Страшное у меня горе.

Вероятно —

                       лишусь сна.

Вы понимаете,

                             вскоре

в РСФСР

                 придет весна.

Сегодня

               и завтра

                                и веков испокон

шатается комната —

                              солнца пропойца.

Невозможно работать.

                                       Определенно обеспокоен.

А ведь откровенно говоря —

        совершенно не из-за чего беспокоиться.

Если подойти серьезно —

                                               так-то оно так.

Солнце посветит —

                                     и пройдет мимо.

А вот попробуй —

                                     от окна оттяни кота.

А если и животное интересуется улицей,

                         то мне

                                     это —

                                            просто необходимо.

На улицу вышел

                                  и встал в лени я,

не в силах…

                         не сдвинуть с места тело.

Нет совершенно

                             ни малейшего представления,

что ж теперь, собственно говоря, делать?!

И за шиворот

                           и по носу

                                               каплет безбожно.

Слушаешь.

                      Не смахиваешь.

                                                      Будто стих.

Юридически —

                             куда хочешь идти можно,

но фактически —

                              сдвинуться

                                            никакой возможности.

Я, например,

                         считаюсь хорошим поэтом.

Ну, скажем,

                    могу

                             доказать:

                                   «самогон – большое зло».

А что про это?

                             Чем про это?

Ну нет совершенно никаких слов.

Например:

            город советские служащие искрапили,

приветствуй весну,

                                     ответь салютно!

Разучились —

                             нечем ответить на капли.

Ну, не могут сказать —

                                             ни слова.

                                                              Абсолютно!

Стали вот так вот —

                                          смотрят рассеянно.

Наблюдают —

                           скалывают дворники лед.

Под башмаками вода.

                                            Бассейны.

Сбоку брызжет.

                              Сверху льет.

Надо принять какие-то меры.

Ну, не знаю что, —

                                   например:

                                                 выбрать день

                                                            самый синий,

и чтоб на улицах

                                улыбающиеся милиционеры

всем

        в этот день

                              раздавали апельсины.

Если это дорого —

                             можно выбрать дешевле,

                                                                          проще.

Например:

                 чтоб старики,

                                безработные,

                                                 неучащаяся детвора

в 12 часов

             ежедневно

                             собирались на Советской

                                                                     площади,

троекратно кричали б:

                                            ура!

                                                    ура!

                                                            ура!

Ведь все другие вопросы

                                            более или менее ясны.

И относительно хлеба ясно,

                                   и относительно мира ведь.

Но этот

          кардинальный вопрос

                                                 относительно весны

нужно

             во что бы то ни стало

                                     теперь же урегулировать.