На крыльце отец отсчитал и отдал сопровождавшему нас полицейскому пачку купюр и сказал: «Спасибо». Тот пересчитал их, удовлетворенно кивнул и уважительно ответил: «Обращайтесь, если что».

Мы направились к машине. Я хотел сесть за руль, но он меня остановил.

— Открой багажник и встань за ним. Сделай вид, как будто ты в нем роешься, ищешь что-то. Если я ошибся, мы отсюда уйдем вперед ногами. Но благодаря твоему раздолбайству можем это сделать не одни. Все понятно?

— Razdolbaistvo я не знаю, но остальное понятно.

— Прости, не хотел тебя заранее нервировать.

Точно в назначенное время перед зданием остановился темно-синий BMW. Из него вышел человек, открыл все дверцы и багажник, встал рядом с машиной. Невысокого роста, плотный, лет сорока. Ничего примечательного в нем не было, если не считать кипы. Нас, скрытых багажником Ford, он видеть не мог.

Отец смотрел на него долго, пристально, потом протянул руку внутрь багажника, забрал обе Beretta себе, мне протянул CZ.

— Иди за мной слева в метре, чуть сзади. Не отставай и не забегай вперед. Я остановлюсь — ты тоже тормози.

Мы подошли к BMW и остановились. Человек в кипе произнес единственное слово: «Коэн». Отец кивнул и показал мне, чтобы я сел на заднее сиденье.

В следующий раз наш провожатый заговорил через полчаса. Столько времени нам понадобилось на то, чтобы выехать на Кутузовский проспект и километров через семь свернуть на оживленную трассу, которая показалась мне Московской кольцевой, но я не был уверен, так далеко мои знания местной географии не распространялись. С нее — прямо под запрещающий знак — на неприметную узкую дорожку, которая вела в на удивление ухоженный лес. Очень скоро мы подъехали к каменному забору высотой метра три. Перед воротами торчали заградительные клыки. Остановились.

— Мы на месте, — сказал человек в кипе. — Дальше другие люди.

— Не возражаете, если мы тут у вас оставим кое-что? Три ствола, собственно, но они чистые, если вас это беспокоит. Как-нибудь потом заберем.

— Не беспокоит. Оставляйте.

Из ворот вышли трое и направились к нам.

— Узнаешь? — спросил отец. — Обычные дорожные рабочие, даже без жилетов видно.

Они подошли, внимательно осмотрели нас, сказали: «Идемтe». По ту сторону забора нас тщательно обыскали. Потом посадили в стоявший впритык к воротам Viano, сели вместе с нами. Через километр остановились у дома — небольшого и ничем не примечательного.

— Дальше я один. — сказал отец. — Ты будешь ждать меня здесь.

Он вышел и остановился у двери минивэна. Потом обернулся.

— Сын. Извини, просто вдруг захотелось тебе это слово сказать. Соскучился, давно не произносил.

Вернулся он через полтора часа.