Он нравился женщинам. Не всем, а наиболее разборчивым, тем, которые, приобретя жизненный опыт, не утратили романтических устремлений и надежд юности.

Привлекала его экзотическая внешность, необычайная искренность, незаурядный ум, благородная простота манер и ореол таинственности, исходившей от его личности. Отчасти сказывалось и то, что остро подметил Пушкин:

Так получается отчасти потому, что женщины желают быть привлекательными и если не чувствуют интереса к себе со стороны мужчины, то стараются его пробудить. Но может быть, главное не в этом. У наиболее разумных представительниц прекрасного пола интуиция преобладает над рассудком. Они, что называется, чуют необыкновенного человека.

В чём может проявляться эта необыкновенность? Прежде всего в целеустремлённости не такой, как у обычных, привычных, «нормальных» обывателей. Не стремление удовлетворять свои простейшие биологические потребности, а устремлённость к каким-то иным, высоким и непонятным для постороннего наблюдателя целям.

С женщинами, которым он нравился и которые были влюблены в него, Миклухо-Маклай был особенно откровенным. Он безбоязненно мог исповедоваться им в своих помыслах, говорить о своих убеждениях, твёрдо зная, что всё сказанное останется между ними.

Возможно, Николай Николаевич неосознанно чувствовал свою вину за то, что не мог ответить любовью на любовь, причинял невольно боль любящему человеку. Не считая возможной телесную близость (без любви, только для удовлетворения похоти), он раскрывал — отчасти — свою душу, предлагая самую интимную близость — духовную.

Раньше мы уже знакомились с выдержкой из письма Миклухо-Маклая к мистрис Честер, жене английского администратора острова Четверга близ Австралии. Его свалила лихорадка, больной часто бредил и метался в забытьи, а она ухаживала за ним, выходила его и уже поэтому привязалась к нему и более того — полюбила. В том же письме, в котором он делился с ней своим представлением о счастье, написал и о другом:

«Долг человека, если не вдаваться в частности и отбросить всё побочное, заключается, на мой взгляд, в том, чтобы: а) своевременно определить своё назначение и свои возможности; б) избрать и решить задачу, соответствующую твоим наклонностям и ВСЕМУ запасу жизненных сил, которыми ты наделён от природы; в) продолжить жизнь, то есть вырастить наследников, либо же, если по каким-то причинам вырастить и поставить на ноги своих наследников ты сам не можешь, обеспечить им возможность войти в плодотворную жизнь с меньшими затруднениями, чем входил ты, так как задачи нового поколения более сложные и, следовательно, требуют большего умственного и физического напряжения... Смысл же бытия — в прогрессе, то есть в успешном решении задач времени».

Прервёмся на этом. Надо сказать, что первые два пункта этой программы ему удалось почти полностью осуществить. Во втором из них оставалось только то, что исследователь ещё, как ему представлялось, не исчерпал всего запаса жизненных сил, творческих возможностей.

Единственно, в чём можно поспорить: вряд ли перед КАЖДЫМ новым поколением стоят всё более и более сложные задачи. Бывает и так, что задачи упрощаются: достаточно продолжать достигнутое предыдущими поколениями с огромными трудностями. Хотя в этой простоте таится немалая опасность топтания на месте, забвения высоких идеалов, погружения в трясину потребительства и приспособленчества.

Однако продолжим цитировать Миклухо-Маклая:

«Если бы дети в своём интеллектуальном развитии не превосходили отцов и не были подготовлены к более значительным свершениям, прогресс приостановился бы и человечество с течением времени было бы вновь отброшено в дикость, так как всё уже достигнутое, каким бы оно ни представлялось величественным и казалось незыблемым, постепенно стареет и рано или поздно должно умереть, чтобы, материя, вернувшись в первоначальное состояние, снова могла начать свой вечный кругооборот в более удачном варианте».

Снова остановимся и обдумаем сказанное. Ведь далеко не всегда дети в своём интеллектуальном развитии превосходят отцов. Они подчас предпочитают существовать за счёт того, что предоставлено, создано, уже продумано отцами и дедами. И тогда начинается погружение в дикость (духовную) несмотря на все величественные материальные достижения цивилизации.

От этой очень важной и глубокой мысли (мы к ней ещё вернёмся в эпилоге книги) Николай Николаевич переходит к обобщению, как бы предваряющему учение Вернадского о биосфере и его представления о ноосфере:

«Движение, непрерывное движение, пока Солнце излучает на Землю потоки энергии, избыток которой, чтобы не разрушить планету, требует постоянного выхода, постоянной механической нагрузки, то есть работы.

Плоды этой работы — вся эволюция земного шара, всё многообразие растительных форм и всё живое. И всюду, куда бы вы ни обратили свой взор, идёт непрерывный процесс естественного отбора, непрерывное движение по пути развития и совершенствования. Всё сущее на Земле и во всей Вселенной — в постоянном движении; и это движение всюду и всегда подчинено неумолимым законам целесообразности, то есть совершенствованию хорошего в лучшее, лучшего — в ещё лучшее. Не будь этих законов, в природе царил бы хаос».

Трудно не возразить по поводу идеи всеобщего прогресса. Ведь в природе предостаточно не только порядка, но и хаоса. И если, скажем, солнечная энергия определяет развитие жизни на Земле, то само светило при этом теряет колоссальное количество энергии и в этом смысле деградирует. Среди растительного и животного мира наблюдаются нередко проявления деградации. А уж в человеческом обществе — весьма определённо...

«Мы люди, — продолжал Миклухо-Маклай, — часть природы и, следовательно, подчинены тем же законам. Материи, пока она лишь вещество, для всех его преобразований, то есть движения по пути развития, дана энергия, а человеку как законченному произведению природы — способность мыслить, что, конечно, тоже является продуктом работы, той же энергии, но продуктом неизмеримо более высокого порядка. Человек, наделённый разумом для понимания сути вещей, может так или иначе воздействовать на природу, его породившую, может разрушать или улучшать ею содеянное».

Замечательно сказано: «разрушать или улучшать». Значит, он ясно отдавал себе отчёт в том, что деятельность человека на планете не ограничивается, к сожалению, улучшением природы, а может наносить ей немалый ущерб. Приверженцы идеи непрерывного прогресса нередко забывают об этом.

По мнению Миклухо-Маклая, предназначение человека — творчество, создание наилучшего, сознательное продолжение стихийного прогресса. «Вот почему, — пишет учёный, — у людей возникло понятие долга. Оно не придумано, а вытекает из самой сути жизненных процессов и продиктовано тем самым местом в природе, которое занял человек.

Сущность долга заключается в том, чтобы человек не рубил сук, на котором сидит, а в меру своих сил способствовал общему направлению прогресса.

Цель же прогресса, если смотреть на неё с позиций материалиста, — не только полная власть человека над природой, но и полная гармония между человеком и природой, а в конечном счёте и наиболее гармоническое человеческое общество, в котором не только восторжествует социальная справедливость, что несомненно и безусловно, но и каждому станут понятны прекрасные слова Чарлза Дарвина: «Сознавая себя живым существом, которое видит, слышит, чувствует и мыслит, я проникаюсь благоговейным уважением к созидательным силам природы, создавшим это чудо из чудес — человека».

Вот для чего нужно растить сыновей...»

Обратим внимание на его убеждённость в том, что должна непременно восторжествовать социальная справедливость. Таково, по мнению исследователя, важнейшее условие счастливого будущего — не для некоторых, а для всех. Растить сыновей нужно для того, чтобы они были лучше своих отцов.

Наконец, признание: «Как всякому человеку, мне хочется радостей семейного круга, но можно ли, сохранив к себе уважение, обзаводиться семьёй, сознавая, как мало тебе отпущено и как велики твои задачи?

Вы правы, одиночество тягостно, но пока я не приду к тому моменту, когда наступит время подводить итоги всему, что я сделал, мой удел — одиночество. Я не могу, не имею права, ни гражданского, ни морального, отнимать хотя бы день от дела, которое требует от меня всех моих духовных и физических сил и служение которому я избрал целью своей жизни...»

Долг человека — избрать достойную цель в жизни, стремиться к ней. Только так он может сохранить уважение к себе.

Миклухо-Маклай в этом письме подчёркивает, что намерен вырастить достойного сына. Но странным образом эту свою задачу он откладывает на неопределённое будущее и связывает её с наиболее общими представлениями о гармонии в природе и обществе. Складывается впечатление, что речь идёт о воспитании не столько одного близкого ему человека, сколько тех поколений людей, которым суждено жить на Земле.

Значит, долг человека — жить не только прошлым и настоящим, но и будущим, заботиться не только о своих близких, но и дальних, о всех людях и о всей земной природе. Ведь каждый из нас не более чем малая частичка человечества, которое в свою очередь лишь часть и создание окружающей природы.

Если рассуждать честно и здраво, любой из нас остаётся в долгу перед людьми и природой за бесценный дар жизни и разума. Но каждый ли способен осознать этот долг? Вот в чём вопрос.

Казалось бы, ну какая беда, если нет сознания или даже чувства такого высокого долга? Проще и легче жить, только и всего. Жить в собственное удовольствие, ради самого себя и своих близких. Плохо ли это?

Вот и Миклухо-Маклай не исполнил третьего пункта своей жизненной программы. Родились у него два сына, но ни один из них даже не приблизился к достижениям отца, и про их потомство можно с полным основанием сказать то же самое. В роду Николая Николаевича Миклухо-Маклая он остаётся самый высокой точкой отсчёта, после которой начинается спад.

Его надежды на постоянный прогресс в данном частном случае не оправдались. Но может быть, продолжается восхождение всего человечества на всё более высокие рубежи развития — интеллектуального, нравственного, духовного?

И на этот вопрос трудно дать положительный ответ. В XX веке произошли две самые кровопролитные мировые войны, да и в наши дни говорить о справедливом общественном устройстве остаётся лишь с иронической усмешкой. Одно уже это доказывает иллюзорность представлений Миклухо-Маклая о достойном будущем человечества.

А может быть такой духовный спад вызван именно забвением высокого долга человека? Того самого долга, сознание которого делало жизнь настоящего учёного напряжённой, насыщенной событиями, размышлениями, переживаниями. Это была счастливая жизнь.

...Странный характер у этого путешественника, любящего одиночество. Он мало заботится о себе и много — о других. Не успев обработать материалы прежних путешествий, испытывая недостаток средств, собирается вернуться на Берег Маклая, пытаясь спасти своих друзей папуасов от нашествия цивилизации.

«Последнее время, — пишет Мещёрскому, — когда вторжение европейской колонизации со всеми её опасностями для туземцев грозит моим чёрным друзьям, я думаю, наступило время исполнения моего слова, которое сдержать я должен и хочу, несмотря на то, что решение это отрывает меня на время от чисто научных занятий, и вполне сознаю всю серьёзность и трудность предприятия, которое предпринимаю один и без ничьей помощи».

И вновь: «я должен».

А может быть, именно сознание высокого долга, верность слову и идеалам юности — отличительная черта настоящего мужчины? Не потому ли такой мужчина привлекал к себе женщин, — не всяких, конечно, не заурядных самочек, а обладающих умом, чувством собственного достоинства и устремлённостью не только к телесным, доступным даже животным, удовольствиям и радостям, но и к тем, которые дарованы только человеку и которыми он так часто не умеет, не способен насладиться.

Очень нелегко человеку научиться жить по-человечески.