О детстве и юности Николая Миклухо-Маклая можно было нафантазировать немало. Тут были бы эпизоды столкновений с более сильными наглыми мальчишками, бесед с матерью, философских споров с отцом, бредовых видений во время тяжёлых болезней, одиноких размышлений, конфликтов с насмешниками-гимназистами и далёким от христианского всепрощения попом Василием...
У подобных домыслов было бы лишь одно основание: высказывания самого Николая. Других свидетельств о его детстве и юности не сохранилось. А потому честнее всего будет привести его собственные слова, не прибегая к беллетрическим ухищрениям.
Давая интервью корреспонденту австралийской газеты, он сказал:
«Из гимназии я был отчислен по настоянию попа Василия за то, что на уроках Закона Божьего читал «Письма об изучении природы» Александра Герцена и как-то принёс в класс «Сущность христианства» Фейербаха.
В то время моим «законом божьим» стали и продолжают ими оставаться философские статьи Чернышевского. Под влиянием его идей, кроме Герцена и Фейербаха, я начал изучать также труды Сеченова, Писарева, Гегеля, отдельные работы Добролюбова. Кроме того, моя мать постоянно где-то добывала нелегальную газету Герцена «Колокол». Это определило мои настроения и в конечном счёте привело к участию в студенческих митингах и демонстрациях. В одной из таких демонстраций ещё до моего исключения из гимназии я и мой старший брат Сергей были арестованы и посажены в Петропавловскую крепость. Но я никогда не считал, что нас наказала Россия. Попы и полицейские в России, как и в других странах, являются частью государственного механизма, но даже если речь идёт о целом государственном механизме, нельзя считать, что он соответствует характеру страны. Когда вы выступаете против существующего общественного устройства, совершенно естественно, что люди, призванные высшей властью сохранять это устройство, применяют к вам меры наказания. Но было бы по меньшей мере неразумно, обидевшись на полицейского, переносить свою обиду на страну...»
Эта мысль была продумана им ещё в юношеские годы, иначе он не смог бы стать патриотом России. Власть имущие вовсе не гладили его по головке; ему приходилось с немалыми усилиями и горькими переживаниями идти наперекор официальным установкам:
«Меня исключили из шестого класса гимназии и затем запретили посещать Петербургский университет, куда, несмотря на отсутствие документа о законченном среднем образовании, я был определён вольнослушателем. Поэтому мне пришлось ехать учиться в Германию. После исключения из университета я не мог поступить ни в какое другое высшее учебное заведение России, так как находился под надзором полиции. Но это не значит, что учиться в России мне не позволила Россия».
Австралийский журналист (примерно так же, как в наше время многие российские журналисты) никак не мог взять в толк, как это юноша, который подвергся гонениям в своей стране, не возненавидел родину, а, напротив, делал всё для того, чтобы её возвеличить. Миклухо-Маклай отвечал так:
«Говоря о своей принадлежности к России и гордясь этим, я говорю о своём духовном родстве с теми её представителями, которых принимаю и понимаю как создателей истинно русского направления в науке, культуре и такой важной для меня области, как гуманизм. Но это не то родство, которое даёт повод для семейного застолья. От каждого, кто его сознает, оно требует прежде всего постоянной дисциплины в мыслях и делах. По сути я служу не своей собственной идее, а выполняю программу исследований, основное направление которых определил и Лев Мечников, и академик Бэр. Затем я руководствуюсь в своих изысканиях трудом Сеченова о рефлексах головного мозга и работой Чернышевского «Антропологический принцип в философии». Как видите, все русского происхождения.
Кстати, мне доставляет удовольствие сказать, что Россия — единственная европейская страна, которая хотя и подчинила себе много разноплеменных народов, но всё же не приняла европейских расовых теорий даже на полицейском уровне. Сторонники высших и низших рас в России не могут найти себе союзников, так как их взгляды противны русскому духу...»
Удивительно верное замечание! Над ним стоило бы задуматься и в наши дни.
Тем, кто выпячивает на первый план биологическое родство, расовые и родовые принципы, живой пример Миклухо-Маклая должен буквально резать глаза. Он, патриот русского народа и русской культуры, не принадлежал к великоросскому племени (впрочем, ещё вопрос, существует ли такое в чистом виде). Николай Николаевич высказался и по этому поводу:
«Моя особа представляет собой живой пример того, как благополучно соединились три извечно враждовавшие силы. Жаркая кровь запорожцев мирно слилась с кровью их, казалось, непримиримых гордых врагов ляхов, разбавленной кровью холодных германцев. Что в этой смеси больше или какая из её составных частей во мне наиболее значительна, судить было бы опрометчиво и вряд ли возможно. Я очень люблю родину моего отца Малороссию, но эта любовь не умаляет моего уважения к двум отечествам родителей моей матери — Германии и Польше...
Я не думаю, что какой-то из трёх наций, составивших мою особу, мне следует отдать предпочтение. Кровные узы я, конечно, признаю и отношусь к ним, насколько мне кажется, с должным уважением, но состав крови, на мой взгляд, не определяет национальности. Важно, где, кем и на каких идеалах воспитан человек. Если вы возьмёте малайского ребёнка и воспитаете его в английской семье и среди англичан, разве он останется малайцем! У него сохранятся только антропологические черты, то есть внешность малайца, но образ мышления, вкусы и запросы будут совершенно английские, и потому по духу этот человек будет англичанин.
Весь вопрос в том, что называть национальностью, биологическое начало или духовное содержание человека. Лично я склонен думать, что решающее значение имеет духовное содержание. Деды основателя русской антропологии академика Бэра происходили из Германии и Швеции, но однако же по образу жизни и всему своему содержанию он был человеком положительно русский и отечеством своим почитал Россию. Точно так же имя моё и дело моё принадлежат России».
Мысль его убедительна и верна. Безусловно, следует разделять национализм культурно-исторический от национализма и расизма биологического. Эта простая, казалось бы, идея чужда для большинства представителей западноевропейской цивилизации, которые поддерживали расистские теории, а уже в XX веке в массовом порядке стали приверженцами фашизма и нацизма.
В России, а затем в ещё более ярком выражении — в СССР — всё было совсем иначе. И даже глава государства, Иосиф Виссарионович Сталин, который был, как известно, грузином Джугашвили, называл себя русским, уточняя, что он человек русской культуры. Развал единого многонационального государства Советского Союза вызвал не расцвет, а, напротив, упадок экономики и культуры отделившихся племён, народов.
Об этом приходится упоминать, потому что в современном мире вновь возродилась идеология нацизма и расизма, но уже на иной основе — экономической... Впрочем, вернёмся к высказываниям Миклухо-Маклая.
Австралийский журналист подметил некоторую странность в патриотических рассуждениях учёного-путешественника, который работал почти исключительно вне России, утверждал равенство всех наций и рас, представляя собой яркий образец гражданина мира, сына человечества. Более того, как естествоиспытатель Миклухо-Маклай был приверженцем истины, которая должна быть единой для всех не только людей, но и вообще мыслящих существ.
«Всё зависит от того, — отвечал Маклай, — какую вы ставите перед собой цель: что-то опровергнуть или доказать. Ваше изначальное намерение предопределит, а разум определит и необходимыми случаю фактами подтвердит конечный результат. Но будет ли это истина? Нет, даже будучи как будто очевидной. Потому нет, что истина никогда не бывает однозначной.
Если вы смотрите на дерево, оно кажется вам реальным и воспринимается как очевидная истина. Но это только часть истины, а не вся истина и, значит, вообще не истина, так как большая или малая часть чего-то не может представлять собой нечто целое в его законченном виде.[...]
Кроме видимой глазу кроны, у дерева есть корневая система, есть почва, давшая дереву устойчивость и корм, то есть подземные воды, растворившие этот корм и сделавшие его доступным корням, есть впитанная живым листом тепловая солнечная энергия, которая через посредство химических реакций превращается в растении в механическую силу, необходимую дереву для подъёма кормов и влаги из земли к ветвям, есть, наконец, воздушная среда, которая тоже питает дерево и во многом определяет его жизнь.
Так вот, всё это в совокупности и есть истина, целая система, а не только то, что видно глазу и потому воспринимается часто как вся реальность.
Мы видим отсталого в своём развитии островитянина и спешим сделать вывод о принадлежности данного субъекта к будто бы худшей части человечества. Между тем существует множество причин, обусловивших отсталость островитянина. Не учитывать все эти причины — значит не быть объективным. Быть же объективным, в моём понимании, значит отрешиться от всяких тенденций и подчинить себя только поиску истины во всей её совокупности. В моём положении исследователя, поставившего своей целью доказать миру, что все люди — люди, и сделать невозможным само стремление оправдать колониальные захваты, грабежи и насилия, первым условием для этого является чувство ответственности перед всем человечеством, одинаково беспристрастное отношение ко всем народам и расам, так как иначе меня обвиняет в необъективности и все мои старания окажутся напрасными.
Но чувствовать себя сыном человечества не значит забыть родной дом. Я ещё не встречал человека с нормальной психикой, который был бы холодно беспристрастен к матери. Поэтому над своими хижинами в Новой Гвинее я всегда поднимал русский флаг».