О героической обороне своей столицы, которую бросили князья и бояре, рассказывается в повести о разорении Москвы Тохтамышем в 1382 году. В повести ярко описан подвиг городского населения. «Плач» о разорении Москвы проникнут глубоким лиризмом.
В «Слове о жизни и преставлении царя русского, великого князя Дмитрия Ивановича» проводится идея о необходимости сильной великокняжеской власти. Это произведение было созвучно тем процессам объединения, которые происходили в стране.
Завоевание турецкими захватчиками Константинополя и славянских стран Балканского полуострова также вызвало свой отклик в русской литературе. Большую популярность на Руси имела повесть Нестора Искандера о взятии Константинополя. В повести на примере обороны города ярко выступает мысль о необходимости защиты отечества, столь близкая русскому народу.
В Москве XIV—XV веков при княжеском дворе и митрополичьей кафедре возникают летописные своды. В них проводилась идея политического объединения русских земель. Международное значение Москвы, как столицы складывающегося единого Русского государства, определило интерес к вопросам всемирной истории. Известный писатель Пахомий Логофет составил «Русский хронограф», в котором проводит мысль о единстве славянских народов. В своем произведении он исследует историю развития братских народов, проводит параллели их исторических судеб с исторической судьбой русского народа, обосновывает необходимость связи Руси с южными и западными славянами.
Помимо борьбы военной и политической, помимо экономического подъема важное значение имели рост народного самосознания, концентрация духовных сил общества, воспитание высоких моральных качеств личности.
Этим целям служила агиографическая литература, имевшая учительский характер в Средние века и сложившаяся в Древней Руси в один из наиболее развитых жанров. Особенно важны для объективной роли этой литературы в рассматриваемый период жизнеописания деятелей отечественной истории, созданные древнерусскими авторами.
«...Древнерусский биограф своим историческим взглядом смелее и шире летописца обнимал русскую жизнь»,— писал историк В. О. Ключевский.
Если в XII—XIII веках изображения людей статичны и монументальны, напоминают собой геральдические фигуры, то в житийной литературе XIV — начала XV веков все движется, все меняется, насыщено эмоциями, полно экспрессии. В русской агиографии элементы проявления эмоционально-экспрессивного стиля связывают с именами Киприана, Епифания Премудрого, Пахомия Логофета.
Глубокой философичности достигает агиографический жанр в творчестве Епифания Премудрого. Об этом писателе и мыслителе известно, что он родился в Ростове, постригся в местном монастыре, большую часть жизни прожил в Троице — Сергиевой обители, совершил путешествие в Палестину и на Афон, умер около 1420 года.
Главные его творения «Житие Стефана Пермского» и «Житие Сергия Радонежского».
Широко образованный человек, щедро одаренный от природы Епифаний пишет о себе смиренные слова: что слаб умом и словом невежественен,— тут же опровергая самого себя своим писательским талантом.
Лично знавший Стефана, много беседовавший с ним, Епифаний собрал все фактические сведения после его кончины и написал торжественным возвышенным стилем его жизнеописание.
В центре описания помещено описание высокого духовного подвига Стефана — просвещения языческого народа, жившего в Пермской земле. Стефан создал азбуку для неимевшего письменности народа, потому он сравнивается со славянским первоучителем Кириллом Философом и просвещёнными эллинами.
Пермская земля получила начало духовного просвещения. Стефан явился просветителем высокого уровня, приобщившим малый народ к развитой славянской и европейской цивилизации, став прообразом тех русских просветителей, которые несли достижения культуры многим народам многонационального Российского государства.
Епифаний не идеализирует реальную действительность. Он ярко и психологически достоверно изображает языческие обряды пермяков, их поклонение священной березе, описывает противоборство Стефана с волхвом Памом, защищавшим древние верования местного населения.
Жрец Пам пытается скомпрометировать Стефана, через которого власть Москвы ляжет тяжелой рукой на дикое, но свободное население. Здесь у агиографа проступает понимание сложности и неоднозначности отношений великокняжеской власти и подчиненных ей народов, которые вырастут в серьезный национальный вопрос, и тот станет одним из труднейших в будущей Российской империи и позднейшей истории.
Так в рамках житийной литературы осмыслялись сложные проблемы политического и культурного развития Руси.
Более документально и повествовательно «Житие Сергия Родонежского», которое Епифаний написал уже на склоне лет.
Епифаний подробно освещает детские и юные годы отрока Варфоломея (мирское имя Сергия). Обычно в житийной литературе описывается, как святой с младых лет поражает всех успехами в учебе. Но в данном житии отрок долго не мог уразуметь книжную грамоту, пока явившийся ему старец не просветил Варфоломея.
После смерти родителей юноша покидает отчий дом, уходит с братом в пустынное лесное место и ставит первый небольшой деревянный храм во имя Троицы.
Сквозь все житие проходит тема Троицы, которая будет осмысляться на Руси не только в литературе, но и в искусстве как один из наиболее философических символов, выражающих тайну бытия природного и человеческого.
В этом же построенном им храме он принимает в двадцать три года постриг под именем Сергия и начинает иноческую жизнь.
В жизнеописании Сергия есть немало ключевых эпизодов, выражающих подлинную суть этого человека. Показателен один из них, называемый «О бедности одежды Сергия и о некоем крестьянине».
Сергий всегда носил самую бедную, худую и простую одежду. И пришел однажды слышавший о его славе крестьянин, чтобы поклониться ему. Вместо знатного, богато одетого, полного величия, окруженного слугами духовного владыки он увидел работающего в огороде старца, одетого худо и нище. Привыкший отличать сильных мира сего по внешнему великолепию, невежественный земледелец не мог сразу постигнуть духовное величие старца. Лишь потом, после дружеской беседы, после почета, оказанного Сергию приезжим князем, устыдившийся крестьянин проникся глубоким уважением к подвижнику.
Подобные эпизоды, выражающие философскую притчу о подлинном величии и внешнем почитании, нередко встречаются в мировой литературе. По Диогену Лаэртскому, философ Зенон одного из своих учеников, отличавшегося красотою и богатством, намеренно посадил на грязную скамью, чтобы тот испачкал свою одежду, а потом отвел ему место среди нищих, чтобы он терся об их лохмотья с тем, чтобы смирить его заносчивость: «Ничего нет неприличнее гордыни, а в молодых людях особенно».
Ни одного письменного источника не сохранилось от Сергия, ни одного сочинения он не создал, но за мудрость свою был прославлен уже современниками и еще более потомками (подобно Сократу, не писавшему книг и ставшему, несмотря на это, олицетворением древнегреческой мудрости).
Сергий Радонежский оказался причастным к судьбам многих великих людей Руси. Глава русской церкви митрополит Алексий, как и великие князья, убеждал Сергия стать его преемником, но тот не захотел уходить из Троицы, где и был положен после кончины в построенном им самим храме.
РУССКАЯ КУЛЬТУРА XIV—XV ВЕКОВ
Расцвет русской культуры в XIV—XV веках связан не только с экономическим и политическим развитием страны, с ростом народного сопротивления, с победоносной Куликовской битвой, но и с проникновением Предвозрождения на русскую почву, которое породило новое видение мира, усилило интерес к человеческой личности и духовному развитию.
Высокого уровня развития достигло искусство русской живописи. Создалась замечательная школа, выдающимся представителем которой был русский художник Андрей Рублев.
Использовав и переработав художественное наследие предшествующего периода, Андрей Рублев довел его своим гением до невиданного совершенства. Кисти Рублева принадлежит икона «Спаса» из собора Саввино-Сторожевского монастыря и замечательный иконостас владимирского Успенского собора.
Преподобный Сергий Радонежский, под влиянием идей которого сформировалось мировоззрение Андрея Рублева, был выдающейся личностью своего времени. Он ратовал за преодоление междоусобиц, деятельно участвовал в политической жизни Москвы, всячески способствовал ее возвышению, мирил враждовавших князей, содействовал объединению русских земель вокруг Москвы.
Особой заслугой Сергия Радонежского было его участие в подготовке Куликовской битвы. Своими советами и духовным опытом он помогал Дмитрию Донскому, укреплял в нем уверенность в правильности избранного пути. Наконец, именно он благословил русское воинство перед Куликовской битвой.
Личность Сергия Радонежского обладала особым авторитетом для современников, на его идеях было воспитано поколение людей эпохи Куликовской битвы. Андрей Рублев как духовный наследник этих идей воплотил их в своем творчестве.
Замечательным творением Рублева является иконостас Троицкого собора в Троице-Сергиевом монастыре и особенно иконы «Троица» и «Жены-мироносицы у гроба Христа».
Другом и ближайшим помощником Андрея Рублева был Даниил Черный. Ими была воспитана целая плеяда русских живописцев.
Работы Андрея Рублева и художников рублевской школы были созданы в пору наивысшего расцвета московской живописи в XV веке. Приобщившись в силу исторических условий к византийскому искусству, оказавшему воздействие на культуру большинства стран восточнохристианского мира, московские мастера сумели преодолеть византийское наследие, усвоив его отдельные элементы и приемы.
Андрей Рублев и художники его школы отказались от аскетизма и суровости византийских образов, от их отвлеченности, однако их античную, эллинскую основу претворяли в своем искусстве. Традиционные образы они наполняли новым содержанием, соотнеся его с главнейшими идеями времени: объединением русских земель в единое государство и всеобщим миром и согласием.
Ведущая роль во всем русском изобразительном искусстве того времени принадлежала иконописи, без которой не могла обойтись ни одна церковь. В 70-х годах XIV века в Новгороде, где уже сформировалась самобытная художественная школа живописи, появляется выходец из Константинополя — Феофан Грек. Огромна роль этого художника в развитии сначала новгородской, а затем московской школы живописи.
Преемником высоких традиций живописи Андрея Рублева стал художник Дионисий с сыновьями Феодосием и Владимиром. Они расписали церковь в Пафнутьево-Боровском монастыре и Собор Иосифо-Волоколамского монастыря. Самым выдающимся памятником творчества Дионисия являются фрески Ферапонтова монастыря.
Эпоха, когда творил Дионисий, была отлична от рублевской. Раздробленная Русь уступила место централизованному государству. Искусство было призвано выражать величие и славу Московской державы, и особенно ее верховной власти, что во многом определило творчество этого художника.
Формирование Русского централизованного государства выдвинуло задачу широко развернуть строительство крепостных сооружений в городах и монастырях. а в Москве возводить храмы и дворцы, отвечающие ее значению. Для этого в столицу были приглашены зодчие и каменщики из других русских городов, итальянские архитекторы и инженеры по фортификации.
Основным строительным материалом стал кирпич. Московский Кремль, вмещавший в себя резиденцию великого князя, митрополита, соборы, боярские дворы, монастыри, был расширен до нынешних размеров, а посад охватил его с трех сторон и был прорезан радиальными улицами.
Возникла Красная площадь, часть посада — Китай-город — была окружена каменной стеной, а затем каменная стена Белого города и дерево-земляная стена Земляного города окружили столицу двумя кольцами. Это и определило радиально-кольцевую планировку Москвы.
Монастыри-крепости, защищавшие подступы к городу, были созвучны Кремлю по своему силуэту. Со временем они стали композиционными центрами окраин Москвы.
Радиальные улицы с бревенчатыми мостовыми вели к центру через увенчанные башнями ворога Земляного и Белого городов. Жилая застройка городских улиц состояла в основном из двух-трех этажных домов.
Кремли других городов, как и в Москве, следовали в своих планах рельефу местности, а на ровных местностях имели правильные прямоугольные планы. Навесные бойницы и зубцы в виде ласточкиного хвоста, примененные итальянскими архитекторами в Московском Кремле, появились и в Кремлях Новгорода, Тулы, Коломны и других городов.
Свободнее от новых влияний были крепости дальних Кирилло-Белозерского и Соловецкого монастырей. Их мощные стены и башни сложены из крупных валунов и почти лишены декоративных украшений.
Сохранившаяся часть великокняжеского дворца в Москве, созданная архитекторами Марком Фрязиным и Петром Соларио, наделена чертами западной архитектуры, но по композиции близка к деревянным хоромам.
В архитектуре Успенского собора Московского Кремля, который было предложено строить наподобие одноименного собора во Владимире с целью подчеркнуть преемственность власти Москвы, архитектор Аристотель Фьораванти существенно переосмыслил традиции владимиро-суздальского зодчества. Собор в Москве мощнее по пропорциям и монументальнее своего прототипа.
Попытку перенести в русский храм мотивы раннего венецианского Возрождения предпринял архитектор Алевиз Фрязин при строительстве Архангельского собора.
От XIV—XV веков сохранилось несколько деревянных церквей. Более ранние — «клетские» — напоминают избу с двухскатной крышей и пристройками. Более поздние — высокие, восьмигранные, крыты шатром. Их стройные пропорции, контрасты суровых рубленых стен и резьбы галереек и крылец, их неразрывная связь с окружающим пейзажем — свидетельства высокого мастерства народных мастеров.