Мы заехали в тупик между автострадой и пляжем. Машину затрясло на разбитом асфальте. Коттеджи, тянувшиеся вдоль улицы, выглядели жалкими и грязными, но автомобили, стоявшие перед ними, почти все были самых последних марок. Когда я выключил двигатель, мы окунулись в тишину, которую нарушал только плеск волн где-то внизу, за коттеджами, да крик серых чаек, кружащихся над морем.

Дом, в котором жила Эстер, походил на грубо сколоченный деревянный ящик или никому не нужный списанный контейнер. Ветер, несущий с берега песок, как наждаком счистил краску с его стен и выщербил доски. Коттедж рядом с ним был побольше и в лучшем состоянии, но не намного.

— Это же просто лачуга, — удивился Джордж, — а я-то думал, что Малибу — знаменитый курорт.

— Да, конечно. Одна половина и есть знаменитый курорт. Но это — вторая.

Мы поднялись по ступенькам на веранду миссис Лам, и я постучал в ржавую раздвижную дверь. Открыла пожилая женщина, очень полная, с каким-то бульдожьим лицом и крашенными хной волосами, отливающими на солнце нахальным оранжевым цветом. На лбу между бровями у нее был приклеен кусочек пластыря, который, по всей вероятности, предназначался для разглаживания морщин и придавал ей весьма эксцентричный вид.

— Миссис Лам?

Она величественно кивнула, держа перед собой чашку с кофе и не переставая жевать.

— Я слышал, что вы сдаете коттедж рядом с вашим домом.

Она наконец проглотила кусок, который был у нее во рту, и отпила кофе.

— Но я должна вам сразу же заявить, что не сдаю жилье одиноким мужчинам. Если вы женаты, тогда другое дело. — Она выжидающе помолчала и сделала второй глоток, оставив на краю чашки красный след в форме полумесяца.

— Я не женат.

Вот и все, что я смог ответить.

— Очень жаль, — провозгласила миссис Лам. Ее мощный голос с канзасским прононсом гудел, как провода на порывистом ветру. — Лично я всецело за супружество. За всю жизнь я имела дело с четырьмя мужчинами, и двое из них были моими мужьями. Первый брак длился тридцать три года, и, надеюсь, мой муж был счастлив. Он не надоедал мне разной ерундой и не разводил грязь в квартире. Меня вообще не гак просто вывести из терпения. Когда он умер, я снова вышла замуж, и этот брак также был не плох. Мог быть лучше, а мог оказаться и хуже. Тем не менее, когда второй муж умер, я почувствовала что-то вроде облегчения. За семь лет, что мы были женаты, он и пальцем не пошевелил, чтобы хоть немного заработать. К счастью, я была в состоянии его содержать.

Ее колючие глаза, окруженные сеткой мелких морщинок, перебегали с меня на Джорджа и обратно.

— Вы оба весьма привлекательные молодые люди и вполне могли бы найти девушек, которые охотно попытают счастья с вами.

Она свирепо улыбнулась, поболтала оставшийся кофе в чашке и одним глотком выпила его.

— У меня есть жена, — угрюмо проговорил Джордж. — Я как раз сейчас ее разыскиваю.

— Что же вы молчите? Почему сразу не сказали?

— Я пытался это сделать.

— Не сердитесь. Я слишком болтлива, не правда ли? Как ее зовут?

— Эстер.

Ее глаза округлились.

— Эстер Кэмпбелл?

— Эстер Кэмпбелл-Уолл.

— Ну и ну! Черт меня побери! Я даже не подозревала, что она замужем. А что произошло? Она от вас сбежала?

Уолл мрачно кивнул.

— Еще в июне.

— Никогда бы не подумала У нее, оказывается, еще меньше мозгов, чем я предполагала. Убежать от такого парня!

Она буквально впилась взглядом в его лицо и закудахтала еще громче-

— Да, я считала, что она стала благоразумнее С детства у нее голова была забита всякой ерундой

— Так вы знали ее еще ребенком?

— Еще бы! И ее, и ее сестру, и их мать. Мать всегда была высокомерной особой, напускала на себя этакую важность.

Вы знаете, где живет ее мать сейчас?

— Несколько лет я ее в глаза не видела, так же как и сестру.

Я взглянул на Джорджа Уолла.

Он покачал головой.

— Я даже не знал, что у нее есть мать. Она никогда не говорила о своей семье. И я решил, что она сирота.

— У нее есть семья, — сказала старая женщина. — Ее мать, миссис Кэмпбелл, по-своему заботилась о ней и о ее сестре. Она непременно хотела сделать из них что-то особенное, чтобы все ими восхищались. Не представляю, как она умудрялась обучать их и музыке, и танцам, и плаванию, где брала деньги на все эти уроки?

— У миссис Кэмпбелл нет мужа?

— Во всяком случае, когда я с ней познакомилась, уже не было. Во время войны она работала продавщицей в магазине спиртных напитков; там-то мне и пришлось с ней встретиться, благодаря моему второму мужу. Миссис Кэмпбелл всегда хвасталась своими девочками, но, в сущности, она мало думала о их благополучии. Она была так называемой киноматерью, которая, как я полагаю, рассчитывала, что малышки в конце концов станут содержать ее.

— Она все еще живет где-то здесь?

— Нет, насколько мне известно. Я уже сказала, что несколько лет назад потеряла ее из виду. И надо заметить, это не разбило мне сердца.

— И вы не знаете, где сейчас может находиться Эстер?

— Я не видела девушку с сентября. Она переехала, и все. Здесь у нас, в Малибу, все так быстро меняется.

— Куда она переехала? — спросил Джордж.

— Понятия не имею, — Миссис Лам перевела взгляд на меня. — Вы тоже ее родственник?

— Нет. Я — частный детектив.

Она не выразила удивления.

— Ну что ж, тогда я с вами поговорю. Входите и выпейте чашечку кофе. Ваш друг подождет на улице.

Уолл не стал спорить, но было ясно, что он недоволен. Миссис Лам раздвинула дверь, и я прошел за ней в крошечную белоснежную кухоньку. Скатерть на столе и занавеска над раковиной были из ткани в краснобелую клетку. На электрической плитке потихоньку булькал кофейник.

Миссис Лам разлила кофе в две чашки. Усевшись за стол, она жестом пригласила меня сесть напротив.

— Не могу жить без кофе. Эта привычка появилась у меня, когда я заведовала буфетом. По двадцать пять чашечек в день, глупая старуха. — По тому, как она проговорила это, было ясно, что она вполне довольна собой. — Я думаю, что, случись мне порезаться, так вместо крови кофе потечет. Мистер Финни — он мой духовный наставник в церкви — советует мне переключиться на чай, но я не могу. Я ему сказала, что в тот день, когда вынуждена буду отказаться от своей слабости, я просто сложу руки на груди и отбуду в лучший мир.

— Браво, — произнес я. — Вы собирались что-то поведать об Эстер.

— Да, да. Мне не хотелось говорить об этом в присутствии ее мужа. Я прогнала ее с квартиры.

— За что?

— За легкомысленное поведение, — решительно ответила она. — Девчонка просто виснет на мужчинах. Разве он об этом не знает?

— Мне кажется, подозревает в глубине души. Что это за люди?

— Особенно один.

— Надеюсь, не Клэренс Бассетт?

— Мистер Бассетт? Боже сохрани, нет. Я знаю мистера Бассетта уже десять лет — я заведовала буфетом в клубе, пока меня не подвели ноги, — и уж поверьте мне на слово, он не какой-то там легкомысленный тип. Ми стер Бассетт был ей вроде отца. Думаю, он приложил все усилия, чтобы спасти ее от неприятностей, по его старания пропали даром. Впрочем, так же, как и мои.

— В какие еще неприятности она вляпалась?

— Неприятности, связанные с мужчиной, как я уже сказала. Возможно, еще не произошло ничего такого, что имело бы отношение к вашей профессии, но я своими глазами видела, как она сама сует голову в петлю. Один из тех типов, которые приходили' к ней домой, сильно смахивал на гангстера. Я предупредила Эстер, что, если она и впредь будет приводить таких подонков, да еще оставлять их на всю ночь, пусть ищет для этих целей другую квартиру. Я знаю ее с детства, поэтому считала себя вправе разговаривать с ней подобным образом. Но она отнеслась к моим словам иначе и заявила, что, дескать, она не вмешивается в мои дела и я не должна лезть куда не надо. Тогда я напомнила ей, что, поскольку она находится в пределах моей собственности, все это имеет ко мне самое прямое отношение. Она же обозвала меня старой клячей, сующей нос не в свои дела, и добавила, что съезжает с квартиры немедленно. Может быть, я, конечно, и старая кляча, но я не потерплю таких оскорблений от легкомысленной девчонки, которая якшается с гангстерами.

Она умолкла, чтобы перевести дух. В углу кухни взволнованно заворчал холодильник. Я отхлебнул кофе и выглянул в окно, выходящее на улицу. Джордж Уолл с отрешенным видом сидел в машине. Я повернулся к миссис Лам.

— Вы знаете, как зовут того гангстера?

— Нет, имени не знаю. Эстер никогда его не упоминала. Но когда я высказала ей свое недовольство, она заявила, что он менеджер ее парня.

— Ее парня?

— Да, Ланса Торресса, как он себя называет. Когда-то он был порядочным молодым человеком, по крайней мере, казался таким, когда работал спасателем.

— Он работал спасателем в клубе?

— Два или три сезона. Это Тони упросил принять его. Но работа спасателя оказалась для него слишком скучным занятием. Он хотел сразу стать важной шишкой. Я слышала, некоторое время он был боксером, а затем попал в какую-то историю, и в прошлом году его посадили в тюрьму.

— А что за история с ним приключилась?

— Об этом мне ничего не известно. В мире столько достойных людей, заслуживающих моего внимания, и чтобы я интересовалась каким-то бездельником? Я онемела от удивления, когда Ланс неожиданно появился здесь, увиваясь вокруг Эстер.

— Откуда вы взяли, что его так называемый менеджер — гангстер?

— Я видела, как он стрелял, вот откуда. Однажды утром меня разбудили отрывистые хлопающие звуки, доносившиеся с пляжа. Как будто стреляли. И я убедилась, что так оно и есть, увидев собственными глазами, как этот парень расстреливал пустые пивные бутылки из ужасного черного пистолета. И в тот день я сказала: или ты, Эстер, прекращаешь водиться с бездельниками, или мы распрощаемся.

— Но кто же он?

— Я уже объяснила, что понятия не имею. По тому, как он ловко обращался со своим кургузым пистолетом, я поняла, что он бандит. А Эстер утверждала, что он менеджер Ланса.

— Как он выглядел?

— Он напоминал покойника. Безжизненные коричневые глаза, плоское лицо мертвенно-бледного цвета. Я обратилась прямо к нему, спросила, как ему не совестно бить бутылки там, где люди могут порезаться. Он даже не взглянул на меня, вставил другую обойму и молча продолжал пальбу. Наверное, точно так же он мог бы и меня застрелить, по крайней мере, у него был такой вид.

От бессильной ярости у нее на щеках выступила краска.

— Мне не по нутру, когда от меня отделываются подобным образом. Это не по-человечески. И меня раздражает стрельба, особенно с тех пор, как в прошлом году застрелили мою приятельницу. Прямо на пляже, на несколько миль южнее того места, где вы сейчас сидите.

— Вы имеете в виду Габриэль Торресе?

— Да, ее. Вы уже слышали о Габриэль, не так ли?

— Кое-что. Значит, вы с ней дружили?

— Конечно. У некоторых могло бы возникнуть предубеждение из-за того, что она наполовину мексиканка, но только не у меня. Я считаю, что если девушка работает с тобой, то она достойна и твоей дружбы. — Ее мощная грудь бурно вздымалась под цветным халатом.

— Я слышал, что до сих пор не известно, кто ее убил.

— Кто-то да знает. Тот, кто это сделал.

— А вы кого-нибудь подозреваете, миссис Лам?

На какое-то время ее лицо как бы окаменело. Потом она покачала головой.

— Может, тут замешаны ее кузен Ланс или его менеджер?

— Не исключено. Только зачем им это?

— Но вы о них думали?

— А что еще я могла подумать? Они то приезжали в соседний коттедж, то уезжали, то стреляли на пляже из пистолета. В тот день, когда Эстер уезжала, я сказала, что ей следует извлечь урок из того, что случилось с ее подругой.

— Но она тем не менее отправилась с ними.

— Думаю, что да. Я не видела, как она уезжала. Не имею понятия ни куда она покатила, ни с кем. В тот день я навещала свою дочь, которая живет в Сан-Берду.