Когда Стэна достали из мусорной ямы, он витал где-то в своих фантазиях. Ему казалось, что он находится в космосе без космоса, во времени без времени. В этом мире плыли розово-голубые облака, на небе светили звезды, а на земле повсюду были водоемы. Он не удивился, увидев стоящего рядом Норберта – Стэна вообще больше ничто не могло удивить. Он прошел границу безумия и попал в мир, бывший частью симфонии смерти, и хотя ему казалось, что эта мелодия доносится откуда-то издалека, она становилась все громче и громче.

Однако Норберт явно не был галлюцинацией, потому что он смог ответить своему хозяину:

– Я здесь, доктор Мяковски. Я функционирую только на двадцать семь процентов.

Стэн моргнул, и его зрение прояснилось. Он лежал на спине в мусорной яме чужих на горе отбросов. Над ним, склонившись, стоял Норберт.

– Должно быть, битва была неплохая, – сказал он, осматривая робота.

– Можно сказать и так. Мы сражались на бегу. Я смог убить троих. К сожалению, они нанесли мне существенные повреждения, и я боюсь, что это – конец.

– Ты боишься? – спросил Стэн.

– Не за себя, доктор. Говоря о страхе, я имел в виду, что больше не смогу служить вам для тех целей, ради которых вы меня создали.

– А ты не можешь включить саморегулирующийся режим? – спросил Стэн.

– Я пытался, сэр, но эта функция не работает. Впрочем, вы меня и не оборудовали системой перехода в данный режим.

– В будущем мы оснастим тебя всеми возможными системами, включая, надеюсь, и человеческие чувства, – пообещал Мяковски. – И мои в том числе.

– С вами все в порядке, доктор?

– Я определенно переживаю не лучшие времена. Мой саморегулирующийся режим тоже вышел из строя, – ответил Стэн.

Он почувствовал, что держит в руке какой-то предмет:

– Посмотри! Это же ошейник Мака. Я достал его!

– Очень хорошо, – произнес робот. – И у меня тоже кое-что есть для вас.

– Что? – поинтересовался Стэн.

– Вот это, – Норберт полез в зияющую рану на своем плече и достал оттуда густую массу медового цвета.

– Это что? – переспросил Стэн.

– Маточное молочко из детородного зала королевы, – ответил Норберт. – У меня не было времени найти для него сосуд. Боюсь, в него попало немного крови и масла.

– Неважно, – ответил Мяковски.

Он потянулся и взял массу, которая по консистенции напоминала воск. Затем он положил вещество в рот и заставил себя его разжевать и проглотить. Сначала он ничего не почувствовал.

– Отличная работа, – похвалил Стэн Норберта.

Внезапно Мяковски услышал, как за его спиной раздался звук двигающихся объектов, направляющихся к ним из центра улья.

– Вам лучше уйти, – посоветовал Норберт. – Они идут. Я постараюсь прикрыть вас.

– Не думаю, что у тебя это получится, – вздохнул Стэн.

– Я надеюсь, что оружие, которое я смастерил, сработает.

Профессор встал на четвереньки и пополз к краю ямы. Позади он слышал шипение бластеров: Норберт, Джулия и Гилл стреляли по чужим. Робот пытался выиграть для профессора время.

Стэн попытался встать на ноги у края ямы, но почва под ним осыпалась, и он снова упал на дно. Боль, словно неуправляемые волны, накрывали его с головой. Казалось, что в одной из них он точно утонет. Они находили на него одна за другой, и с каждым ударом профессор становился все слабее и слабее.

Сначала он ухватился за руку Джулии, а потом за руку Гилла. Его подняли. Под ними где-то внизу все еще стрелял Норберт, и все они слышали леденящие душу вопли умирающих чудовищ, в которых попадали пули с фиолетовыми краями, выпускаемые из самодельного ружья, сделанного роботом. Чужие появлялись снова и снова. Вытащив Стэна из ямы, команда стала поспешно отступать вниз по тоннелю. Они слышали, как чудовища сбили Норберта с ног и разрывают его на части.