Нам в живых не увидеть. ^[104]

О деревья отчизны!

Долгим вздохом прощаюсь.

Льются, падают слезы

Частым градом осенним.

Мы уходим из устья

И поплыли рекою. ^[105]

Где Ворота Дракона? ^[106]

Их уже я не вижу.

Только сердцем тянусь к ним,

Только думой тревожусь.

Путь далек, и не знаю,

Где ступлю я на землю.

Гонит странника ветер

За бегущей волною.

На безбрежных просторах

Бесприютный скиталец!

И несет меня лодка

На разливах Ян-хоу. ^[107]

Вдруг взлетает, как птица.

Где желанная пристань?

Эту боль в моем сердце

Мне ничем не утешить,

И клубок моих мыслей

Мне никак не распутать.

Повернул свою лодку

И иду по теченью —

Поднялся по Дунтину

И спустился по Цзяну. ^[108]

Вот уже я покинул

Колыбель моих предков,

И сегодня волною

На восток я заброшен.

Но душа, как и прежде,

Рвется к дому обратно:

Ни на миг я не в силах

Позабыть о столице.

И Сяпу ^[109] за спиною,

А о Западе думы,

И я плачу по Ину —

Он все дальше и дальше.

Поднимаюсь на остров,

Взглядом дали пронзаю;

Я хочу успокоить

Неутешное сердце.

Но я плачу — земля здесь

Дышит счастьем и миром,

Но скорблю я — здесь в людях

Живы предков заветы.

Предо мною стихия

Без конца и без краю.

Юг подернут туманом —

Мне и там нет приюта.

Кто бы знал, что дворец твой

Ляжет грудой развалин.

Городские ворота

Все рассыплются прахом!

Нет веселья на сердце

Так давно и так долго,

И печаль за печалью

Вереницей проходят.

Ах, дорога до Ина

Далека и опасна:

Цзянь и Ся протянулись

Между домом и мною.

Нет, не хочется верить,

Что ушел я из дома,

Девять лет миновало.

Как томлюсь на чужбине. ^[110]

Я печалюсь и знаю,

Что печаль безысходна.

Так, теряя надежду,

Я ношу мое горе.

Государевой ласки

Ждут умильные лица.

Должен честный в бессилье

Отступать перед ними.

Я без лести был предан. ^[111]

Я стремился быть ближе,

Встала черная зависть

И дороги закрыла.

Слава Яо и Шуня, ^[112]

Их высоких деяний

Из глубин поколений

Поднимается к Небу.

Своры жалких людишек

Беспокойная зависть

Даже праведных этих

Клеветой загрязнила.

Вам противно раздумье

Тех, кто искренне служит.

Вам милее поспешность

Угождающих лестью.

К Вам бегут эти люди —

Что ни день, то их больше.

Только честный не с Вами —

Он уходит все дальше.

Я свой взор обращаю

На восток и на запад.

Ну когда же смогу я

Снова в дом мой вернуться!

Прилетают и птицы

В свои гнезда обратно,

И лиса умирает

Головою к кургану.

Без вины осужденный?

Я скитаюсь в изгнанье,

И ни днем и ни ночью

Не забыть мне об этом!

С КАМНЕМ В ОБЪЯТИЯХ ^[113]

Прекрасен тихий день в начале лета,

Зазеленели травы и деревья.

Лишь я один тоскую и печалюсь

И ухожу все дальше, дальше к югу.

Все беспредельно пусто предо мною,

Все тишиной глубокою укрыто.

Тоскливые меня терзают мысли,

И скорбь изгнанья угнетает душу.

Я чувства сдерживаю и скрываю.

Но разве должен я скрывать обиду?

Ты можешь обтесать бревно, как хочешь,

Но свойства дерева в нем сохранятся.

Кто благороден, тот от злой обиды

Своим не изменяет убежденьям.

Нам надо помнить о заветах предков

И следовать их мудрости старинной.

Богатство духа, прямоту и честность —

Вот что великие пенили люди.

И если б Чуй искусный не работал, ^[114]

То кто бы знал, как мудр он и способен.

Когда мудрец живет в уединенье,

Его глупцом слепые называют.

Когда прищуривал глаза Ли Лоу, ^[115]

Незрячие слепым его считали.

И те, кто белое считали черным

И смешивают низкое с высоким,

Кто думает, что феникс заперт в клетке,

А куры — высоко летают в небе;

Кто с яшмой спутает простые камни,

Не отличает преданность от лести,—

Те, знаю я, завистливы и грубы,

И помыслы мои им непонятны.

Суровый груз ответственности тяжкой

Меня в болотную трясину тянет.

Владею драгоценными камнями,

Но некому на свете показать их.

Обычно деревенские собаки

Встречают злобным лаем незнакомца.

Чернить людей, талантом одаренных, —

Вот свойство подлое людей ничтожных.

Во мне глубоко скрыто дарованье,

Никто не знает о его значенье.

Способен я к искусству и наукам,

Но никому об этом не известно.

Я утверждать стараюсь справедливость.

Я знаю, честность у меня в почете.

Но Чун-хуа не встретится со мною, ^[116]

И не оценит он моих поступков.

О, почему на свете так ведется,

Что мудрецы рождаются столь редко?

Чэн Тан и Юй из старины глубокой

Не подают ни голоса, ни вести.

Стараюсь избегать воспоминаний

И сдерживать нахлынувшие чувства.

Терплю обиды я, но верен долгу,

Чтобы служить примером для потомков.

Я ухожу гостиницу покинув,

В последний путь под заходящим солнцем.

И скорбь свою и горе изливая,

К границе смерти быстро приближаюсь.

Юань и Сян ^[117] раскинулись широко

И катят бурные седые волны.

Ночною мглой окутана дорога,

И даль закрыта мутной пеленою.

Я неизменно искренен и честен,

Но никому об этом неизвестно.

Бо Лэ ^[118] лежит в могиле,

И кто коней оценит быстроногих?

Жизнь каждого судьбе своей подвластна,

Никто не может избежать ошибок.

И, неуклонно укрепляя душу,

Я не пугаюсь приближенья смерти.

Все время я страдаю и печалюсь

И поневоле тяжело вздыхаю.

Как грязен мир! Никто меня не знает,

И некому свою открыть мне душу.

Я знаю, что умру, но перед смертью

Не отступлю назад, себя жалея.

Пусть мудрецы из глубины столетий

Мне образцом величественным служат.

ОДА МАНДАРИНОВОМУ ДЕРЕВУ

Я любуюсь тобой —

мандариновым деревом гордым,

О, как пышен убор твой —

блестящие листья и ветви.

Высоко поднимаешься ты,

никогда не сгибаюсь,

На прекрасной земле,

где раскинуты южные царства.

Корни в землю вросли,

и никто тебя с места не сдвинет,

Никому не сломить

вековое твое постоянство.

Благовонные листья

цветов белизну оттеняют,

Густотою и пышностью

радуя глаз человека.

Сотни острых шипов

покрывают тяжелые ветви,

Сотни крупных плодов

среди зелени свежей повисли,

Изумрудный их цвет

постепенно становится желтым,

Ярким цветом горят они

и пламенеют на солнце.

А разрежешь плоды —

так чиста и прозрачна их мягкость,

Что сравню я ее

с чистотою души благородной.

Но для нежности дивной

тончайшего их аромата,

Для нее, признаюсь,

не могу отыскать я сравненья.

Я любуюсь тобой,

о юноша смелый и стройный,

Ты стоишь — одинок —

среди тех, кто тебя окружает.

Высоко ты возвысился, и, никогда не сгибаясь,

Восхищаешь людей,

с мандариновым деревом схожий.

Глубоко твои корни

уходят в родимую землю,

И стремлений твоих

охватить нам почти невозможно.

Среди мира живого

стоишь независим и крепок

И, преград не страшась,

никогда не плывешь по теченью.