Иное положение сложилось в Новгородской земле. Высшим органом власти в Новгороде было общее собрание горожан — вече. Оно заключало договоры с князьями, приглашаемыми в Новгород на княжение, имело право на объявление войны и заключение мира, утверждения новых законов и отмены старых, а также осуществления верховного суда. Однако на деле власть была сосредоточена в руках крупного новгородского боярства и осуществлялась через боярский совет. Высшие должностные посты — посадник, тысяцкий и староста — выбирались из среды боярства на определенный срок. С властной структурой было тесно связано купечество. Вече использовалось боярами в качестве органа, мешающего князьям укрепить свои политические позиции в Новгороде. В то же время форма вечевой демократии помогала им удержать власть над остальными горожанами.

На протяжении XIV — XV веков центром объединения русских земель стала Москва. Возвышение Москвы объясняется рядом причин. Это был центр развитого земледелия. В Москве имелся значительный торгово-ремесленный посад. Население отдавало предпочтение сильной княжеской власти перед боярством. Москва располагалась на пересечении важных торговых путей, а ее удаленность от восточных и западных границ способствовала уменьшению вероятности опустошительных набегов как золотоордынцев, так и литовских князей. Москва находилась в центре формирующейся великорусской народности.

Расширение Московского княжества шло за счет подчинения соседних княжеств — Рязанского, Смоленского и других. В 1318 году московский князь Юрий Данилович после борьбы с тверским князем добился великого Владимирского княжения. Великокняжеская власть сосредоточила сбор золотоордынской дани в своих руках. Но во время междоусобиц московских и тверских князей Юрий Данилович был убит, а ярлык на великое княжение получил тверской князь Александр Михайлович.

После смерти Юрия в Москве с 1325 по 1340 годы правил его брат Иван Данилович Калита. Для укрепления своей власти он использовал интересы Золотой Орды. Для подавления восстания против татаро-монгольского ига в Твери в 1327 году, Иван Калита привел туда войско из Орды. Восстание было подавлено, а основной соперник, тверской князь Александр Михайлович, бежал.

После получения Иваном Калитой в 1328 году ярлыка на великое княжение, борьба между Москвой и Тверью закончилась и великое Владимирское княжение теперь, как правило, занимали московские князья. Большое значение для расширения влияния Москвы имело перенесение туда из Владимира митрополичьей кафедры. Москва становится и духовным центром нарождающегося государства.

Захватом русских земель сопровождалось усиление Великого княжества Литовского во время правления Ольгерда. Были захвачены Чернигово-Северское, Киевское, Переяславское и Смоленское княжества. Новгород, Тверь, Псков и Рязань были подчинены литовскому влиянию. В это же время Руси с северо-запада угрожали шведы.

В 1348 году войска шведского короля Магнуса Эрихсона высадились в устье Невы и захватили город Орешек. Вскоре объединенными московско-новгородскими силами Орешек был освобожден.

В 1368 году великий литовский князь Ольгерд в союзе с тверским князем Михаилом собрал большие силы и выступил в поход на Москву. Спешно сформированный и высланный навстречу врагу московский сторожевой полк был разбит. Однако взять Москву Ольгерд не смог.

Во второй раз с большим войском, состоящим из литовцев, тверской и смоленской дружин, Ольгерд двинулся на Москву в 1370 году. Под Волоколамском состоялась решительная битва. Так и не взяв город, Ольгерд подошел к Москве. Простояв десять суток под стенами, Ольгерд начал мирные переговоры и в результате было заключено перемирие.

Третий поход на Москву состоялся летом 1372 года. На этот раз московская дружина разбила сторожевой отряд Ольгерда, заставив его отступить с обещанием о невмешательстве в дела Москвы и Твери.

В 1375 году произошла битва московского князя Дмитрия Ивановича с тверским князем Михаилом. Михаил сумел получить от золотоордынского князя ярлык на Великое Владимирское княжение, а Дмитрий отказался его признать. В походе на Тверь приняли участие военные силы из всех русских земель, в том числе и из удельных княжеств самой Тверской земли. Тверской князь под натиском крупных военных сил вынужден был сдаться. Ему пришлось отказаться от самостоятельного ведения внешней политики.

ДИПЛОМАТИЯ НА РУСИ XII — XV ВЕКОВ

Со второй половины XI века Киевское государство распадается на уделы, то есть происходит распад на ряд обособленных княжеств, который начался после смерти Ярослава и завершился в XII веке. Но сношения Киевской Руси с Византией и Западной Европой при этом не прекратились.

С Византией постоянная связь поддерживалась благодаря подчинению русской церкви константинопольскому патриарху. Но связи были не только церковные. У Руси и Византии был общий враг — половцы, одинаково угрожавшие благосостоянию обеих стран.

Если в X веке Империя натравливала печенегов на Русь, то теперь она нуждалась в союзе с русскими князьями, чтобы ослабить опасность со стороны половцев. Между византийскими императорами и русскими князьями заключались наступательно-оборонительные союзы.

Проводником византийской политики на Руси был митрополит киевский, назначенный патриархом из греческого духовенства и фактически являвшийся агентом константинопольского правительства.

О тесных связях с Византией в эту эпоху свидетельствуют и брачные связи между русскими княжескими домами и византийским императорским домом. Владимир Мономах был по матери внуком императора Константина Мономаха, от которого и принял свое греческое прозвище «единоборца». Дочь самого Владимира была замужем за Леоном, сыном императора Диогена, одна из внучек — за царевичем из дома Комнинов.

Сохранялись стародавние связи и со странами Северо-Западной Европы. Владимир Мономах был женат на Гите, дочери англосаксонского короля Гаральда.

Особенно прочные и оживленные отношения существовали между Южной Русью и непосредственно к ней примыкавшими Польшей и Венгрией.

На общих «снемах» (съездах) с венгерским королем и польскими князьями обсуждались вопросы международной политики. Снемы сопровождались увеселениями — пирами и турнирами. Так, венгры, прибывшие на помощь к Изяславу Мстиславичу киевскому, устроили наездничьи потехи: «играли на фарях (конях) и на скакунах», и киевляне «дивились венграм, множеству их слуг и коням их».

Немалое политическое значение имели в эту эпоху и брачные союзы русских князей с правящими домами соседних государей. Напрасно греческое духовенство внушало русским князьям, что «недостойно зело благоверным князьям отдавать дочерей своих в страны, где служат на опресноках». Политические соображения брали верх над религиозными предписаниями.

По наблюдению одного из исследователей польскорусских отношений, Линниченко, польский двор зорко следил за политическим положением в Руси и искал браков с той княжеской линией, которая в данную минуту была могущественней.

Политическое значение брачных союзов между Венгрией и Русью видно хотя бы из обручения Даниила Романовича галицкого в детстве с малолетней дочерью венгерского короля Андрея. Вступали русские князья в брачные союзы и с чешскими князьями.

Две самые могущественные политические силы средневековой Европы — Германская империя и папство — не остались вне дипломатического кругозора Киевской Руси. Сын Ярослава Мудрого Изяслав в борьбе с братьями искал содействия у германского императора. Его соперник и брат Святослав избежал вмешательства Германии только путем непосредственных переговоров с немецким императором. Успех, достигнутый им, объясняется тем, что сам он был женат на сестре одного из крупнейших германских феодалов, Бурхарда, епископа трирского, который и служил посредником в переговорах.

Искал сближения с Германией и третий сын Ярослава Всеволод. Его дочь Евпраксия была замужем за маркграфом Бранденбургским и, овдовев, обвенчалась с императором Генрихом IV.

В поисках союзников для своего восстановления на киевском троне Изяслав Ярославич послал сына в Рим к папе и даже признал себя данником римского престола, принес должную присягу «в верности князю апостолов» и «принял царство опять, как дар св. Петра» из рук папы Григория VII. Демарши папского престола в Польше в пользу Изяслава привели к возвращению его в Киев при содействии Болеслава Смелого.

В другом случае инициатива сближения шла от самого папского престола. В 1245 году под влиянием паники, охватившей всю Европу перед лицом монголо-татарской опасности, папа Иннокентий IV держал собор в Лионе о положении «святой земли» (Палестины) и об отражении монголо-татар. На соборе было решено обратиться за помощью к «русскому королю», то есть Даниилу Романовичу галицкому.

Завязавшиеся сношения завершились торжественным примирением католической церкви с русской, но церковная уния преследовала чисто политические цели — создание союза для борьбы с монголо-татарами.

Очевидно, ту же задачу имело и папское посольство к новгородскому князю Александру Ярославичу (Невскому). Союз между папским престолом и ЮгоЗападной Русью был закреплен коронованием Даниила Романовича королевской короной из рук папских легатов. Международное значение этого акта само собой очевидно. Принять предложение папы убедили Даниила польские князья и вельможи, заявив ему: «возьми венец, и мы тебе на помощь против татар».

С возникновением торговых немецких городов в Прибалтике между ними и русскими городами завязались оживленные торговые сношения, заключались договоры, носившие торговый характер. Эти договоры имели задачей урегулировать условия торговых сношений русских городов с немецким купечеством.

Договоры Новгорода 1192, 1257 и 1270 годов и Смоленска 1229 года с немецкими городами Прибалтики еще сохраняют черты, характерные для X века. Купец, находясь в чужой стране, должен был дипломатическим путем устанавливать свои взаимоотношения с местным населением как в области гражданской, так и в уголовной и политической. Поэтому и здесь уделяется много места порядку разрешения возможных столкновений и исков. И тут в основу полагается русское право, к этому времени уже кодифицированное в «Русской правде».

Впрочем, ввиду трудности полного подчинения иностранцев действию русского права, новгородские договоры допускали применение жребия — своеобразного «суда божия»,— порядок, который сохранялся в Северо-Восточной Руси в отношении иностранцев еще в XVI и XVII веках.

Особо оговаривалось обоюдное обязательство: купцов «в дыбу не сажать и в погреб» (тюрьму); оно гарантировало личную безопасность торговцев в чужом государстве. В условиях постоянных междоусобных войн очень важно было соглашение о признании купцов, ездивших с товарами, нейтральными лицами, которым предоставляется «путь чист» через воюющие между собой земли.

Большое место в договорах с немцами занимали чисто торговые вопросы: пути, которыми должны следовать иностранные гости, порядок уплаты долгов, единство мер и весов, размеры торговых пошлин и так далее.

При политической раздробленности Русской земли дипломатические отношения не могли ограничиться только теми или иными отношениями с соседними государствами.

Особое значение приобретали дипломатические отношения между отдельными княжествами, на которые распалось Киевское государство.

Урегулирование мелочных споров и взаимных претензий между мелкими государями — вотчинниками — составляет главное содержание этой дипломатии. Лишь временами князья объединяются перед лицом общей опасности.

Уже вскоре после смерти Ярослава установилась практика разрешения междукняжеских споров на таких же снемах (съездах), на каких разрешались международные конфликты. На снемы съезжались заинтересованные князья и в общем шатре, «сидя с братьями своими на одном ковре», совместно с наиболее доверенными дружинниками, обсуждали все очередные вопросы.

Этим путем разрешались поземельные споры. На съездах решались общие военные предприятия. В 1103 году на Дол обском съезде Владимир Мономах и его двоюродный брат Святополк Изяславич, после длительных споров, в которых принимали активное участие их дружинники, сговорились об общем походе на Половецкую землю.

На съездах же принимались и общеобязательные для всех союзников правовые нормы: так, на общем съезде сыновья Ярослава утвердили дополнения к «Правде» их отца.

Таким образом, на съездах устанавливались принципы общей политики, обязательной для всех князей. На Любечском съезде, который попытался разрешить споры из-за волостей, было провозглашено прекращение феодальных усобиц: «Почто губим Русскую землю, сами на себя котору делая?» — заявляли князья. Тогда же, по-видимому, было принято решение, что князь, нарушивший постановление о том, что «отныне имемся по едино сердце!», лишается волости (княженья), а боярин — головы.

Решения съездов, подобно международным постановлениям, скреплялись крестным целованием. Участники соглашения брали на себя обязанность силой проводить его в жизнь, памятуя об общей пользе.

Действительно, когда после Любечского съезда один из его участников, князь волынский Давид Игоревич, вероломно захватил и ослепил галицкого князя Василька, то прочие князья, участвовавшие на съезде, во главе с Владимиром Мономахом, выступили против него и его соумышленника князя киевского Святополка Изяславича.

Со Святополком они вскоре помирились, потребовав, чтобы он принял участие в карательной экспедиции против Давида, а самого Давида заставили явиться на новый снем. Здесь было решено отнять у него Владимир-Волынский, «затем, что ты вверг нож в нас, чего не бывало в Русской земле!»

Наряду со снемами в силе были и соглашения между отдельными князьями. Характерно, что и в таких случаях к дипломатическим переговорам привлекались третьи лица — союзные князья и их дружинники.

Иногда посредниками выступали женщины из княжеской семьи. Так, мачеха Владимира Мономаха, вдова его отца Всеволода, по просьбе киевлян, примирила своего пасынка с киевским князем Святополком. Владимир «преклонился на просьбу княгини, потому что чтил ее, как мать, отца ради своего».