Оригинальность суждений напрочь отсутствует в книге. Само название также оказалось позаимствованным. Еще святого Иеронима в начале V века называли «молотом еретиков». Позднее этот титул носили Бернард из Ко и Гергард Гроот. Написанная в изуверском тоне против евреев книга инквизитора Иоанна из Франкфурта, опубликованная в 1420 году, носила название «Молота иудеев».

Успех этой книги в Германии объяснялся именно ее типичностью, а не оригинальностью. «Молот ведьм» был доступен самому невзыскательному читателю и не мог натолкнуться ни на какие возражения с его стороны. Воспринимаемая так же естественно, как погода, книга стала всенародным достоянием.

В «Молоте ведьм» было сконцентрировано все, что могла дать богословская мысль того времени. Инститорис и Шпренгер использовали цитаты из трудов Аристотеля и Фомы Аквината, папы римского Григория Великого и рабби Моисея, Бонавентуры и Иоанна Златоуста, Оригена и Вильгельма Парижского.

«Молот ведьм» состоит из трех частей. Первая часть — теоретическая. Она заключает 18 головоломных вопросов, на которые даны простые ответы. Например, на вопрос может ли дьявол через инкуб и сук-куб производить людей, после ссылки на Фому Аквината следует положительный ответ.

На вопрос, почему ведовством занимаются преимущественно женщины, следует ответ, что женщина по существу своему склонна к меньшей вере, нежели мужчины. Известно также, что женская похоть не знает границ и что женщина есть «красиво окрашенное естественное зло».

Некоторые вопросы авторы книги решали путем ссылок на собственный опыт и на общеизвестные факты. Например, вопрос о том, могут ли ведьмы превратить людей в животных, получил решение путем рассказа о молодой девушке, которая стала кобылой, но была спасена святым Макарием. Такой же была аргументация и по вопросу об истреблении детей во чреве матери — было приведено свидетельство папского инквизитора из Комо о том, как в его области на ночном собрании ведьм был съеден неродившийся ребенок. По этому поводу в Комо была сожжена 41 ведьма.

Самим инквизиторам колдуньи не страшны, так как они, де, творят правое общественное дело. Попавшая в руки инквизиции колдунья делалась уже как бы застрахованной от вмешательства в ее пользу дьявола. Самое большее, на что могла рассчитывать арестованная ведьма,— самоубийство, внушенное дьяволом. Множество документов этого периода свидетельствуют о частых самоубийствах в тюрьмах инквизиции. Самоубийство осуждалось инквизиторами, так как оно лишало их возможности обнаружить других виновных.

Вторая часть «Молота ведьм» посвящена двум коренным вопросам — кому не приносит вред колдовство и какими средствами можно устранить колдовство?

Третья часть — юридическая. В ее 35 вопросах рассматривалось, как следует начинать процесс против ведьм, как его вести и как закончить. В этой части разрешались побочные юридические казусы и устанавливалось, что позорное пятно ереси так велико, что к разбору этого преступления допускаются даже крепостные для свидетельства против своих господ, а также преступники и люди, лишенные прав.

«Молот ведьм», в первую очередь, был адресован светским властям. Инститорис и Шпренгер подчеркивали, что европейские правители не должны стоять в стороне в вопросе об искоренении ведомства. Еретички и грешницы являются, де, одновременно преступницами и зловредительницами.

Эти положения Инститориса и Шпренгера получили полное одобрение Латеранского собора 1514 года. Собор постановил, что ведовство является смешанным преступлением, и оно должно подлежать наказанию как с канонической точки зрения, так и со светской.

Это решение имело огромное значение. Уже в конце XV века в ряде западноевропейских государств инквизиция потеряла свои позиции. Светское законодательство получило от него в наследство преследование ведовства. Следуя ему, законодательство тех стран, где была уничтожена инквизиция, сурово карало всякое проявление колдовства, считая его исключительным видом преступления и применяя к «колдунам» методы инквизиционного судопроизводства.

Возражения некоторых юристов о невозможности для светского суда руководиться в своей практике «невидимыми преступлениями», каковыми являлись ночные полеты ведьм, оспаривались церковью на том основании, что уже давно доказана специфичность ведовских преступлений, которые, де, требуют совершенно иного к себе подхода.

Из других произведений, которые предшествовали печально знаменитому «Молоту ведьм» следует отметить также знаменитое сочинение «Муравейник» известного доминиканца и инквизитора Иоанна Нидера, венского профессора теологии, впоследствии приора доминиканских монастырей Нюрнберга и Базеля.

«Муравейник» был опубликован в 1441 году и в короткие сроки переиздавался семь раз. В нем подробно сообщалось о похождениях дьявола и утвердительно решался вопрос, может ли родиться ребенок от сношения дьявола с человеком. По мнению Нидера, забеременевшая от дьявола девушка часто не теряет девственности. Однако «подобная беременность зачастую — одна лишь видимость: разрешение от бремени кончается ветром».

Причину этого Нидер видел в «муравьиных яйцах», которые дьявол заставлял проникать в женское тело. В качестве доказательства автор «Муравейника» приводил следующий факт. Когда он был еще студентом Кельнского университета, одна 16-летняя девушка проглотила муху, залетевшую ей в рот. Муха, де, оказалась дьявольского происхождения, и девушка с тех пор сделалась одержимой.

Нидер знал также одну «святую женщину», которую изнасиловал дьявол, причем оплодотворил ее настоящим мужским семенем в таком количестве, которым «могла обладать разве тысяча мужчин».

В 1453 году большую популярность в Священной Римской империи завоевало обширное сочинение инквизитора Северной Франции Николая Жакье. Это сочинение было посвящено доказательству реальности колдовского могущества.

По словам Жакье, в колдовских сектах участвовали не только женщины, но и мужчины. Даже духовные лица и монахи зачастую не могут, де, устоять, против заманчивых предложений демонов, которые дают им возможность насылать на людей болезни, сумасшествия и смерть. Находящиеся под покровительством демонов могут портить плоды, жатву и супружескую жизнь.

Жакье писал: «На собраниях, которые чаще всего происходят по четвергам, оплевывается крест, остии подвергаются издевательству, происходят кровосмесительство и интимная связь со злыми духами».

Утверждение некоторых свидетелей шабаша о том, что они, де, на собраниях видели ведьм, но не демонов, Жакье толковал в том смысле, что демоны умеют «одним показываться, а для других быть невидимыми». В заключении своей книги Жакье требовал, чтобы никакое раскаяние не спасло одержимых, а тем более союзников дьявола, от возмездия — они, безусловно, должны передаваться в руки светским властям.

Сочинение Николая Жакье «Бич» сразу же было воспринято как руководство к действию не только инквизиторами Германии, но и других земель.

-=ГЛАВА 5=-

СКАНДИНАВСКИЕ СТРАНЫ В XII — XV ВЕКАХ

Особенностью скандинавского феодализма, отличавшей ее от феодализма других западноевропейских стран, было более замедленное его развитие.

Крепостное право уже исчезло в Италии, Франции и Англии, а в Дании оно только оформлялось. Когда в Италии и в Германии цеховая организация ремесел становилась уже помехой нарождающемуся капитализму, в Швеции она только появилась.

Церковь на скандинавском севере боролась с дохристианскими культами в то время, когда в других странах Западной Европы ей уже приходилось вести борьбу с бюргерской ересью.

И рост производительных сил отличался также достаточной замедленностью. Еще в XIII веке даже в самой развитой и густонаселенной Дании трехполье сочеталось с двухпольем, а из высеваемых злаков преобладали рожь и ячмень. В горах было еще обычным явлением мотыжное земледелие.

Огромную роль в хозяйственной жизни Дании, Швеции, а особенно Норвегии и Исландии, продолжало играть экстенсивное пастбищное скотоводство, горное и лесное. Естественно, процветал рыболовный, а на океанском побережье и китобойный промыслы. Мореходство обеспечивало, прежде всего Норвегии и Дании, постоянную связь с континентом. Богатые горные разработки железа и меди давали Скандинавским странам металл для выделки орудий производства, а впоследствии и для экспорта.

Средневековая Скандинавия, кроме отдельных районов Дании, почти не знала крупных феодальных поместий. Удобных для землепашества земель на севере было очень мало. Потребность скандинавской знати в барщине была невеликой. И это обстоятельство делало излишней крепостную зависимость крестьянства.

Специфическим скандинавским явлением был работник, наделенный клочком земли или усадьбой (хусмен). Подлинными же владельцами земли являлись короли и церковь. Скандинавии стала присуща своеобразная форма внеэкономического принуждения — принуждение малоземельных и неимущих сельских жителей к труду по найму у крепких хозяев.

Более быстро процесс феодализма шел в Дании. К XIV веку основную массу крестьян составляли уже лично зависимые держатели. А в XV веке аграрный строй местами мало отличался от северогерманского.

В Швеции процесс этот шел гораздо медленнее. В старейшем областном законе этой страны — «Вестъётской правде» начала XIII века нет даже специальных шведских терминов для обозначения феодалов, которые оказывались таким образом как бы скрыты в формально равноправной массе свободных собственников — бондов.

Очень долго в Швеции сохранялось рабство. Держатели чужой земли составляли даже в XV веке меньшинство крестьян.

Причина этого отставания Швеции от своих скандинавских соседей заключалась, скорее всего, в том, что она находилась в сравнительной изоляции как от Западной Европы, поскольку южная часть Скандинавского полуострова в средние века была датской, так и от Восточной, поскольку торговые пути пришли в упадок. Татаро-монгольское нашествие косвенно сказалось и на Швеции.

Несколько иную картину представляло развитие Норвегии. Ряды крестьян-собственников таяли тут быстрее, большая часть земли в стране сосредотачивалась в руках короля, светской и особенно духовной знати. В то же время Норвегия, как и Исландия, отражала основные черты, определявшие отсутствие в Скандинавии признаков феодализма, которые были свойственны таким странам Западной Европы, как Франция, Англия и другие. Причиной тому были система хуторов, удаленных и изолированных друг от друга, и та важная роль, которую в экономической жизни этой страны играли морской промысел и горное скотоводство.

Процесс феодализации, начавшийся в Норвегии раньше, чем в Швеции, как бы остановился на своей первичной стадии. Хотя крестьян-владельцев было меньше, чем в Швеции, их права были еще ближе к полной собственности, чем права шведских крестьян. Точно так же крупные землевладельцы-феодалы определились в Норвегии раньше, но оказались малочисленнее и слабее шведских.

Скандинавские страны не знали или почти не знали феодальной раздробленности. Держатели королевских бенефициев, в Скандинавии их называли ленами, как правило, не становились здесь наследственными владельцами пожалованных земель и не получали над населением этих земель столь широких прав (например, судебных), как немецкие или французские феодалы. «Варварские» королевства эпохи викингов непосредственно развивались здесь в централизованные раннефеодальные монархии, окончательно сложившиеся в Дании к середине XII века при королях Вальдемаре I и Вальдемape II, в Норвегии — в середине XIII века при потомках Сверри, а в Швеции — в конце XIII века при сыновьях ярла Биргера — Фолькунгах.

На рубеже XIII — XIV веков после напряженной борьбы между королями и знатью феодалы Скандинавских стран удовольствовались ограничением королевской власти при помощи съездов знати и постоянного государственного совета. Датский король был обязан давать при вступлении на престол особое обязательство соблюдать все вольности дворянства. Обязательство это фиксировалось в так называемой капитуляции.

Государственный совет — риксрод — стал важнейшим правительственным учреждением в Скандинавских странах, нередко решавшим вопрос об избрании короля, распределении ленных пожалований и направлении внешней политики.

Сильная и поддерживаемая знатью центральная власть позволила Скандинавским государствам возобновить свою внешнеполитическую экспансию. Во второй половине XII века датские короли огнем и мечом покорили поморских славян, а в начале XIII века — часть Эстонии и немецкие города в районе Нижней Эльбы. Почти все эти завоевания были, впрочем, вскоре утрачены датчанами.

Короли Швеции уже с середины XII века стремились захватить Финляндию, но первый решающий шаг к ее завоеванию был сделан лишь сто лет спустя ярлом Биргером. Попытка вторгнуться в пределы Руси окончилась поражением шведского войска на Неве в 1240 году.

Покорение Финляндии шведским королям удалось завершить лишь в XIV веке.

Экспансия норвежских королей в северном направлении — к Кольскому полуострову — была остановлена новгородцами.

Особенностью развития Скандинавских государств было еще и то, что аристократия отдельных стран предпочитала ради сохранения своих политических вольностей и могущества иметь королей-чужеземцев и шла на заключение личных уний. То, что эти унии заключались между Скандинавскими странами, объяснялось их этнической языковой -и культурной близостью. Немалое значение имели и тесные имущественные и родственные связи представителей знати.

КАЛЬМАРСКАЯ УНИЯ

В 1363 году на шведский престол был приглашен северогерманский герцог Альбрехт Мекленбургский. Появление короля-немца на скандинавском престоле говорило о широком проникновении в Скандинавию германских элементов.

С одной стороны ганзейские купцы и саксонские ремесленники способствовали росту производства и торговли в Скандинавии. Но в то же время германская колонизация грозила Скандинавским государствам потерей территориальной целостности и даже независимости.