающих в одном направлении[1138]. Как я попытаюсь показать, Иисус предрекал суд над народом в целом и над Иерусалимом, в частности. Это означает, что Он переосмысляет распространенную среди евреев веру в будущий суд над народами как будущее осуждение нераскаявшихся израильтян. Именно так поступали и великие пророки[1139]. Иерусалим при существующем в нем режиме превратился в Вавилон. Евангелисты, конечно, подчеркнули тему осуждения нынешнего Израиля[1140], но не они ее выдумали. Иисус, видимо, воспринял эту тему от Крестителя, предрекавшего «будущий гнев»[1141] и учившего, что принадлежность к Израилю по плоти не гарантирует жизнь будущего века. Креститель, во многом подобно Амосу и кумранитам, настаивал на необходимости иначе очертить границы Израиля: с его точки зрения, в Израиль должны быть включены только покаявшиеся и омывшиеся. В своих высказываниях о непосредственном будущем Израиля Иисус отталкивался как раз от этой точки зрения[1142].
Небольшое пояснение. Казалось бы, в нем нет необходимости, но из–за постоянных недоразумений, пожалуй, лучше будет расставить точки над «i». Уже рассмотренные и еще не рассмотренные предупреждения следует толковать строго в их историческом контексте — как предупреждения о грядущем национальном бедствии, включающем уничтожение Римом народа, города и Храма. Эти предупреждения Иисуса похожи на предупреждения Иеремии: Иеремия использовал образы космического катаклизма, чтобы дать богословское осмысление грядущему социально–политическому катаклизму[1143]. Среди христиан данные отрывки обычно интерпретировались скорее как указание на загробное осуждение в аду. Однако такие толкования лишь отражают недостаток исторического чутья. Конечно, высказывания Иисуса могли иметь весьма широкие импликации. Однако это не входит в задачи нашей книги. Мы — историки, и ограничимся прочтением релевантных отрывков как предупреждений о национальном бедствии[1144].
Относительно предупреждений Иисуса необходимо отметить четыре момента.
Первое. Предупреждения Иисуса органично вписываются в широкий контекст еврейского сектантства I века. Факт осуждения режима не был необычен. Не было в нем и ничего «антииудейского»[1145]. Напротив, это был знак глубокой верности истинному Богу Израилеву и истинному призванию, знак глубокой скорби при виде растления нации. Естественно, всегда присутствовала опасность лжепророчества. Некоторые говорили: «Мир! Мир», — а мира не было. Некоторые, возможно, говорили: «Война! Война!», — а войны не было. Однако пророчество проверяется грядущими событиями, и нам еще предстоит об этом поговорить. Пока ограничимся замечанием, что суровые слова Иисуса естественно воспринимать как часть внутрииудейских споров I века.
Второе. Предупреждения Иисуса органично вписываются в широкий контекст угрожающего римского присутствия в Палестине[1146]. Еще слишком жива была в народе память о бедствиях 4 года до н. э. и 6 года н. э. Пилат порой шел на кровавые расправы. Поэтому не требовалось большого ума, чтобы понять: если Израиль и дальше будет дразнить гиганта, тот очнется и размажет Израиль в лепешку. Лет 30 спустя к сходному выводу пришел Иосиф Флавий: вспомним, как он призывал галилейских разбойников «покаяться» и поверить ему; впоследствии он отождествил римского императора (признанного в Иудее!) с «мировым властителем», предсказанным Даниилом. На мой взгляд, ход мыслей Иисуса был в чем–то похожим. Иисус говорил, что Израилю придется заплатить за собственное упрямство осуждением: это будет одновременно карой гневного имперского Рима, раздразненного Израилем, и карой Бога Израилева, нашедшего при возвращении Свой народ изменившим призванию. Однако Иисус не считал, что Даниил предсказал «мирового властителя» Веспасиана. Его подход был очень оригинальным: он сам и его народ будут оправданы, когда Иерусалим, отвергший весть мира и избравший войну, понесет за это ответственность… Наш вывод: предупреждения Иисуса глубоко естественны в современной ему Палестине, в условиях угрожающего и деспотичного римского владычества.
Третье. Такие предупреждения, с их аллюзиями на многовековые пророческие традиции, казалось бы, могли прозвучать в любой момент израильской истории. Однако у Иисуса мы находим постоянные отсылки к существующей ситуации. О причинах этого мы еще поговорим, а пока заметим: Иисус, видимо, придавал большое значение «знамениям времен». Он не говорил, что современный ему момент — лишь частное проявление какой–то абстрактной или общей истины. Его Весть была адресована конкретному мигу израильской истории[1147].
Четвертое. Предупреждения Иисуса, как мы их интерпретируем, шли вразрез со многими направлениями весьма многообразного современного Иисусу иудаизма.
• Подобно Иосифу Флавию, Иисус предостерегал против вооруженного восстания.
• Многие строгие фарисеи поддерживали идею восстания. Соответственно, предупреждения Иисуса были направлены и против их позиции[1148].
• Храм, как и во дни Иеремии ставший для многих символом нерушимости нации, контролировался первосвященниками. Иисус резко нападал на Храм. Его предупреждения (особенно сопровождаемые действиями) не могли не вызвать враждебность первосвященников.
• Трудно сказать, сколь многие «простые евреи» ассоциировали себя во времена Иисуса с одной из вышеупомянутых программ. Однако, судя по Евангелиям и текстам Иосифа Флавия, большинство из них было не в восторге от Иисусовой Вести.
Что же мы получим, если возьмем четыре рассмотренных момента в их совокупности? Мы получим классический образ пророка, классический пример критики «изнутри». Речь идет о кульминации израильского Рассказа, знаменующую осуждение правящего иерусалимского режима и оправдание пророка с его последователями. Бог Израилев использует язычников, чтобы покарать свой народ, — но, собранный вокруг пророка, возникнет новый народ! Здесь мы находим одну из причин того, почему пророчество адресовано конкретному поколению: пророк и его непосредственные ученики приносят последнее слово от Бога Израилева. Ощущение того, что Рассказ достиг последней страницы, обязано не только серьезности кризиса: оно связано с личностью пророка как носителя окончательного слова.
Еще несколько слов, прежде чем переходить к анализу конкретных текстов. Я считаю само собой разумеющимся, что в I веке апокалиптические образы, включая образы из Дан 7, понимались как пересказ национальной истории Израиля, увенчивающейся осуждением врагов Израиля и оправданием истинных представителей Израиля[1149]. Отсюда видно: предупреждения, использующие эти образы, относятся не к отдаленному «Страшному суду» при конце нашего пространственно–временного континуума[1150]. Напротив, они абсолютно естественны в устах пророка, каковым был Иисус.
Теперь мы начинаем рассматривать тексты. Мк 13 (пар.) выведен в отдельный раздел[1151].
Весьма вероятно, что Иисус в своих оракулах–предупреждениях шел вслед за Иоанном Крестителем. Поэтому мы начнем с высказываний, приписываемых Иоанну Крестителю. Мы находим такое предостережение о грядущем гневе:
Иоанн сказал [фарисеям и саддукеям]: «Порождения ехиднины! Кто внушил вам бежать от будущего гнева? Сотворите же достойный плод покаяния, и не думайте говорить в себе: "Отец у нас Авраам"; ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму. Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь»[1152].
Иоанн говорил об Идущем вслед за ним, считая, что тот принесет суд:
Лопата его в руке его, и он очистит гумно свое, и соберет пшеницу свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым[1153].
Эти слова содержат указания на исторические события. В еврейских Писаниях гнев ГОСПОДА нередко проявлялся в форме военного завоевания с последующим социальным бедствием[1154]. Поэтому можно предположить: в своих оракулах Иоанн Креститель говорил о великом национальном бедствии — каре Бога Израилева. Именно так Крестителя и понимали слушатели.
Иисус не отбросил и не смягчил предупреждения о суде. Как показывают многие тексты, он неоднократно делал упор на этой теме. Отметим хотя бы предания о том, как Иисуса воспринимали окружающие: его уподобляли Иоанну Крестителю, Илии и Иеремии. Поскольку ранняя Церковь рассматривала Иисуса в совсем ином ракурсе, едва ли эти предания вымышлены[1155].
Между тем этот древний ракурс позволяет понять очень многие высказывания:
Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное[1156].
Иными словами, при установлении Богом Израилевым Своего Царства самозваные стражи израильских преданий окажутся вовне. Понятию «Израиль» дается новое определение. Но оказаться вовне при вмешательстве истинного Бога означает полный крах. Потому–то, пока израильтян не постигла кара, они должны поспешить с правильным решением.
Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу. Истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта[1157].
Это не просто благоразумная нравоучительная сентенция о том, как поступать, чтобы не попасть за долги в тюрьму. Пафос речения направлен против народа в целом. Если народ не изменит подход к пониманию собственной национальной идентичности, скоро будет слишком поздно.
А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших[1158].
Существует иной путь, путь мира. К нему Иисус и зовет Израиль. Те, кто откажутся, не обретут победы: их ждет катастрофа.
Взявшие меч, мечем погибнут[1159].
Путь, на который звал Иисус, вел через узкие врата. Обнаружится неправота многих из тех, кто считал, что они–то уж точно принадлежат к богоизбранному народу.
Входите тесными вратами; потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими. Потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их[1160].
Или — другой образ: лишь деревья, приносящие добрый плод, уцелеют. Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь[1161].
Поэтому многие, относившие себя к народу Авраамову, могут обнаружить, что они к этому народу не принадлежат.
Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном, а сыны Царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов[1162].
Ту же тему мы находим и в притчах[1163]1. Семя растет тайно; когда же плод созреет, в ход идет серп, ибо приспело время жатвы[1164]. При завершении нынешнего века ангелы соберут плевелы, свяжут их в вязанки и сожгут[1165]. Невод уловляет самую разную рыбу, но худое потом выбрасывают[1166]. Отклонившие приглашение подобны убивающим посланцев, зовущих их на брачный пир, — но царь пошлет войска и сурово расправится с убийцами[1167]. На пире унижены будут те, кто хотел для себя лучших мест; тех, кто отклонил приглашение, заменят другими; неготовых и недостойных удалят[1168]. Когда царь придет к своему народу, не выполнивших его наказ ждет кара[1169]. Все это резюмирует притча о злых виноградарях: нынешняя иерархия хотела оставить виноградник себе, но теперь виноградник будет передан другим. Они отвергли Иисуса, а потому не будут не только наследниками, но и виноградарями. У отвергших небесных посланцев отнимется Царство и будет отдано другим; отброшенный камень станет краеугольным[1170]. Пророк из Назарета переосмысляет образы, традиционно использовавшиеся для утверждения, что при вмешательстве Бога Израиль будет оправдан, а язычники получат по заслугам: при вмешательстве Бога кара падет на сам Израиль! Зачем Израиль смотрит на соринку в глазу ближнего, когда у него самого в глазу бревно?[1171] Если он сам слеп, как он может светить миру?[1172] Если свет в нем есть тьма, то сколь же велика тьма![1173]
Иисус совершенно по–новому очерчивает границы Израиля. В Израиль войдут те, кто «покаялся» согласно его указаниям. Нераскаявшиеся окажутся вовне.
Пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и видев это, не раскаялись после, чтобы поверить ему[1174].
Эта Весть проходит красной нитью сквозь всю, — и словесную, и делами, — проповедь Иисуса. Понятию «Израиль» дается новое определение. Не внявших предупреждениям Иисуса постигнет участь, которая, как они думали, ждет язычников.
Очень часто предупреждения звучат весьма конкретно: суд наступит в пределах поколения. Поручения Иисуса ученикам, которые должны помогать ему в возвещении Царства, включают суровые слова об отвергающих Весть.
А если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, оттрясите прах от ног ваших. Истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому[1175].
Повторюсь: речь не о «Страшном суде» вне нашего пространства и времени. Это — предупреждение о последствиях, к которым приведет отказ жителей той или иной галилейской деревни принять Иисусову Весть о мире. Оно раскрывается в «горе», произнесенном над Хоразином, Вифсаидой и Капернаумом, ставшим Иисусу родным. На них падет такая кара, в сравнении с которой участь Тира, Сидона и Содома покажется мягкой[1176]. Ужасающая вещь: говоря о возмездии израильским деревням, Иисус использует ветхозаветные образы, относящиеся к суду над язычниками). (Ветхозаветные образы: Тир, Сидон, Содом, а также Ниневия, избежавшая наказания, потому что покаялась[1177].) Иисус предложил галилейским городам путь мира. Этот путь был богоданной золотой нитью, способной провести их сквозь темный лабиринт тогдашних политических пристрастий и интриг к оправданию в качестве богоизбранного народа. Отказ же неизбежно вел к конфронтации с Римом и катастрофе.
В общем материале Матфея и Луки список кар книжникам и фарисеям завершается следующим предупреждением «этому поколению»:
Дополняйте же меру отцов ваших. Змии, порождения ехиднины! Как убежите вы от осуждения в геенну? Посему, вот, я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников; и вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город. Да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником. Истинно говорю вам, что все сие придет на род сей[1178].
Грозит страшная опасность. Поэтому лучше расстаться с самым дорогим, чем отправиться на верную гибель.
И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый. И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну. И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царство Божье, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну, где червь их не умирает, и огонь не угасает. Ибо всякий огнем осолится[1179].
Последний посланец Божий зовет вернуться к послушанию. «Это поколение» отвергает его и тем самым навлекает на себя возмездие[1180].
Тема суда над поколением очень ярко заметна в Лк 11–19, где, впрочем, есть ряд параллелей с другими синоптиками. Здесь много пересечений с уже рассмотренным нами материалом, поэтому мы дадим лишь схематический обзор ключевых моментов. Как известно, композиция данного материала принадлежит самому евангелисту. Однако наша историческая гипотеза подсказывает: именно такие вещи Иисус говорил регулярно, они были частью его революционного Рассказа.
Нечистые духи возвратятся, и последнее состояние дома будет хуже первого (Лк 11:24–26). Поколение, требующее знамения, получит лишь одно знамение — знамение Ионы. Его будет достаточно, чтобы осудить это поколение (Лк 11:29–32). Если свет, который в тебе, есть тьма, то сколь велика тьма (Лк 11:33–36)! Горе фарисеям, настолько поглощенным вопросами ритуальной чистоты, что они не видят тяжелой болезни, все более поражающей Израиль (Лк 11:37–54)[1181]. Этому поколению воздастся за кровь всех праведников и пророков (Лк 11:51). Израилю следует бояться того, кто может не только убить, но и ввергнуть в геенну (Лк 12:4–5). Признающие Иисуса будут оправданы, а отказывающиеся от Него — выброшены вон (Лк 12:8–9). Израиль подобен богатому глупцу, занимающемуся накоплением имущества, когда вокруг него вот–вот рухнет мир (Лк 12:13–21). Возвращается хозяин дома, и слуги, неготовые к его приходу, будут подвергнуты «одной участи с неверными» (Лк 12:35–46); тем, кто проявлял активное непослушание, воздастся сообразно проступку (Лк 12:47–48). Отныне в Израиле будет разделение (Лк 12:49–53), израильтяне же, не распознавшие знамений времен, не видят, что пробил их час (Лк 12:54–56). Между тем, проявив проницательность, они еще могут избежать катастрофы и договориться с врагом (Лк 12:57–59).
Лк 13 начинается с сурового двойного предупреждения. Израиль безрассудно идет навстречу разрушению. Если он не образумится, его постигнет судьба убитых Пилатом или раздавленных силоамской башней. Иными словами, путь идолопоклоннического национализма ведет навстречу римским мечам и падающим башням (Лк 13:1–5). Предупреждения усиливаются притчей: смоковнице лучше побыстрее приносить плоды, иначе ее срубят (Лк 13:6–9). Дверь узка: если она закроется, внутрь уже не попадешь, и некоторые из первых станут последними, некоторые последние же — первыми (Лк 13:22–30). Опасность, грозящую Иерусалиму, можно уподобить опасности, грозящей при пожаре скотному двору. Иисус хотел бы сделать то, что делает в таких случаях птица, — но выводок отказывается собраться ей под крылья. В результате Храм оставлен и предоставлен своей участи, — как в пророчествах Иезекииля (Лк 13:34–35)[1182].
Поэтому возвышающим себя придется униженно занять последнее место (Лк 14:7–11). Никто из приглашенных не будет пировать на мессианском пире (Лк 14:24). Израиль должен отказаться от привязанности к семейной идентичности и имуществу предков, иначе он будет подобен человеку, который начал строить башню, но не сумел закончить работы. Другая тревожная метафора: Израиль в таком случае уподобится царю, собравшемуся выставить свое маленькое войско против громадной армии другого царя (Лк 14:25–33)… Соль земли перестает быть соленой, — но когда она потеряет вкус, ее можно только выбросить (Лк 14:34–35). Судя по характерной фразе «кто имеет уши слышать, да слышит» (Лк 14:356), по крайней мере Лука понимал это высказывание как скрытое предупреждение Израилю об ужасной каре, нависшей над ним.
То же направление указывают притчи из Лк 15–16. Старший брат не участвует в пире, когда младший брат пирует почетным гостем (Лк 15:11–32). Управляющий вот–вот лишится своего места, и если он смекалист, то постарается подружиться с как можно большим числом людей, пока есть время (Лк 16:1–9)[1183]. Пять братьев богача усердно чтут маммона (Лк 16:10–15), не подозревая, что скоро будут страдать вместе со своим старшим братом (Лк 16:19–31).
Израиль ждут дни, подобные дням Ноя и Лота (Лк 17:22–37). Избранники будут оправданы, но верных в день Сына Человеческого почти не будет (Лк 18:1–8). Полагающиеся на богатство никогда не войдут в Царство (Лк 18:18–30). Людей, не желавших, чтобы царь правил ими, постигнет гибель; жестокая участь ждет и слугу, не выполнившего поручения (Лк 19:11–27).
Та же тема развивается в рассказе о Страстях. Женщины, плачущие об Иисусе, должны плакать о себе и своих детях. Наступает время, когда они прорекут страшное «блаженство»: «Блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие!». Великое благословение детьми обратится в горе, ибо если римляне так поступают, когда дерево еще зелено и осужденные невиновны в вооруженном восстании, то что сделают они с деревом сухим, когда дети, играющие на улицах, вырастут в антиримских бунтовщиков?[1184] Иисус видит: Израиль окончательно отверг путь мира. Он видит: в следующем поколении Израиль ввяжется в обреченную войну и потерпит страшное поражение. Два распятых с ним lestai (разбойников, бунтовщиков) - лишь предвещание тысяч lestai, которых ждет гибель, прежде чем закончится следующее поколение. Величественная, но трагическая история Израиля быстро превращается в кошмар.
Такого рода грозных предупреждений мы находим немало. Могут возразить: это богословские взгляды Луки, а вовсе не Иисуса. На это необходимо возразить следующее:
1) Методологически ошибочно считать, что раз у евангелиста (как и у любого другого автора!) была определенная стратегия в отборе и компоновке материалов, его повествование исторически недостоверно (именно из–за этой проблемы потребовалась часть II NTPG, предваряющая настоящий труд[1185]);
2) Вдумаемся в утверждение, что материал Луки к Иисусу отношения не имеет. Необходимо признать, что мы стоим перед дилеммой: либо Лука не имел ни малейшего представления о важных моментах учения Иисуса и о сюжете его Рассказа, либо Иисус действительно регулярно предупреждал о грядущем национальном бедствии. Третьего не дано. В пользу второй альтернативы говорят два важных обстоятельства: (а) многие рассмотренные речения встречаются в других слоях традиции; (б) наличная картина когерентна с общей гипотезой, на мой взгляд, правильной.
Теперь можно перейти к анализу конкретных предупреждений. Будем помнить, что материалы подобного рода наверняка восходят к самому Иисусу[1186].
Предупреждения достигают апогея в Лк 19:39–44, где Иисус, спускаясь с горы Елеонской, оплакивает открывающийся его взору прекрасный город (сорок лет спустя Тит, собиравший легионы для штурма, видел Иерусалим примерно таким же).
О, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих. Ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами, и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне, за то, что ты не узнал времени посещения твоего[1187].
Это далеко не первое упоминание Иисусом Иерусалима и Храма в контексте с его частыми предупреждениями о суде[1188]. Рассмотрим еще один отрывок, помня, что в еврейской культуре I века слово «дом» часто вызывало в памяти образ «Храма», а слово «камень» нередко ассоциировалось с краеугольным камнем Храма[1189].
Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот; и он не упал, потому что основан был на камне. А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом на песке; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое[1190].
Подобно некоторым другим еврейским сектантам, Иисус призывал слушателей вместе с ним воздвигать истинный Храм. Иерусалимский Храм осужден, и скоро его постигнет кара. Как мы уже говорили, нечистые духи возвратятся, и будет для «дома» того последнее хуже первого[1191]. Участь нераскаявшихся — падающие здания, как в случае с упавшей силоамской башней[1192]. «Дом» оставлен пуст и беззащитен перед вражеским нападением[1193]. В этом контексте абсолютно понятна акция Иисуса в Храме: это инсценированная притча о суде и разрушении. «Дом» превратился в логово lestai, и Иисус, подобно Иеремии, которого он цитирует, возвещает на Храм суд Божий[1194]. Суть происходящего наглядно показывает смоковница, что хорошо видно у Марка. Марк разделил эпизод со смоковницей на две части, между которыми поместил рассказ об акции в Храме, и, видимо, он просто раскрывает то, что в традиции уже присутствовало, будучи имплицитно заложено уже в самом действии Иисуса[1195]. Связь усиливается речением о «горе», ввергнутой в море[1196]. Явный провербиальный характер этого речения[1197] не должен закрывать нам глаза на то, что если человек говорит такие вещи в контексте инсценированной притчи об осуждении Храма, в его словах неизбежно услышат намек на гору Сион.
К тому же выводу можно прийти иным путем. Рассмотрим высказывания, имплицитно объявляющие Храм излишним. Ссылаясь на Осию, Иисус возвещает, что Бог Израилев хочет милосердия, а не жертвоприношений[1198]. Сходная мысль подразумевается в диалоге Иисуса с книжником (Мк 12:28–34): Иисус зовет к новому образу жизни, где Храм уже не нужен. Тот факт, что Иоханан Бен–Заккай, согласно некоторым преданиям, говорил похожие вещи после 70 года н. э., не должен нас удивлять, и он совершенно не исключает возможности использования Иисусом Ос 6:6 в указанном ключе[1199]. Отметим также целый ряд преданий, где Иисус довольно прямо предрекает разрушение Храма — то как акт Божественный, то (поразительно) как акт собственный.
Мы слышали, как он говорил: «Я разрушу Храм сей рукотворенный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный»[1200].
Проходящие злословили его, кивая головами своими и говоря: «Э! Разрушающий Храм и в три дня созидающий! Спаси себя самого и сойди со креста»[1201].
Иисус сказал им в ответ: «Разрушьте Храм сей, и я в три дня воздвигну его»[1202].
Ибо мы слышали, как он [Стефан] говорил, что Иисус Назорей разрушит место сие и обычаи, которые передал нам Моисей[1203].
Иисус сказал: «Я разрушу дом сей, и никто не сможет построить его снова»[1204].
Как мы покажем, это утверждение не противоречит центральной для Иисусова Рассказа теме. Иисус претендовал на пророческое и мессианское право произнести осуждение Храма, — за что его, в конце концов, и обвинили перед властями. С этими речениями мы стоим, как ни парадоксально, на скале истории[1205].
Подведем итог. Иисус предупреждал народ, людей своего поколения, о бедствии, нависшем над Иерусалимом и Храмом. Этот факт я считаю установленным, хотя мы еще не касались Мк 13пар! В течение своей публичной проповеди Иисус рассказывал Рассказ, очень напоминающий имплицитное повествование кумранитов. Согласно этому Рассказу, то осуждение ГОСПОДНЕ, которое, как многие ожидали, постигнет язычников, в реальности придет на евреев, отказавшихся последовать за Иисусом. Ни одно из рассмотренных высказываний не содержит в себе ничего такого, что делало бы невозможным его принадлежность самому Иисусу. Перед нами типичные пророческие оракулы, содержащие предупреждение от имени Бога Израилева Его непокорному народу. Грядущее осуждение мыслится в классически библейском духе: ГОСПОДЬ, Чьи предупреждения не были услышаны, предоставляет народ своей участи, попуская иноземным армиям вторгнуться и нести разрушение. Ранее орудиями гнева ГОСПОДНЕГО были Ассирия и Вавилон. Теперь настал черед Рима.