После обеда был назначен поход на отмель за черепашьими яйцами. Все трое расхаживали по берегу, тыча палками в песок, и, когда попадалось рыхлое место, опускались на колени и начинали копать. В некоторых гнездах лежало сразу по полсотни яиц; они были совершенно круглые, белые, чуть поменьше грецкого ореха. В этот вечер был устроен настоящий пир: пираты до отвала наелись черепашьей яичницы, оставив несколько дюжин яиц на утро. В пятницу после завтрака они снова отправились на отмель и принялись с воплями носиться друг за другом по берегу, сбрасывая на ходу одежонку, пока не разделись совсем. Потом они забрели по мелкой воде к самой оконечности отмели; здесь было сильное течение, которое едва не сбивало с ног, но от этого становилось только веселее. Они начали плескать друг в друга водой, время от времени отворачиваясь, чтобы глотнуть воздуху, брызгались, возились и боролись до тех пор, пока кто-нибудь не становился победителем и не окунал остальных с головой. То они все разом ныряли, мелькая на солнце целым клубком незагорелых рук и ног, а потом снова появлялись на поверхности, фыркая, отплевываясь, хохоча и тяжело дыша.

Окончательно выбившись из сил, они возвращались на берег, падали плашмя на сухой, раскаленный, как сковородка на огне, песок и зарывались в него, а потом опять мчались к воде. В какой-то момент им пришло в голову, что их собственная кожа вполне может сойти за телесного цвета цирковые трико. Тотчас на песке был начерчен большой круг, обозначавший арену, и устроено цирковое представление, – разумеется, с тремя клоунами, так как каждый претендовал на эту почетную должность.

Когда им наскучило кривляться и отмачивать всякие штуки, они достали шарики и играли в них до тех пор, пока и эта забава не надоела. Джо с Геком опять полезли в воду, а Том отказался, так как обнаружил, что, снимая на ходу штаны, потерял высушенную трещотку с хвоста гремучей змеи, которую всегда носил привязанной шнурком к ноге. Этот амулет обладал многими чудодейственными свойствами, и Том подивился, как это его до сих пор не схватила в воде судорога. Купаться он не решался до тех пор, пока не отыскал трещотку, а к этому времени Джо с Геком уже наплавались досыта и разлеглись на песке.

Мало-помалу мальчишки разбрелись в разные стороны. Настроение у них испортилось, и то один то другой с тоской поглядывал за широкую гладь реки – туда, где дремал в солнечном мареве маленький городок. Том обнаружил, что выводит большим пальцем ноги на песке имя Бекки, спохватился и стер написанное, кляня себя за слабость и малодушие. Но соблазн оказался сильнее, и он снова написал то же самое, сердито расшвырял песок ногой и отправился собирать своих пиратов.

Оказалось, что Джо за это время совсем пал духом и расшевелить его на новые затеи нет никакой возможности. Он так затосковал по дому, что в глазах у него стояли слезы. Гек тоже что-то скис. Да и у Тома на сердце скребли кошки, но он ни за что не желал этого показывать. В запасе у него имелся один секрет, о котором он до поры до времени предпочитал помалкивать, но теперь он понял, что, если так пойдет и дальше, придется открыть этим нытикам свою тайну. Наконец Том, стараясь, чтобы его голос звучал как обычно, проговорил:

– А похоже, парни, что на этом острове и до нас с вами бывали пираты. И наверняка где-нибудь здесь зарыт клад. Что, если нам посчастливится откопать гнилой сундук, набитый золотом и серебром?

Однако это предложение не вызвало особого воодушевления у членов шайки. Том пустил в ход еще кое-какие соблазны, имевшиеся под рукой, но все было впустую. Джо сидел мрачнее тучи, ковыряя палкой песок. Наконец он сказал:

– А не завязать ли нам с этим делом, ребята? Что-то меня домой тянет. Скучища здесь смертная.

– Брось, Джо, – сказал Том. – Это пройдет. Ты подумай только, какая здесь рыбалка!

– Да опротивела мне эта рыба. Я домой хочу.

– А купанье? Где ты такое найдешь?

– На кой оно мне? Что за интерес купаться, когда никто не запрещает? Нет, я считаю, пора мне возвращаться.

– Ну и катись, сопляк! Захотелось за матушкину юбку подержаться?

– Ну и захотелось! И тебе бы захотелось, если б она у тебя была. И вовсе я не сопляк, ничуть не сопливее тебя! – Джо даже засопел, готовый пустить слезу.

– Ладно, Гек, отпустим этого плаксу домой к матушке. Давно, видать, розгами тебя не отхаживали. Гляньте-ка на этого младенца – он без мамочки ни шагу! Пусть проваливает! А ты, Гек? Нравится тебе тут?

Гек врастяжку произнес «да-а-а», но в голосе его не было ни малейшего энтузиазма.

– Я с тобой и разговаривать больше не стану, – сказал Джо, поднимаясь на ноги. – И все тут. – Угрюмо насупившись, он отошел в сторону и начал одеваться.

– Подумаешь! – Том хмыкнул. – Переживем. Беги домой, пусть тебя там поднимут на смех. Нечего сказать, хорош пират! Вот мы с Геком из другого теста. Верно, Гек? А кое у кого для этих дел кишка тонка.

Однако и ему вдруг стало не по себе. Джо одевался с самым решительным видом. Вдобавок и Гек пристально следил за сборами Джо, храня зловещее молчание. Запахло мятежом. Минутой позже Джо, не обронив ни слова на прощание, двинулся вброд к иллинойскому берегу. Сердце у Тома заныло, и он взглянул на Гека. Кровавая Рука отвел глаза, а потом смущенно пробормотал:

– Знаешь, что-то и меня тянет домой, Том. Тут все одно и то же, а теперь, без Джо, будет еще хуже. Давай и мы вернемся.

– Нет! Можешь идти, можете все катиться к дьяволу, если угодно. Я остаюсь – и на этом точка.

– Тогда, Том, я, наверно, пошел.

– Иди! Кто тебя держит?

Гек начал собирать разбросанные по песку лохмотья. Покончив со сборами, он сказал:

– Том, лучше бы нам вернуться всем вместе. Ты малость подумай. Мы тебя подождем на том берегу.

– Ждите хоть до второго пришествия!

Гек понуро поплелся прочь, а Том стоял и глядел ему вслед, чувствуя сильнейшее искушение плюнуть на пиратскую гордость и податься домой вместе с ними. У него еще теплилась слабая надежда, что они передумают и вернутся, но Джо и присоединившийся к нему Гек продолжали брести по мелководью протоки.

Одиночество навалилось на Тома, словно могильная плита. Еще мгновение – и гордость его была сломлена, он бросился бежать за приятелями, отчаянно вопя:

– Погодите! Послушайте, что я вам скажу!

Те сразу же остановились и обернулись, выжидая. Еще на бегу Том открыл им свою тайну, а они слушали, хмурясь и переминаясь с ноги на ногу, пока не сообразили, в чем соль, а когда до них окончательно дошло, стали с восторгом орать, что это здорово, и, если б он сразу сказал, они бы и не подумали куда-то там уходить.

Том наскоро придумал что-то в свое оправдание. На самом деле он боялся, что даже тайна не удержит их надолго, потому и приберегал ее на самый крайний случай.

Они вернулись на остров в совершенно другом расположении духа и снова принялись за игры, то и дело возвращаясь в разговорах к удивительной выдумке Тома и восхищаясь его изобретательностью. После обеда, состоявшего из черепашьей яичницы и рыбы, Том заявил, что теперь, пожалуй, самое время поучиться курить, а Джо поддержал его, сказав, что ему давно не терпится отведать этого зелья. Гек в два счета соорудил им трубки и набил их табаком. До этого момента оба новообращаемых не курили ничего, кроме сухих виноградных листьев, от которых только щипало язык да слезились глаза.

Они развалились в тени и начали попыхивать трубками – поначалу с осторожностью и оглядкой. Дым оказался неприятным на вкус и драл горло, но Том тут же заявил:

– Да это же проще простого! Когда б я знал, что это так легко, я бы уже давно выучился.

– Ну, – подтвердил Джо. – Ничего такого особенного.

– Я сколько раз видел, как другие курят. Эх, думал я, и мне бы тоже! – сказал Том. – Только я не знал, выйдет ли.

– И я то же самое. Сколько раз я тебе это говорил, – верно, Гек? Вот Гек скажет, говорил я или нет.

– Ну да, раз, наверно, тыщу, – подтвердил Гек.

– И я тоже, – сказал Том. – Один раз возле бойни. Помнишь, Гек? С нами еще были Боб Таннер, Джо Миллер и Джеф Тэтчер.

– Ну да, – отозвался Гек. – Это было в тот самый день, когда я потерял белый шарик. Или не в тот, а накануне.

– А что я тебе говорил! – воскликнул Том. – Вот и Гек помнит.

– Знаете, я, наверно, целый день мог бы курить, – задумчиво произнес Джо. – Нисколько не мутит.

– И меня тоже, – сказал Том. – Ни капли. А вот Джеф Тэтчер точно не смог бы.

– Джеф! Да он от пары затяжек слетит с копыт. Пусть попробует хотя бы разок. Куда ему!

– Ясное дело. И Джо Миллеру тоже. Хотел бы я поглядеть, как он с этим справится!

– Да уж! – веско сказал Джо. – Этот Миллер слабак! Его от одной затяжки в бараний рог свернет.

– Как пить дать! А хотелось бы мне, чтобы ребята нас видели сейчас.

– И мне бы тоже.

– Вот что, Джо, мы пока никому ничего говорить не станем, а при случае, когда они все соберутся, я подойду к тебе и скажу как бы между прочим: «Джо, ты трубку захватил? Что-то покурить захотелось». А ты ответишь так, будто это само собой разумеется: «Ну да, старая всегда со мной, и запасная тоже имеется, только табачок неважнецкий». А я на это: «Ничего, лишь бы покрепче был». Тут ты достаешь обе трубки, и мы с тобой закуриваем как ни в чем не бывало – то-то они вытаращат глаза!

– Ей-богу, здорово! Жаль только, что они нас прямо сейчас не видят!

– Еще бы! А когда узнают, что мы выучились курить, когда были пиратами, небось позавидуют.

– А то!..

Постепенно разговор сделался вялым и бессвязным. Паузы становились все дольше, и курильщики что-то уж очень часто стали сплевывать. Во рту у них словно забили какие-то фонтаны, только успевай откачивать, и время от времени подкатывала тошнота. Оба мальчика побледнели. Наконец трубка выпала из дрожащих пальцев Джо Харпера, то же самое случилось и с Томом.

Джо сказал слабым голосом:

– Кажется, я потерял ножик. Пойти, что ли, поискать?

Том, запинаясь, едва выговорил:

– Я т-тебе пом-могу. Ты с-ступай в ту сторону, а я поищу около ручья. Сиди, Гек, мы с-сами.

Геку пришлось прождать около часа. Потом он соскучился и отправился разыскивать приятелей. Он нашел их в чаще, довольно далеко друг от друга. И тот и другой крепко спали, их лица заливала зеленоватая бледность. Впрочем, Гек быстро сообразил, что если с ними и случилась какая-то неприятность, то теперь уже все позади.

В тот вечер за ужином Том и Джо не отличались разговорчивостью и вели себя на редкость смирно. Когда же Гек, плотно подзакусив, набил себе трубку и собрался набить и для них, оба в один голос отказались: мол, что-то они неважно себя чувствуют – видно, за обедом съели лишнее.

Ближе к полуночи Джо проснулся сам и разбудил остальных. Казалось, что воздух стал густым и давящим, и эта гнетущая тяжесть не предвещала ничего хорошего. Мальчики придвинулись поближе к огню, хотя от духоты нечем было дышать. Не обмениваясь ни словом, они сидели в мучительном ожидании. За пределами светлого круга, очерченного огнем, все было погружено в непроницаемую тьму. Вдруг трепещущая вспышка на мгновение озарила листву. За ней полыхнула другая, уже ярче, и еще одна. И тут разом вздохнули, а затем застонали верхушки деревьев; щек мальчиков коснулось мимолетное дыхание – и они вздрогнули, решив, что это пронесся мимо мрачный дух ночи.

На мгновение воцарилась мертвая тишина. Внезапно сверхъестественно яркая вспышка озарила их перепуганные лица и превратила ночь в день. Стала видна каждая песчинка под ногами. Глухо зарокотал гром, прокатился по всему небу и затих вдали, сердито ворча. Поток холодного воздуха окатил мальчиков, взъерошил листву и взвихрил хлопья пепла над костром. Еще одна короткая, рвущая тьму вспышка молнии осветила лес, и тотчас рухнул такой грохот, словно вершины деревьев раскалывались прямо у них над головами. В страхе мальчишки прижались друг к другу. И тут первые капли дождя зашлепали по листьям.

– Живо, парни, под навес! – выкрикнул Том.

Вскочив, они бросились наутек, спотыкаясь в темноте о торчащие корни и путаясь в виноградных лозах. Теперь молнии сверкали почти безостановочно, а раскаты грома не умолкали ни на миг. В следующую минуту на остров обрушился проливной дождь, а налетевший следом шквал подхватывал водяные струи, свивал их в жгуты и нес почти горизонтально над землей. Мальчики кричали, но рев ветра и грохот грома заглушали их голоса. Наконец они добрались до навеса и забились под него – замерзшие, перепуганные и насквозь мокрые. Старый парус рвался и хлопал на ветру с таким неистовством, что нельзя было разобрать ни слова, даже если бы им удалось перекричать рев непогоды.

Ветер бушевал все сильней и сильней, и следующий шквал сорвал парус и унес его в ночь. Схватившись за руки, мальчишки бросились бежать, то и дело спотыкаясь и падая, чтобы спрятаться под большим дубом, стоявшим на самом берегу реки. К этому времени гроза достигла вершины своей мощи. Молнии полосовали небо во всех направлениях, и в их пронзительном голубом сиянии высвечивались гнущиеся, как тростник, деревья, кипящая река, белые гребешки волн и летящие по ветру клочья пены. Сквозь стремительно несущиеся потоки дождя едва проступали смутные очертания утесов на противоположном берегу. То и дело какое-нибудь огромное дерево в лесу, не выдержав напора бури, с треском рушилось, сминая подлесок, а гром гремел и гремел без остановки так оглушительно и страшно, что, казалось, сердце вот-вот разорвется. Сила грозы была так велика, будто она собиралась разнести остров вдребезги, сжечь его, затопить до самых верхушек деревьев, истребить каждое живое существо на нем, а потом развеять пепел и обломки по ветру. Не позавидуешь тому, кому пришлось в такую ночь оказаться под открытым небом.

Но все битвы рано или поздно заканчиваются, пришел конец и этой неистовой схватке сил природы. Небесные полчища отступили, угрюмо ворча и громыхая в отдалении доспехами, и на земле вновь воцарился мир. Перепуганные пираты вернулись в лагерь и обнаружили, что большой платан, под которым они обычно спали, лежит расколотый молнией. Оставалось только порадоваться, что их не было под могучим деревом в тот момент, когда оно рухнуло.

Лагерь был сплошь залит водой, а костер погас, потому что мальчишки не додумались чем-нибудь прикрыть угли. Было от чего прийти в отчаяние: они промокли до нитки и дрожали от холода, а обогреться и обсушиться было нечем. Однако, погоревав, они обнаружили, что не все потеряно: под большим обугленным бревном, в том месте, где оно не касалось мокрой земли, уцелела тлеющая полоска в ладонь шириной. Понадобились нечеловеческое терпение и осторожность, чтобы не дать ей погаснуть окончательно. В течение получаса мальчишки терпеливо раздували огонек, подкладывали сухие щепки и кору, отыскивая их в укромных местах, куда не проникла дождевая вода, и наконец костер запылал снова. Они навалили сверху толстых сучьев, пламя загудело, как в кузнечном горне, и пираты заметно повеселели. Обсушив над огнем плававший в луже свиной окорок, они поели, а потом до рассвета просидели у костра, вспоминая события этой ночи и хвастая своими геройскими подвигами. Спать все равно было негде – на всем острове не нашлось бы ни одного сухого клочка земли.

Едва первые лучи солнца пробились сквозь измочаленные ветром ветви деревьев, мальчиков стало клонить в сон. Тогда они отправились на отмель и улеглись на песке, но вскоре солнце стало припекать так основательно, что им пришлось подняться и отправиться готовить завтрак. После еды они отяжелели, раскисли, и их опять потянуло домой.

Поняв это, Том принялся развлекать членов шайки чем только мог. Но их больше не соблазняли ни игра в шарики, ни цирк, ни купание – ничто на свете. Тогда он напомнил им о своей великой тайне, и это на короткое время вызвало прилив воодушевления. А пока прилив не сменился очередным отливом, Том успел увлечь их новой выдумкой. Пираты на время вышли в отставку, и было решено сделаться индейцами. Не долго думая, все трое разделись догола, расписали тела и лица полосами грязи, сразу став похожими на зебр, и понеслись по лесу, разыскивая поселение английских колонистов, чтобы напасть на него и разграбить. Само собой, и Том, и Джо, и даже Гек были великими вождями.

После того как с бледнолицыми было покончено, они разделились на три враждующих племени и стали выслеживать друг друга, устраивать засады и выскакивать оттуда с боевым кличем, жестоко умерщвляя врагов и снимая скальпы сотнями. День выдался кровавый, а следовательно, удачный.

В лагерь они вернулись только к ужину, голодные и оживленные, но тут возникла проблема: племена, находящиеся в состоянии войны, не могли оказывать друг другу гостеприимство, не заключив перемирия, а заключить его было нельзя, не выкурив трубку мира. Другого способа просто не было. Двое вождей из трех тут же пожалели, что не остались пиратами, но делать было нечего, поэтому они мужественно потребовали священную трубку и пустили ее по кругу, затягиваясь по очереди.

Однако поиски утерянного ножика кое-чему их научили: теперь они курили с осторожностью, сильно не затягиваясь, и оказалось, что тошнит их гораздо меньше и до больших неприятностей дело не доходит. После ужина они опять вернулись к трубкам, и с еще большим успехом, так что вечер прошел на подъеме. Том и Джо так гордились собой и радовались своему новому умению, будто сняли скальпы и содрали кожу с шести племен краснокожих.

А теперь мы оставим их на острове – дымить, болтать и безудержно хвастаться, а сами попробуем посмотреть на то, что в это время происходило в городке.