На кухне было светло, тепло и вкусно пахло. Повариха возилась около плиты, официантка перебирала груду тарелок.

Я замешкалась в дверях, потому что почувствовала, что у меня дрожат руки и катятся слезы из глаз, но повариха при виде меня радостно и широко улыбнулась и указала на стул у большого потертого стола.

— Если вы не против, мисс, — произнесла она с живым шотландским говором, — можете пообедать прямо здесь. Так будет быстрее, и еда не успеет остыть. Ваш инспектор сказал, что вы хотите поесть в укромном уголке.

— Большое спасибо. Надеюсь, я не помешаю.

— Нисколечко, — ласково ответила повариха, не двинувшись с места. — Эффи, дай леди супу.

Тоненькая темноволосая Эффи с огромными глазами пожирала меня любопытным взглядом. Она принесла тарелку дымящегося супа и осторожно, словно боялась, что я ее укушу, поставила суп на стол. Затем, отступив два шага назад, она стала теребить передник.

— Эй, Эффи! — раздался резкий голос поварихи. — Отнеси в столовую хлеб!

Эффи, чуть замешкавшись, бросила на меня долгий взгляд.

Как только дверь за ней закрылась, повариха положила половник и заговорила хриплым выразительным шепотом:

— Общаться с этими убийцами просто мучение, мисс! Чистый ужас. Прямо-таки кровь стынет в жилах!

Я машинально согласилась.

Горячий суп действовал на удивление успокаивающе, а свет и тепло кухни быстро развеяли впечатление от кошмарной беседы в коридоре. Опершись красными пухлыми кулаками о стол, повариха взглянула на меня с профессиональным удовольствием.

— Отличный бульон, правда?

— Превосходный.

— От него ваши щечки порозовели. Должна вам сказать, что, когда вы пришли, вы были совсем мокрая и усталая. Говорят, это вы ее нашли?

— Да, мне повезло.

— Это ей повезло, бедняжечке, что осталась жива. — Повариха горестно покачала головой. — Да упокоятся с миром те, кому не повезло… и я говорю не о теплом лете.

— Ну, — сказала я, — не каждый же год у вас происходят убийства.

— Нет, слава богу. Я не то имела в виду. — Она убрала мою пустую тарелку и поставила вместо нее другую, с бараньей отбивной в окружении горошка и жареной картошки. — Я говорила о несчастных случаях на горе.

— Да? — Я вспомнила, что об этом кто-то уже упоминал. — В этом году опаснее, чем обычно?

— Да, мисс. Эти две девчушки… — она неопределенно мотнула головой в сторону потолка, — это уже третий несчастный случай нынешним летом, не считая убийств.

— А кто были другие?

— Ну, была пара из Лондона… эти психи отправились на Куллин без карты и без компаса. Их потом неделю не могли найти, лежали придавленные.

— Какой кошмар! Попали в туман?

— Да день был ясным, как бульон, — ответила повариха. — Никто не знает, что случилось.

— Чересчур большая цена за беспечность, — резюмировала я.

— Точно. Горы — это не шутка, да… и тот бедняга, что лежит наверху, часто поговаривал то же самое, а какой был скалолаз. Яблочный пирог.

— Простите? Ах да. Спасибо. Очень вкусно.

— Неплохой, — самодовольно заметила повариха, следя за тем, как я пробую сдобный воздушный пирог. — Потом два студента из Оксфорда и Кембриджа свалились с высоченной скалы… почти в том же месте.

— Погибли?

— Да, мертвы, как камень. Веревка оборвалась.

Я аккуратно положила ложку с вилкой на пустую тарелку и уставилась на них. Но я их не видела. Я представляла себе альпинистов, взбирающихся на Куллин… и каждый раз их сопровождал еще один альпинист, третий, в чьем присутствии рвались веревки и тела летели вниз навстречу смерти…

— Чашку кофе? — предложила повариха.

— С удовольствием, — ответила я, — но, пожалуй, я возьму кофе с собой. Врачи, наверное, уже закончили, а миссис Персимон надо спуститься вниз.

Поставив на стол огромную синюю чашку, повариха стала наливать в нее кофе.

— Как девчушка себя чувствовала, когда вы ушли от нее?

— Не очень хорошо. Но думаю, она выкарабкается.

— Слава богу. Я дам вам большую чашку. Только выпейте ее побыстрее, пока кофе не остыл. Сахар?

— Да, пожалуйста. Большое спасибо. Обед был превосходным. Мне стало гораздо лучше.

— Вы и выглядите лучше, — отметила повариха. — Держите дверь закрытой всю ночь, девочка.

— Обязательно, — горячо пообещала я и встала, а она вернулась к плите.

В коридоре никого не было. Я быстро прошла по нему, повернула за угол, чувствуя, как сильно стучит мое сердце, и вышла в холл. Николас был там; перегнувшись через стойку, он тихо разговаривал с Биллом Персимоном. Он заметил меня, но лишь слегка приподнял брови. Проигнорировав его, я почти побежала вверх по лестнице, стараясь не расплескать кофе.

На лестничной площадке мне встретились миссис Персимон и горничная.

— А, вот и вы, мисс Брук! — воскликнула миссис Персимон встревоженным голосом, что было неудивительно. — Вы пообедали?

— Да, спасибо, все хорошо.

— Отлично, отлично. Вас ждут полицейские.

— А как мисс Саймс?

— Точно не знаю. Она все еще без сознания, а доктор мало что говорит. О боже, боже…

И она ринулась вниз по лестнице, сопровождаемая горничной, нагруженной скомканным бельем. Я все еще слышала ее всхлипы, когда подошла к своей двери и постучала.

Дверь открыл инспектор.

— А, мисс Брук. Входите.

Он тщательно закрыл за мной дверь. Доктор уже ушел. Завернутая в одеяла Роберта казалась очень бледной и неподвижной, такой бледной, что я с испугом вскрикнула:

— С ней все в порядке, инспектор Маккензи?

Он кивнул:

— Доктор считает, что все в порядке. Он говорит, она выздоровеет.

— Замечательно!

Инспектор взглянул на спокойное забинтованное лицо Роберты.

— Да. — Голос его звучал бесстрастно. Потом он переключил свое внимание на меня. — А вы? Вы поели?

— Да. Повариха накормила меня на кухне.

— Отлично. Как вы себя сейчас чувствуете?

Я улыбнулась:

— Готова к любым действиям… Только надеюсь, вы скажете, что делать, прежде чем я останусь с больной одна.

— Доктор оставил инструкции, я все записал. — Инспектор указал на лист бумаги на тумбочке. — В основном чтобы были под рукой бутылки с горячей водой и чтобы в комнате было тепло. Можно дать ей немножко бульона или чая с капелькой бренди, когда она захочет. Доктор должен принять роды, поэтому ему пришлось уйти, но, если что-нибудь случится, свяжитесь со мной, а я позвоню в Брадфордскую больницу.

— Мне послать за вами Нейла?

— Нет. Позвоните по телефону. Я занимаю комнату мисс Малинг. Скорее всего, большую часть ночи я проведу на ногах, но, когда пойду к себе, я переведу телефон туда. Не стесняйтесь и звоните по любому поводу. Мы будем на страже всю ночь.

— Я не буду стесняться.

— Отлично. Ну что ж, — повернулся инспектор к возникшему в дверях Нейлу, — тебе известно, что делать, Нейл. Устраивайся удобнее. В два часа тебя сменит сержант Мунро, я и сам буду подходить время от времени, чтобы проверить, все ли в порядке. — Он подошел к окну и выглянул наружу. — Туман надвигается. Жаль. Нашей работе он не помощник. Думаю… — Подняв руку, он задвинул шпингалет на окне. — Так мы от него избавимся. Не возражаете, если будет немного душно?

— В такой ситуации — нет.

— Тогда все в порядке. Итак, я вас покидаю. Боюсь, вас ждет долгая ночь, но, думаю, безопасная. И… ах да, майор Персимон оставит динамо-машину работать всю ночь, так что свет будет гореть. Все в порядке, Нейл?

— Да, сэр.

Инспектор повернулся ко мне:

— Вы чутко спите, девочка?

— Кажется, да.

— Вам вовсе не обязательно бодрствовать всю ночь. Она будет спать, а если вы ей понадобитесь, Нейл вас разбудит. В промежутках отдыхайте. Хорошо?

— Хорошо.

— Ну тогда спокойной ночи, девочка.

— Инспектор Маккензи…

Он был почти около двери.

— Да?

— Есть кое-что… кое-что, что вы должны знать.

— Важное?

— Я… не уверена.

— Что-то, что даст мне возможность немедленно арестовать убийцу?

— О нет. Нет.

Он подозрительно уставился на меня:

— Вы вычислили его?

— Нет!

Я прямо-таки выкрикнула это слово, удивившись так же сильно, как и инспектор.

Мгновение он смотрел на меня.

— Тогда осмелюсь предположить, что это может подождать до утра, мэм, — заявил он и вышел.

Я быстро подошла к двери и повернула ключ. Щелканье замка прозвучало ободряюще; звук, с которым язычок встал на место, окончательно заверил меня, что мы в безопасности.