Расставшись с Гармом - Белое Перо, Нильс стал задами да огородами подбираться к человеческому жилью. Он был страшно голоден, а там, возможно, удалось бы раздобыть хоть крошечку чего-нибудь съедобного.

Он шёл, поминутно оглядываясь. Ведь Смирре наверняка уже где-нибудь близко. И он, конечно, страшно злится и на ворон, и на него, Нильса. Нильс представил себе, какой злобой и жаждой мести горят жёлтые лисьи глаза.

Нильс уже повернул во двор и направился было к одной из лачужек, как вдруг, оглянувшись, увидел, что лис крадётся за ним по пятам. Нильс прибавил ходу. И лис прибавил ходу. Нильс побежал, и лис тоже. Вот-вот настигнет. Нильс кинулся было к двери, но вдруг рядом с домом увидел собачью будку.

«Тут я, пожалуй, быстрее договорюсь»,- подумал Нильс и нырнул в будку.

Обитавшая там старая собака заворчала:

- Что тебе нужно, чего ты тут шляешься без спросу! Тоже мне манеры - являться в чужой дом без приглашения.

- Не сердись, пожалуйста,- сказал Нильс.- Мне некогда было дожидаться приглашения, за мной гонится Смирре-лис.

- Как? Этот проходимец явился в наши края? Р-р-р!

- Тише. Пусть он не знает, что я здесь. Давай с тобой изловим его сегодня!

Собака в ответ грозно зарычала:

- Что ты там болтаешь? Кто ты такой, что позволяешь себе смеяться надо мной, а? Я же сижу на цепи! Кого я могу изловить? Укушпгу!

- Я - Тумметотт и путешествую с дикими гусями. Ты никогда не слыхала обо мне?

Собака пригляделась к Нильсу. От старости она стала близорука, и глаза её слезились.

- Нет, почему же, слыхала. Птицы говорили. Ты совершил очень много добрых дел.

- Так вот,- продолжал Нильс,- я вовсе и не смеюсь над тобой. Ты, такая большая и сильная, можешь поймать лиса.

- Как же ты не смеёшься! - снова возмутилась собака.- Ты что, слепой? Не видишь, что моя цепь длиной всего в три шага?

- Да подожди ты! Чуть что - уже ворчишь. Я тебя сейчас научу, что надо делать. Только давай спрячемся в будке поглубже, а то лис ненароком услышит.

Они забились в самый дальний угол будки и долго шёпотом о чём-то договаривались.

Через некоторое время появился Смирре-лис. Он крался, озираясь по сторонам и принюхиваясь.

- Ага,- сказал лис.- Чую носом - этот паршивец забрался в собачью конуру. Хорошо. Очень хорошо. Если не удастся придумать, как его оттуда выманить, можно и подождать. Нам не к спеху.

Вдруг на пороге показалась сама собака.

- Р-р-р! - зарычала она.- Пошёл прочь отсюда. Не то сейчас поймаю тебя, в клочки разорву!

- Ха! - дерзко сказал лис.- Да твоей цепи хватит всего на три шага, как это ты меня поймаешь? Буду тут сидеть, сколько захочу!

- Ладно,- сказала собака.- Только не говори, что я тебя не предупреждала.

Одним прыжком она оказалась возле лиса. Нильс отстегнул ошейник, хоть ему и пришлось немало повозиться. Через минуту Смирре-лис лежал не шевелясь, прижатый к земле собачьей лапой. Затем собака схватила его за загривок и поволокла к будке. Оттуда навстречу им вышел Нильс, волоча цепь с ошейником. Он дважды обернул ошейник вокруг рыжей шеи, ошейник был всё равно велик.

- Не расстраивайся, Смирре-лис,- сказал Нильс.- Мы тебе из него поясочек сделаем.

И он просунул кончик ошейника лису под брюхо. Лис жутко боялся огромных собачьих зубов, поэтому вёл себя тихо и даже не сказал ни одного грубого слова.

- Ну, привет тебе,- сказал Нильс.- Я пошёл. Надеюсь, ты хорошо поработаешь цепной собакой!

Смирре рванулся было за ним. Но какое там! Цепь натянулась, и Смирре мог сделать только три шага!