С высоты в тысячу миль над Землей – скажем, с космической станции на двухчасовой орбите – Земля выглядит огромным шаром. Внизу вращаются все государства мира. Подробности исчезают за кривой горизонта, сменяясь другими, до этого скрытыми чертами. Ночью континенты очерчены огнями городов.

Но с высоты в тысячу миль над Миром-Кольцом он выглядит плоским, и его королевства видны все и сразу.

Стена Мира-Кольца состояла из того же вещества, что и его поверхность. Луис ходил по нему там, где оно проступало сквозь подвергшуюся эрозии почву. Оно было сероватым, просвечивающим и страшно скользким. Здесь поверхность была специально сделана шершавой, но Хмии и Луис, чей вес утяжеляли скафандры и ранцы, передвигались с осторожностью, наслаждаясь открывшейся перед ними картиной.

У подножия стекловидного утеса высотой в тысячу миль виднелись прерывистые слои облаков и моря площадью от десяти тысяч до нескольких миллионов квадратных миль, достаточно равномерно распределенные по поверхности кольца и соединенные сетью рек. Подняв взгляд, Луис увидел, как моря вдали становятся все меньше и туманнее, пока вода, плодородная земля, пустыня и облака не слились в голубую линию на фоне черноты космоса.

Налево и направо, насколько хватало взгляда, простиралось то же самое, пока взгляд не упирался в опускающуюся из бесконечности за горизонт голубую ленту. Сине-голубая арка, сужаясь, уходила вверх, теряясь за съежившимся солнцем.

Эта часть Мира-Кольца только что прошла на максимальном расстоянии от солнца, но яркая звезда все равно могла выжечь глаза. Моргнув, Луис тряхнул головой, ослепленный и ошеломленный. Подобные расстояния гипнотизировали, вынуждая смотреть в бесконечность в течение многих часов и дней. Кем был один человек на фоне гигантского творения инженерной мысли?

Луисом Ву, вот кем. На всем Мире-Кольце не было никого, подобного ему, и он уцепился за эту мысль. Забыть о бесконечном и сосредоточиться на деталях.

На расстоянии в тридцать пять градусов вверх вдоль арки виднелось более темное голубое пятно.

Луис прибавил увеличение очков. Они плотно прилегали к шлему, но голову требовалось держать практически неподвижно. Пятно оказалось океаном в форме эллипса, тянувшегося почти поперек Мира-Кольца, с просвечивающими сквозь облачный покров группами островов.

Чуть выше вдоль другой ветви арки он обнаружил еще один Великий океан в виде неровной четырехконечной звезды, испещренной такими же скоплениями крошечных островков – крошечных с этого расстояния, едва позволяющего объект размером с Землю различить невооруженным глазом.

Почувствовав, как его вновь охватывает знакомое ощущение, Луис заставил себя опустить взгляд, исследуя ближайшие окрестности.

Почти прямо внизу, в нескольких сотнях миль по вращению, о стену кольца пьяно опиралась гора в форме полуконуса. Казалось, будто она состоит из странно правильных полукруглых слоев – голая, грязного цвета вершина, белая полоса далеко внизу, вероятно, из снега и льда, а затем спускающаяся по склонам до самого подножия зелень.

Других возвышенностей в окрестностях не было. В сторону по вращению стена представляла собой гладкий вертикальный обрыв, и лишь на пределе видимости очков-бинокля можно было разглядеть небольшой бугорок. Если он являлся еще одной горой, то до нее было невероятно далеко – можно было почти увидеть, как Мир-Кольцо начинает загибаться вверх.

Такой же бугорок виднелся в стороне против вращения. Луис нахмурился, отметив про себя, что данный факт следует изучить внимательнее.

Далеко впереди и справа располагался участок, испускавший белое сияние, более яркое, чем суша и море. В его сторону ползла синяя граница дня и ночи. Луис поначалу решил, что это соль. Территория была достаточно велика – она охватывала десяток морей Мира-Кольца, варьировавшихся в размерах от озера Гурон до Средиземного моря. На ее фоне вспыхивали и гасли, сходясь и расходясь, более яркие точки.

Ах, вот что это такое. Поляна подсолнечников.

Хмии взглянул в ту сторону.

– Та, что меня обожгла, была больше.

Подсолнечники Поработителей были столь же стары, как и сама Империя Поработителей, погибшая более миллиарда лет назад. Подобные растения до сих пор встречались на некоторых планетах Известного космоса. Избавиться от них было не так-то легко – их нельзя просто сжечь из лазерной пушки. Серебристые соцветия попросту отразили бы луч назад.

Предназначение подсолнечников на Мире-Кольце оставалось тайной. Но Говорящий-с-Животными, летя над ландшафтом Мира-Кольца, из-за разрыва в облаках подвергся воздействию этих растений. Шрамы уже почти исчезли…

Луис прибавил увеличение очков. Плавная граница, отделявшая голубизну и зелень землеподобного мира от серебристой поляны подсолнечников, изгибалась внутрь, наполовину охватывая одно из крупных морей.

– Луис? Взгляни на ту короткую черную линию, сразу за подсолнечниками и чуть дальше против вращения.

– Вижу.

На фоне бескрайнего полуденного пейзажа виднелась черная черточка, вероятно, в сотне тысяч миль от того места, где они стояли. Что это могло быть? Огромная смоляная яма? Нет, нефтепродукты не могли образоваться на Мире-Кольце. Тень? Что может отбрасывать тень в царящий на Мире-Кольце постоянный полдень?

– Хмии, думаю, это летающий город.

– Да… в худшем случае это окажется центр цивилизации. Стоит с ними посоветоваться.

В некоторых старых городах они находили летающие здания. Почему бы не быть и летающему городу? Естественно, они видели его с края.

– Вот что мы сделаем, – сказал Луис. – Высадимся поодаль от него и расспросим туземцев. Не хотелось бы встретить холодный прием. Если они в состоянии поддерживать существование города, они могут оказаться весьма крутыми ребятами. Сядем, скажем, возле края поляны подсолнечников…

– Почему именно там?

– Подсолнечники наверняка дурно влияют на экологию. Возможно, местным жителям пригодится наша помощь и нас дружелюбнее примут. Замыкающий, а ты что думаешь?

Ответа не последовало.

– Замыкающий? Вызываю Замыкающего… Хмии, похоже, он нас не слышит. Стена блокирует его сигнал.

– Вряд ли мы долго останемся свободными, – сказал Хмии. – Я видел в грузовом отсеке, позади челнока, пару зондов. Кукольник воспользуется ими как ретрансляторами. Есть тебе еще что сказать, пока нас никто не слышит?

– Пожалуй, мы все уже обсудили прошлой ночью.

– Не совсем, Луис. Нами движут разные мотивы. Насколько я понимаю, тебе больше всего хочется спасти собственную жизнь. И еще получить свободный доступ к току. Что касается меня, мне тоже нужны жизнь и свобода, но в не меньшей степени я жажду отмщения. Замыкающий похитил кзина, и он должен об этом пожалеть.

– Верю. Меня он тоже похитил.

– Что знает токоман о поруганной чести? Не вздумай помешать мне, Луис.

– Я всего-то робко напоминаю, что вытащил тебя с Мира-Кольца. Без меня ты никогда не смог бы доставить к себе домой «Рискованную ставку», чтобы заслужить свое имя.

– Ты тогда не был токоманом.

– Я и сейчас не токоман. И не называй меня лжецом.

– Я не…

– Погоди-ка…

Луис заметил краем глаза какое-то движение на фоне звезд.

Мгновение спустя в их ушах раздался голос Замыкающего:

– Прошу прощения за задержку. Что вы решили?

– Заняться поисками, – коротко ответил Хмии, повернувшись к челноку.

– Сообщите подробности. Меня вовсе не радует необходимость рисковать одним из моих зондов лишь для того, чтобы поддерживать связь. Основное назначение этих зондов – дозаправка «Иглы».

– Можешь забрать свой зонд обратно, – сказал кукольнику Хмии. – Когда мы вернемся, у нас будет полный отчет.

Зонд – округлый цилиндр длиной в двадцать футов – опустился на край стены с помощью нескольких маленьких двигателей.

– Ты чересчур легкомыслен, – заявил Замыкающий. – Вы рискуете моим челноком. Собираетесь искать у подножия стены?

Подобному певучему контральто, привлекательному женскому голосу, учился у своего предшественника каждый торговец-кукольник. Возможно, они учились и другому, чтобы оказывать влияние на женщин. Мужчинам было крайне трудно устоять перед этим голосом, что в немалой степени возмущало Луиса.

– На челноке ведь есть камеры? – спросил он. – Просто наблюдай.

– У меня твой дроуд. Есть что сказать?

Ни Луис, ни Хмии не ответили.

– Очень хорошо. Я открыл шагодисковую связь между челноком и «Иглой». Зонд будет играть роль ретранслятора и для нее. Что касается твоего дроуда, Луис, – можешь получить его назад, когда научишься слушаться.

И это, подумал Луис, в полной мере описывало его проблему.

– Приятно знать, что мы можем избежать последствий собственных ошибок, – сказал Хмии. – Радиус действия шагодисков как-то ограничен?

– Есть ограничения энергетического характера. Система шагодисков может поглощать лишь определенную разницу в кинетической энергии. В момент перехода «Игла» и челнок должны быть неподвижны друг относительно друга. Советую оставаться прямо по левому борту от «Иглы».

– Это вполне соответствует нашим планам.

– Но если вы бросите челнок, только я могу забрать вас с Мира-Кольца. Слышите меня – Хмии, Луис? Мир-Кольцо столкнется с теневыми квадратами через земной год с небольшим.

* * *

Хмии поднял челнок на разработанных кукольниками репульсорах, и выхлоп кормового плазменного привода столкнул корабль с края стены.

Луис отметил про себя, что полет на репульсорах над поверхностью Мира-Кольца не похож на использование антигравитации. Оттолкнувшись от стены и поверхности одновременно, челнок падал по устремленной вниз кривой. Хмии остановил падение на высоте в сорок миль. Луис вывел на один из экранов картинку с телескопа. Паря на одних репульсорах, над большей частью атмосферы, челнок держался крайне устойчиво и не издавал ни звука – отличная подставка для телескопа.

Предгорья у основания стены покрывала каменистая почва. Луис медленно провел телескоп вдоль ее границы, прибавив увеличение. На фоне голой коричневой почвы и стекловидной серой поверхности легко было заметить любую аномалию.

– Что ты рассчитываешь найти? – спросил Хмии.

Луис не стал упоминать о наблюдающем за ними кукольнике, который считал, будто они ищут брошенное устройство для трансмутации.

– Команда космического корабля должна была пройти со стороны космопорта примерно здесь. Но я не вижу ничего крупного, что могло бы напоминать брошенную технику. Нас ведь не интересует всякая мелочь? Они не бросили бы ничего ценного, если только оно не было чересчур большим, чтобы его тащить, а значит, им пришлось оставить почти все, что у них было. – Он остановил телескоп. – А что скажешь насчет этого?

У основания стены возвышался на тридцать миль полуконус, выглядевший так, словно его поверхность изгладилась под воздействием ветра в течение сотен миллионов лет. Вокруг нижней части его склона сверкал широкий пояс толстого льда, на котором виднелись следы схода ледников.

– Мир-Кольцо имитирует топографию землеподобных планет, – сказал Хмии. – Судя по тому, что я о них знаю, эта гора не вписывается в образ.

– Согласен. Смотрится не особенно художественно. Горы обычно тянутся цепями, которые расположены не столь регулярно. Но, знаешь ли, дело обстоит даже хуже. Все, что есть на Мире-Кольце, выглядит как на рельефной карте. Помнишь, когда мы пролетали на «Лжеце» с обратной стороны? Выпуклости морского дна, впадины вместо гор и овраги вместо горных хребтов, речные русла, словно жилы на руке тяжелоатлета. Даже речные дельты вырезаны в самой структуре Кольца. Мир-Кольцо недостаточно толст, чтобы его ландшафт мог сформироваться сам.

– Собственно, здесь нет никаких тектонических процессов, которые могли бы его сформировать.

– В таком случае мы бы видели эту гору с обратной стороны, со стороны космопорта. Я не видел. А ты?

– Подлетим ближе.

Это оказалось непросто. Чем ближе к стене подлетал челнок, тем большая мощность плазменного двигателя требовалась, чтобы его там удержать… или поднять при отключенных репульсорах.

Приблизившись на пятьдесят миль, они увидели город. Сквозь ледяные торосы проступали большие серые камни, на некоторых из них виднелись мириады черных дверей и окон. При дальнейшем увеличении двери превратились в балконы и навесы, и стали видны сотни изящных подвесных мостов, ведших вверх, вниз и в стороны. Вырубленные в камне лестницы шли странными разветвляющимися кривыми высотой в полмили и больше. Одна из них уходила до самой линии деревьев у подножия горы.

Случайное плоское пространство в центре города, наполовину из камня и наполовину из вечной мерзлоты, играло роль общественной площади, которую заполняла толпа, выглядевшая скопищем бледно-золотистых пятнышек.

«Что это – золотистые одежды или золотистая шерсть?» – подумал Луис.

В огромном валуне в задней части площади была вырублена веселая физиономия волосатого круглолицего бабуина.

– Не пытайся подлететь ближе, – сказал Луис. – Если попробуем сесть на плазменном приводе, мы их спугнем, а другого способа просто нет.

На глаз население вертикального города составляло тысяч десять. Радарное сканирование показало, что они не стали вгрызаться глубоко в камень. Собственно, эти изрешеченные жилыми помещениями камни напоминали грязную вечную мерзлоту.

– Но ведь нам хотелось бы расспросить их насчет этой странной горы?

– С удовольствием бы с ними побеседовал, – искренне ответил Луис. – Но взгляни на спектрограф и радар. Они не используют металл или пластик, не говоря уже о монокристаллах. Боюсь подумать, из чего сделаны те мосты. Они примитивные дикари, которые считают, что живут на горе.

– Согласен. Слишком сложно до них добраться. Куда дальше? К летающему городу?

– Да, подальше от поля подсолнечников.

На фоне солнечного диска скользил теневой квадрат.

Хмии снова включил кормовой привод и разогнал корабль до скорости в десять тысяч миль в час, а затем опять его выключил. Они летели не слишком быстро, чтобы видеть все подробности, но достаточно быстро для того, чтобы достичь намеченной цели примерно за десять часов. Луис разглядывал проносящийся внизу пейзаж.

В принципе, Мир-Кольцо должен был представлять собой бескрайний сад. В конце концов, он возник не в результате случайной эволюции, а был создан искусственно.

То, что они видели в первый свой визит, вряд ли можно было счесть типичным. Большую часть времени они провели между двумя большими метеоритными пробоинами – между глазом бури, высасывавшим воздух через дыру в поверхности Мира-Кольца, и образовавшейся в ней выпуклостью, известной как гора Кулак Бога. Естественно, экология существенно пострадала, и от старательно составленной строителями Мира-Кольца системы воздушных потоков ничего не осталось.

Но – здесь? Луис тщетно пытался отыскать глаз бури – опрокинутый набок и расплющенный ураган. Метеоритные пробоины тут отсутствовали, но имелись участки пустыни размером с Сахару и больше. На горных хребтах жемчужно поблескивала обнаженная основа Мира-Кольца – ветры сорвали покрывавшую их каменную породу.

Неужели погода столь быстро изменилась в худшую сторону? Или строителям Мира-Кольца нравились пустыни? Луис вдруг сообразил, что Ремонтный центр наверняка давно опустел. Возможно, народ Халрлоприллалар вообще его не нашел после того, как исчезли строители Мира-Кольца. А если предположение Луиса было верным, не исчезнуть они не могли.

– Я бы прилег поспать, – сказал Хмии. – Можешь пилотировать челнок, если что-то случится?

– Конечно, – пожал плечами Луис. – Но что здесь случится? Для противометеоритной защиты мы летим слишком низко. Даже если она установлена на стене, ей пришлось бы стрелять по населенной территории. Просто немного подрейфуем.

– Ладно. Разбуди меня через три часа. – Хмии откинул спинку кресла и заснул.

Луис вернулся к телескопам на носу и корме – ради развлечения и новой информации. На территорию подсолнечников опустилась ночь. Он переместил поле зрения вдоль арки, к ближайшему из Великих океанов.

Там, по вращению от океана и почти на средней линии Мира-Кольца, высилось наклонное подобие вулкана, гора Кулак Бога. Ее окружала пустыня цвета Марса, намного превосходившая размерами сам Марс. Чуть левее тянулся залив Великого океана, величиной больше любой планеты.

В прошлый раз они добрались до побережья этого залива и повернули обратно.

По всему голубому эллипсу были разбросаны скопления островов. Один из них представлял собой по форме диск цвета пустыни, другой – диск с прорезанным поперек него каналом. Странно. Но остальные были всего лишь островами в океане… и именно там он обнаружил карту Земли: Америку, Гренландию, Евразиафрику, Австралию и Антарктику, расходящиеся от сверкающего белого Северного полюса, в точности так, как он когда-то видел в Небесном замке.

Были ли все эти острова картами реальных планет? Вряд ли об этом знала Прилл – карты наверняка были созданы задолго до появления ее расы.

Где-то там он оставил Тилу и Искателя. Должно быть, они все еще в ближайших окрестностях: учитывая расстояния Мира-Кольца и местные технологии, они не могли далеко уйти за двадцать три года. Они находились в тридцати пяти градусах вверх по кривой арки – на расстоянии в пятьдесят восемь миллионов миль.

Луису не особо хотелось снова встретиться с Тилой.

Прошли три часа. Протянув руку, он мягко потряс Хмии за плечо.

К нему метнулась громадная лапа. Луис отпрянул, но не слишком проворно.

Хмии, моргая, уставился на него:

– Никогда больше так меня не буди. Тебе нужен автоврач?

На плече Луиса виднелись две глубокие царапины, а сквозь рубашку просочилась кровь.

– Погоди минуту. Смотри – Луис показал на карту Земли – лежавшие поодаль от других крошечные острова.

Хмии взглянул на изображение и произнес:

– Кзин.

– Что?

– Карта Кзина. Вон там. Луис, похоже, мы ошибались, полагая, что это миниатюрные карты. Они в натуральную величину, в масштабе один к одному.

В полумиллионе миль от карты Земли находилось другое скопление островов. Как и на карте Земли, полярная проекция искажала очертания океанов, но не континентов.

– В самом деле Кзин, – проговорил Луис. – И как я не заметил? А тот диск с прорезанным в нем каналом – Джинкс. Красно-оранжевый диск поменьше, видимо, Марс.

Он почувствовал, как кружится голова. Рубашка пропиталась кровью.

– Займемся этим позже. Помоги мне добраться до автоврача.