Том с Геком в тот вечер находились в полной боевой готовности. До девяти они проторчали у трактира: один стоял поодаль, наблюдая за переулком, а другой сторожил входную дверь. Ни в переулок, ни в трактир не заходил никто, хотя бы отдаленно похожий на глухонемого испанца. Однако ночь обещала быть светлой, и Том отправился домой, сговорившись с Геком, что, если небо затянет тучами и луна спрячется, тот прибежит и мяукнет. Тогда Том вылезет в окно и попробует подобрать ключ. Но луна светила вовсю, и Гек, проторчав на своем посту до полуночи, завалился спать в пустую бочку из-под сахара.

Во вторник и в среду приятелям по-прежнему не везло. Зато в четверг ночь выдалась на редкость темной. Том выбрался обычным путем из спальни, захватив жестяной фонарь и полотенце, чтобы прикрывать его свет. Фонарь он спрятал в бочке, где ночевал Гек, и начал слоняться у трактира. За час до полуночи заведение закрылось и все огни в нем погасли. Света поблизости не было, тьма стояла хоть глаз коли, а испанец так и не появился. Все шло как по писаному. Тишину лишь изредка нарушало отдаленное ворчание приближавшейся грозы.

Том нащупал фонарь, зажег его прямо в бочке, укутал полотенцем, а затем они вместе с Геком прокрались к трактиру. Гек стал сторожить, а Том нырнул в переулок.

Потянулось тревожное ожидание. Гек маялся – ему нестерпимо хотелось, чтобы где-нибудь блеснул свет фонаря. Он, разумеется, испугался бы, но по крайней мере знал бы, что Том еще жив. Казалось, прошло много часов с тех пор, как Том сгинул во мраке. А вдруг у него сердце разорвалось от страха и теперь он лежит мертвый в переулке? Измученный тревогой, Гек стал потихоньку подбираться к переулку, ему мерещились всякие ужасы.

Вдруг неподалеку заметались блики света и мимо стрелой пронесся Том.

– Беги! – успел крикнуть он. – Беги, если жить хочешь!

Повторять не пришлось – и Гек пустился во весь дух, едва поспевая за Томом. Мальчишки не останавливались, пока не оказались под навесом старой бойни на другом конце города. Едва они влетели туда, как хлынул проливной дождь. Том, дыша, как загнанная лошадь, проговорил:

– Ох и жутко же было, Гек! Стал я, значит, пробовать ключи… тихонько так… Один попробовал, другой, потом шуму наделал и испугался до смерти – а они все равно в замке не поворачиваются. Я и так и сяк, а потом дернул за ручку – дверь-то возьми и отворись! Никто ее, оказывается, не запирал! Я шмыг туда, снял с фонаря полотенце и…

– Что – и? Что ты увидел, Том?

– Знаешь, Гек, я чуть не наступил на руку индейцу Джо!

– Силы небесные!

– Клянусь! Лежит на полу и храпит, руки раскинул, как удавленник. И все с той же нашлепкой на глазу.

– О Господи! Он проснулся?

– Нет, даже не пошевелился. Пьян, видать. Я подхватил полотенце и дал деру.

– Уж я бы точно забыл про полотенце.

– Забудешь тут! Знаешь, что мне тетя Полли устроит, если я его потеряю?

– Слышь, Том, а сундук-то? Ты сундук видел?

– Гек, я и глядеть не стал. Какой там сундук! Ничего я не видел, кроме бутылки и жестяной кружки на полу рядом с индейцем. А еще там стоят два бочонка и куча бутылок. Понял теперь, почему там нечисто?

– Почему?

– Да потому, что там незаконный виски держат! Может, и в другом трактире есть такие номера, где виски полным-полно, – как ты думаешь?

– Вот тебе и «Общество трезвости»! – Гек почесал нос и ухмыльнулся. – А знаешь, Том, ведь если индеец Джо валяется пьяный, самое подходящее время стащить у него сундук!

– А то как же! Не хочешь сам попробовать?

Гека передернуло.

– Ой нет, лучше не надо.

– Вот и я думаю, что не стоит. Одна бутылка рядом с индейцем – этого, пожалуй, маловато. Было б их три – другое дело, тогда бы я рискнул.

Оба призадумались, и наконец Том сказал:

– Слышь, Гек, давай-ка больше не будем туда соваться, пока не выясним наверняка, что индейца там нет. Уж больно страшно. Если караулить каждую ночь, то рано или поздно мы увидим, как он уходит, и тогда мигом доберемся до сундука.

– Я, Том, готов там ошиваться столько ночей, сколько потребуется, если ты возьмешься сделать все остальное.

– Договорились. Тебе придется только пробежать один квартал по Хупер-стрит и мяукнуть, а если я не проснусь, брось горсть песку в окно – так оно вернее.

– Ладно!

– Смотри, Гек, гроза-то закончилась, пора мне домой. Через пару часов уже и светать начнет. А ты беги к трактиру, пригляди, как там и что.

– Не сомневайся, Том. Днем буду спать, а ночью стеречь. Хоть целый год проторчу.

– А где ж ты будешь спать?

– На сеновале у Бена Роджерса. Старый Джек, негр, что у них работает, меня не гонит. Я воду ношу, когда ему надо, а он мне поесть подбрасывает, если найдется лишний кусок. Очень хороший негр, и любит меня за то, что я не деру нос перед черными. Иногда мы с ним даже обедаем вместе. Только ты никому не говори.

– Я это на тот случай, если ты мне понадобишься днем. А так – спи себе сколько угодно, зря будить не стану. Но вдруг ночью заметишь что-нибудь особенное – лети стрелой прямо ко мне и мяукай.