«Цветами осыпаны ноги странника,

Плодоносно крепко его тело,

Избавляется он ото всех грехов,

Смытых потом его странствий.

Странствуй же!»

«Странствуй!» — сказал мне брахман, — повторил Рохита и третий год прожил в лесу. А когда пошел он из леса домой, в деревню, ему встретился Индра, принявший человеческий облик, и сказал:

«У сидящего и счастье всегда сидящее,

У стоящего оно стоит прямо,

Без движенья оно лежит у лежащего,

И вперед идет счастье странника.

Странствуй же!»

«Странствуй!» — сказал мне брахман, — повторил Рохита и четвертый год прожил в лесу. А когда пошел он из леса домой, в деревню, ему встретился Индра, принявший человеческий облик, и сказал:

«Кали-век — это век лежащего,

Двапара — того, кто поднимается,

Трета — в долю достается вставшему,

Крита - вот удел того, кто странствует ^[246]

Странствуй же!»

«Странствуй!» — сказал мне брахман, — повторил Рохита и пятый год прожил в лесу. А когда пошел он из леса домой, в деревню, ему встретился Индра, принявший человеческий облик, и сказал:

«Кто странствует, себе добудет мед,

Добудет сладкий плод удумбары ^[247] .

Взгляни, как безупречно солнце,

Что странствует, не уставая.

Странствуй же!»

«Странствуй!» — сказал мне брахман, — повторил Рохита и шестой год прожил в лесу.

В лесу встретил он риши Аджигарту, потомка Суявасы, которого мучил голод. У Аджигарты было три сына: Шу нахпучха, Шунахшепа и Шунолангула. Рохита сказал ему: «Риши, я дам тебе сто коров, если ты уступишь мне одного из своих сыновей, чтобы выкупил я им жизнь свою».— «Только не его!» — сказал Аджигарта и прижал, к себе старшего сына. «И не его! — сказала мать, указав на младшего. А согласились они уступить среднего — Шунахшепу.

Отдав Аджигарте сто коров, Рохита взял Шунахшепу и пошел с ним из леса домой, в деревню. Явившись к Харишчандре, он сказал: «О отец мой!» Этим человеком я хочу выкупить свою жизнь». Тогда Харишчандра, придя к Царю Варуне, сказал ему: «Вон тот, кого я принесу тебе в жертву», — «Хорошо, — ответил Варуна. — Брахман, поистине, лучше, чем кшатрий». Он предписал Харишчандре совершить «раджасую» — «царское жертвоприношение» ^[248]и в день помазания царя вместо жертвенного животного принести в жертву Шунахшепу.

4

На этом жертвоприношении Вашвамитра был хотаром, Джамадагни — адхварью, Васиштха — брахманом ^[249]и Аясья ^[250]— удгатаром. ^[251]Вот привезли Шунахшепу, но не нашлось человека, который бы согласился привязать его к жертвенному столбу. Тогда сказал Аджигарта Сауяваси: «Дайте мне еще сто коров, и я привяжу его». Ему дали еще сто коров, и он привязал его. Вот привели Шунахшепу, привязали, прочли над ним заклинания и обнесли вокруг него священный огонь, но не нашлось человека, который согласился бы его заколоть. Тогда сказал Аджигарта Сауяваси: «Дайте мне еще сто коров, и я заколю его». Ему дали еще сто коров, и, наточив нож, он вышел вперед.

Тут подумал Шунахшепа: «Увы! Словно не человек я, — хотят меня заколоть. Призову на помощь богов!» И к первому из богов он воззвал к Праджапати, сказал такой стих:

«Кого призовем из бессмертных богов?

Чье прекрасное имя теперь восславим?

Кто возвратит нас Великому Беспредельному,

Чтобы вновь я увидел отца и мать?»

Ему ответил Праджапати: «Агни среди богов — самый близкий людям. Его призови на помощь». И Шунахшепа воззвал к Агни, сказав такой стих: ^[252]

«Агни — первый из бессмертных богов,

Его прекрасное имя теперь восславим.

Он возвратит нас Великому Беспредельному,

Чтобы вновь я увидел отца и мать!» ^[253]

Ему ответил Агни ^[254]: «Савитар — владыка всех начинаний. Его призови на помощь». И Шунахшепа воззвал к Савитару, сказал такие три стиха:

«Тебя, Савитар, даров желанных властителя,

Тебя, хранителя нашего вечного,

Мы умоляем о благосклонности!

Все благо, что для людей уготовано,

От хулы хранимое, невраждебное,

В обеих твоих руках покоится.

Благо, дарителям благ даруемое,

Да обретем мы с твоею помощью,

Да достигнем высот благоденствия!»

Ему ответил Савитар: «Ты связан в жертву Царю Вару-не. Его призови на помощь». И Шунахшепа воззвал к Царю Варуне, сказал тридцать один стих:

«Твоего царства, и мощи, и рвения, Варуна,

Не достичь ни одной птице в ее полете,

Ни этим вечно текущим водам,

Ни горам, чья сила смиряет ветер.

Светлый помыслами, Царь Варуна держит

Крону дерева в бездонном пространстве ^[255] ;

Корни — вверх, а ветви его вниз смотрят,

Сотворил Царь Варуна путь широкий,

По которому Сурья движется в небе,

И ему, безногому, дал он ноги,

Варуна, отвращающий зло от сердца.

Сотней, тысячью лекарств ты врачуешь,

Широка, неизбывна да будет твоя милость!

Далеко прочь прогони Богиню Смерти!

И избавь от грехов нас, что мы совершили!

Высоко вверху рассыпаны звезды;

Ночью видно их, а куда они днем уходят?

Нерушимо свершается воля Варуны:

Разливая свет, луна по ночам восходит.

Об одном прошу тебя, восхваляя гимном,

И о том же тебя жрец молит жертвой:

Среди нас безгневным пребудь, Варуна,

Не лишай нас жизни, Вездесущий!

Этот голос я слышу и днем и ночью,

Эту мысль я читаю в собственном сердце:

Да будет нам избавителем Варуна,

К нему из оков воззвал Шунахшепа!

Привязанный к трем столбам Шунахшепа

Воззвал из оков своих к сыну Адити.

Да дарует ему свободу Царь Варуна,

Мудрый, нелживый, пусть развяжет путы!

Твой гнев, о Варуна, мы укрощаем

Молитвами, жертвами, возлияньями.

Мудрый Асура, Царь, Владыка! ^[256]

Избавь от грехов нас, что мы совершили!

С ними стянувшие нас путы, Варуна,

Вверху, внизу и посередине!

Безгрешные, преданные сыну Адити,

Да обретем мы освобождение!

Если мы, людьми рожденные,

Днем за днем тобой установленный

Нарушаем закон, бог Варуна,

Не предавай нас, даже разгневанный,

Твоему оружию смертоносному,

Негодующий — твоей ярости!

Как возничий лошадь взнузданную,

Распрягаем своими гимнами

Мы твой разум для милости, Варуна!

Устремленные к благу вечному,

К тебе вдаль идут мои помыслы,

О, когда же склоним мы к милости

Варуну, властью украшенного,

Героя, взором все проницающего!

Царство общее у Митры с Варуной;

Не оставляют они, благосклонные,

Должники их, закон их чтущего.

Знает Варуна пути далекие

В поднебесье птиц пролетающих,

Знает путь кораблей, Моря измеривший!

Знает дорогу ветра Варуна,

Широкого, быстрого и могучего,

Знает богов, кто над ветром властвуют.

Хранитель законов, бог Варуна,

Восседает в своей обители;

Мудрому, все ему повинуется.

Оттуда он ясно видит, Всеведущий,

Все тайное и все незримое,

Что сделано и что будет сделано.

Да облегчит нам мудрый сын Адити

Пути какими привыкли мы следовать,

Да одарит нас жизнью долгою!

Золотой плащ накинут на Варуну,

Дорогое платье — его одеяние,

Вокруг восседают его соглядатаи ^[257] .

Повредить ему бессильны недруги;

Ни злодеи, ни люди, вред чинящие,

Посягнуть на бога не решаются.

И для нас для всех полной мерою

Отмеряет он дары небесные,

Пропитанье для тела нашего.

К нему, Взором Все проницающему,

Мои мысли, желания полные,

Устремляются, будто коровы к пастбищу.

Вновь и вновь хочу говорить с тобой!

Для тебя принесен мне сладкий мед,

Словно хотар, ты его пробуешь.

Вот я вижу теперь Всевидящего;

На земле колесницу его вижу я!

Да возрадуется он хвалам моим!

Моему призыву внемли, Варуна,

Будь сегодня ко мне милостив,

На тебя я уповаю, беспомощный.

Мудрый, ты повсюду царствуешь,

И земля и небо тебе повинуются.

Так услышь меня на пути своем!

Совлеки же с нас путы верхние,

Сними средние, развяжи нижние —

И даруй нам жизнь, Варуна!»

Ему сказал Варуна: «Агни — первый из богов и самый милостивый. Его восславь, и мы освободим тебя». И Шунахшепа восславил Агни такими двадцатью двумя стихами:

«Надень на себя одежды светлые,

Владыка силы, чтимый жертвами,

И соверши обряд наш жертвенный!

Сойди сюда, жрец, нами избранный,

О юный Агни! Тебя призываем мы

Своими молитвами и словом пламенным.

За нас эту жертву свершаешь ты,

Словно за друга — друг любимейший,

Отец — за сына, родич — за родича.

Пусть Арьяман и Митра с Варуной

На траву священную, будто смертные,

Рядом с нами сядут, Врагов Пожирателя!

Этой дружбе с нами возрадуйся,

Агни, первым жрецом родившийся!

И внемли нашим восхвалениям.

Когда богов чредой непрерывною

Чтим мы, Агни, своими жертвами,

Тебе одному — наше возлияние!

Да будет дорог нам Жрец, Владыка наш,

Любимый, избранный! И да будем мы

Ему, огнем богатые, дороги!

Ниспосылают, огнем богатые,

Боги смертным дары бесценные;

Огнем богатые, мы их славим гимнами.

Тебе поем мы, Агни, хвалы свои;

Ответь на них благоволением —

Благоволением и смертным бессмертного.

И эту жертву, и песнопения

Семи своими огнями милостиво

Прими от нас, Агни, Рожденный силою!

Тебя, словно коня долгогривого ^[258] ,

Я прославляю своими молитвами,