Сломленный чувством вины, он добрёл до своей комнаты, разжёг свечу и поставил её на стол. Кейл рухнул в кресло, в котором он обычно предавался чтению, и обхватил голову руками. Он долго сидел, вдыхая запах собственного обмана. «Забросить к Ускевренам осведомителя было моей идеей. Именно по моей инициативе предыдущий дворецкий погиб во время уличного ограбления. Я сам сделал всё это. Это было прежде, чем я узнал их», оправдывал себя Кейл, «прежде чем я сам изменился»…

Лёгкое постукивание о дверной косяк достигло слуха дворецкого. Он сам оставил входную дверь открытой.

От сотканной в слабом свечении красоты Тазиены у него перехватило дыхание. Обтягивающие кожаные штаны и облегающая шнурованная безрукавка являли взору плавные изгибы её тела. Её чёрные волосы были коротко острижены в соответствии с кормирской модой, акцентируя внимание на гладкой коже лица и блестевших зелёных глазах. Вид у девушки был одновременно и наивным, и хладнокровным. Эта красота — напоминавшая совершенную невинность — словно магнитом притягивала к ней Кейла.

— Я услышала, как ты входил, — произнесла она с игривой улыбкой на лице. — И увидела, что твоя дверь осталась открытой…

Когда девушка увидела его лицо, её улыбка сменилась выражением взволнованного беспокойства.

— Что случилось, Эревис?

Тазиена быстро пересекла комнату и уселась на подлокотнике его кресла. Её нежное прикосновение к плечу заставило трепетать сердце Кейла. Её запах, смесь лаванды и розового масла, опьянял его.

«Она не для тебя, глупец», мысленно отчитал сам себя Кейл. «Она на десять лет младше, да к тому же дочь твоего господина. Вот и станет ли она иметь дело с таким проходимцем и лжецом как ты?»

Его внутренний протест растаял от тепла, испускаемого её телом.

— Эревис, что с тобой? Что произошло?

Вернув самообладание, Кейл посмотрел ей в глаза:

— Разве тебе не пора? — при этом на его лице появилось выражение заботы.

Она одарила дворецкого таким взглядом, что увидь его её мать, она была бы горда за девушку.

— Не надо менять тему, Эревис Кейл. Я спросила тебя, что случилось.

Несмотря на строгий тон, её нежные глаза были полны беспокойства. Кейл сник.

— Да, Тазиена. Кое-что случилось. Кое-что… ужасное. Я должен уехать на некоторое время. И я надеюсь… надеюсь вскоре вернуться.

Её поза стала напряжённой.

— Надеешься? Ты о чём? Куда ты собрался?

Кейл отрицательно покачал головой.

— Я не могу сказать тебе, Тазиена…

— Ты выполняешь какое-то указание моего отца? Если он подвергает тебя опасности…

Она вскочила на ноги, всем своим видом показывая, что намерена отправиться на поиски Тамалона.

— Нет, он тут совсем не причём.

Он хватил пальцами за руку девушки, вернув её на место. Её кожа была как бархат.

— Ничего подобного, — повторил он, ощущая её плоть на кончиках покалывающих пальцев. — Это личное дело.

— Личное? Тогда расскажи мне о нём. Возможно, я смогу помочь.

Она задрала безрукавку, открывая взору кинжал, висящий на поясе, и часть манящего, оголённого тела.

— Ты же знаешь, я не новичок в делах подобного рода.

«Дела подобного рода». Единственное, что знала Тазиена о его прошлом — что он мог прекрасно скрываться в тенях. Он не раскрывал все свои умения. А то, о чём рассказывал, преподносил как отголоски бурной молодости.

— Да, — признал он. — Я знаю, что ты не новичок.

В поисках отражения своей души, Кейл взглянул в её глаза. Несколько секунд она смотрела на него, затем, смутившись, отвела взгляд прочь. Не смотря на её «дикость», он был уверен, что руки девушки всё ещё не запятнаны кровью. И Кейл хотел, чтобы они дальше оставались такими же чистыми.

— Меня ждут дела совсем другого рода.

— Ты считаешь, что я не смогу справиться с твоими проблемами? — Её осанка и выпяченная, железная челюсть подсказали Кейлу, какого именно ответа ждёт девушка.

— Дело не в этом. Просто я должен отправиться в одиночку.

— Почему?

— Проклятье, Тази, я не могу тебе объяснить это!

Она едва не подскочила от такого обращения. Никогда раньше он не называл её Тази. Только Хозяйкой Ускеврен в присутствии посторонних или Тазиеной, когда они оставались наедине. Она быстро подавила удивление и сказала:

— Я так понимаю, что ты не скажешь мне почему.

Не желая поддаваться гневу, он опустил голову. Нет, этого не стоило делать. Особенно во время, вероятно, последней их встречи.

— Я просто не могу, Тазиена. Пожалуйста, не спрашивай.

В течение нескольких секунд она раздражённо и холодно смотрела на Кейла.

— Отлично, Эревис Кейл. Отправляйся своим путём.

Она отвернулась и направилась к выходу. Стук каблуков девушки замедлялся с каждым шагом, а её гнев угасал. Дойдя до двери, она остановилась.

— Будь осторожен, Эревис, — произнесла она, не оборачиваясь. — Независимо от того, куда ты идёшь, будь осторожен. Позаботься об этом так же хорошо, как ты обычно заботишься обо всём остальном, хорошо? А потом… возвращайся.

Кейл услышал печаль в её голосе, но прежде чем он успел ответить, девушка захлопнула дверь и побежала по коридору.

— Прощай, Тази, — прошептал он, вопреки мешавшим слезам, капавшим из его глаз.

И Кейл провалился в беспокойный сон, прервавшийся ещё до рассвета.

Красный воск, запечатывавший письмо и судьбу, капал на пергамент как кровь. Кейл написал послание ранним утром, пройдя точку не возврата, насмехающуюся над грузом в его душе. «Сегодня вечером», говорилось в письме. «В десять часов. Пастушья Площадь. Небольшой отряд стражи». Простое письмо с сообщением, понятным только Ривену. Но когда оно дойдёт до адресата, жизнь Кейла изменится. Или закончится. Это письмо приводило в движение механизм и делало его выбор необратимым.

«Любой выбор является необратимым», упрекнул он себя. «Именно поэтому ты и попал в такую затруднительную ситуацию».

На рассвете, пока все Ускеврены ещё спали, Кейл сделал большую часть необходимых приготовлений. Ему казалось, что спешка была необходима, чтобы оставить Ривену как можно меньше времени на подготовку группы. Без подробностей дворецкий сообщил слугам о своём отсутствии и отдал необходимые распоряжения по хозяйству. Он лично подготовил экипаж и погрузил в него собственный, надёжно запертый сундук, притащив его из своей комнаты.

Словно в гробу с трупом внутри, в этом сундуке были похоронены атрибуты его прошлой жизни: зачарованная кожаная броня, снятая с окровавленного тела врага, Сельбрина Дэла, на пристани Вестгейта; по-прежнему острые клинки, длинный и короткий, как всегда готовые выполнить свою смертоносную работу; волшебное ожерелье и исцеляющие зелья, полученные им от Амонта Корелина, благодарного ему мага. Кейл надеялся, что сундук останется запертым навсегда, а содержимое никогда не будет извлечено наружу, но обстоятельства разрушили его надежды. Старый Кейл должен был воскреснуть.

Невесело улыбнувшись, он встал из-за стола и, перейдя всю комнату, приблизился к посыльному, стоявшему в дверях.

— Отнеси это в Чёрный Олень, — сказал он, отдав послание. С лица мальчишки моментально исчезло скучающее выражение, а глаза широко распахнулись. — Ты знаешь, где это?

— Да, сэр, — произнёс он, не сумев скрыть дрожи в голосе.

— Хорошо. Письмо отдашь лично в руки бармену. Его имя — Джелкинс. Скажешь ему, что оно для Ривена. Всё понятно?

— Да, сэр. Вручить Джелкинсу, бармену Чёрного Оленя. Для Ривена.

Кейл вытащил сверкающее золото из кармана жилета и сунул монету в руки испуганного посыльного. У мальчишки перехватило дыхание; как правило, с посыльными расплачивались серебром.

— Спасибо, сэр.

— Не за что. Можешь ступать.

— Удачного дня, сэр.

Улыбаясь, мальчишка, видимо припомнив о стоящей на улице стуже, застегнул пальто, надел пару шерстяных рукавиц и умчался. Кейл знал, что улыбаться он будет только до тех пор, пока не забудет о сиянии золота и не вспомнит о мрачном задании. И всё же, бояться было нечего. Днём в Олене было безопасно. Хищники выходят на охоту только с наступлением темноты.

Словно призрак, Кейл скользил сквозь тьму. Перемещаясь по тёмным улицам района складов с длинным мечом и кинжалом за поясом, он чувствовал себя необычно. Необычно и ужасно. Хотя он обычно скрывал свою тёмную сущность, этим вечером он сознательно дал ей волю. Если ему суждено добиться своего, ему понадобится старый Кейл — убийца и вор, не имеющий ничего общего с дворецким. И ему лишь оставалось надеяться, что всё вернётся на круги своя, когда ночь передаст эстафету дню.

Кейл приблизился к Пастушьей Площади с юга, на мгновение замер и нырнул в тень каретной мастерской. Перед ним возвышались высокие кирпичные складские здания, самые типичные строения этого района города. Широкие улицы, которые он собирался использовать в качестве путей подхода, были пусты и лишь студёный ветер гонял по ним снежные вихри. Кейл хмуро обдумывал увиденное. Не смотря на то, что Найтол достиг середины, улицы не должны были быть настолько пустыми. Торговля никогда полностью не останавливалась в Селгаунте. Даже в разгар зимы, даже в это время суток. Непривычно безлюдные улицы усложняли задачу Кейлу.

«Успокойся», приказал он себе. «Здесь пусто потому, что те стражники, которых не прогнал холод, подкуплены Ривеном. Ночные Ножи всегда так поступают».

Однако не будь Кейл осторожным, он не смог бы выжить долгие годы в преступных мирах Вестгейта и Селгаунта. Он несколько минут внимательно осматривал остальные подходы к площади. Там никого не было. Его острый слух не улавливал ничего необычного. Даже всепроникающий грохот телег с Пути Ронкеля тонул в завывании ветра. Наконец, проверив окрестности, Кейл скользнул сквозь тени к трёхэтажному зданию склада, бывшему его первой целью.

На то, чтобы всё подготовить, у него в запасе было чуть больше четверти часа — небольшой запас. Когда колокола Храма Песни затрезвонят десять часов, повозка, управляемая переодетым Джаком, прибудет сюда с запада. И тогда все ужасы Девяти Проклятых Кругов Ада вырвутся на свободу.

Кейл знал, чего ожидать от отряда Ночных Ножей. Так как в послании Ривену говорилось о небольшом количестве охраны, в отряде вряд ли будет больше двадцати человек. Праведник не сможет выделить больше людей; в конце концов, в гильдии состояло всего лишь тридцать-сорок человек. «Шесть-семь бойцов с сетями Ривен разместит по периметру площади. Ещё четыре-шесть человек будут на крыше с верёвками», подумал мрачно Кейл, осматривая заднюю кирпичную стену высокого склада. «Они обеспечат прикрытие на тот случай, если что-то пойдёт не так. Сперва нужно убрать их».

Довольный тем, как быстро навыки и суждения убийцы вернулись к нему, Кейл жестоко улыбнулся. Он беззвучно передвигался меж теней. Его кожаная броня была легче одеяний дворецкого. А длинный меч удобно пристроился на его боку. Смерть уже шла за Ночными Ножами.

«Это и есть твоя сущность», пронёсся в его голове голос, принесший неприятную мысль, к которой Кейл поспешно добавил, «по крайней мере, этой ночью».

Он провёл рукой по стене. Кладка была неровной и выщербленной, покрытой многочисленными уступами. «Даже не снимая кожаных перчаток, подъём будет простым». Кейл полез вверх.

Через пару минут он очутился на крыше, на высоте сорока футов. Кейл так и не услышал ничего подозрительного, а улица внизу была по-прежнему пуста. Медленно подобравшись к краю, он осторожно, не выдавая себя облаком выдыхаемого пара, осмотрелся.

Кейл заметил их в пятидесяти футах от себя на противоположном конце крыши — два силуэта убийц Ночных Ножей, обвязанных верёвками, выделялись в тусклом свечении Селун. Однако они были неподвижны. Кейл зловеще ухмыльнулся.

Ему надо было приблизиться незаметно. Кроме большого деревянного корыта и нескольких старых ящиков, укрытий на крыше не было. Не испугавшись, он двинулся вперёд, скрываясь в тенях у края крыши, не позволяя себе попадать под свет Селун. Оказавшись в пяти шагах от цели, Кейл замер, а затем бросился вперёд.

Не успев пройти и трёх шагов, он поскользнулся в какой-то луже. Ноги Кейла устремились вверх, и он сильно ударился спиной о крышу.

— Ох, — вырвалось у него из груди. Задыхаясь, он изо всех сил пытался поднять клинок, подозревая, что два Ночных Ножа устремились к нему, и, зная, что у него были доли секунд, чтобы спасти себе жизнь.

Но ничего не произошло.

Всё ещё задыхаясь, Кейл уселся и осмотрелся. Странно, но убийцы даже не пошевелились. Лужа, в которой он поскользнулся, была липкой и, на удивление, тёплой, пропитав его плащ…

Кровью. У ног убийц её было ещё больше. Кейл посмотрел на свою ладонь, измазанную в крови, и содрогнулся. Он вскочил на ноги и отодвинул оба тела от края. Надрезанное горло и удар в область сердца. Обоих убийц прирезали и вернули на место. Профессиональная работа.

— Тьма, — тихо выругался Кейл.

Он посмотрел вниз на площадь, но ничего не увидел. «Проклятье, что тут происходит?»

Колокола Обители Песни пробили десять часов. «Скоро приедет Джак».

Страшная догадка пришла ему в голову. Кейл рванул к восточному краю крыши и бросил взгляд через переулок на соседний склад. Он не смог ничего разглядеть в темноте. Без колебаний он прыгнул через восьмифутовую пропасть и приземлился, перекатившись, на соседнюю крышу. Вскочив на ноги, он торопливо отправился, борясь с резкими порывами ветра, к тому краю крыши, который выходил на площадь. Ещё два трупа, обвитых так и неиспользованными верёвками, валялись в собственной крови.

Звон колоколов умолк и внезапно возникшая тишина показалась зловещей. И по-прежнему пустая площадь.

— Тьма и пустота, — пробормотал Кейл. — Джак едет в засаду.