Белоснежный красавец пароход, на котором плыли Мишель и Ихтиандр, по-прежнему скользил по глади океана. Два дня назад он попал в полосу шторма, который изрядно потрепал его и напугал находившихся на нем пассажиров. Друзья не страдали морской болезнью, но в один из моментов были готовы выбраться на палубу и броситься за борт — казалось, что корабль тонет.

— Я вспомнил всех святых, — признался де Луэстен позже, — и был готов к смерти.

Ихтиандр невольно улыбнулся в ответ на откровенность друга, ведь сам-то он был единственным человеком на судне, который не боялся разбушевавшегося океана.

Сегодня же светило ласковое, теплое солнце, и друзья, сидя на верхней палубе, с удовольствием испытывали его благотворнее воздействие. Вскоре слева по курсу показалась земля.

— Смотри, Ихтиандр, — Мишель указал в сторону суши. — Это Галапагосские острова. Еще миль шестьсот пятьдесят до Панамы.

— Что ж, это совсем немного. Через день будем на месте.

— Если шторм не помешает.

Ихтиандр вопросительно посмотрел на друга. Перехватив этот взгляд, де Луэстен ответил:

— Эти места мне знакомы. Я не раз бывал здесь. Где-то на середине пути между Галапагоссом и Панамой корабли обычно попадают в болтанку.

Между тем земля стала ближе. Мишель принес бинокль, и друзья некоторое время с интересом рассматривали далекую сушу. После обеда Мишель вернулся в каюту и занялся обычным для себя делом — поиском музыкальных программ. Настроение было прекрасное, и, развалившись на диване, де Луэстен с наслаждением слушал «Венгерские рапсодии» Ф. Листа. Когда вошел Ихтиандр, он лишь слегка повернулся и кивнул ему, приглашая сесть. При этом из его кармана выпала небольшая карточка. Ихтиандр поднял ее — это была визитка Дэвида Буша.

— Ты что, хранишь ее в качестве талисмана? — спросил он удивленно.

Мишель приподнялся и, забрав карточку, аккуратно положил в портмоне.

— Чудесный экземпляр издательского искусства, — проговорил он. — Не мнется, не стирается надпись. Хочу заказать себе такую же.

На радиоволне закончился музыкальный концерт, и начались новости. Невольно люди прислушались к сообщениям. Голос диктора мерно, как бы с ленцой вещал о событиях, происходящих на планете.

— Эти американцы интересный народ, — произнес Мишель. — Они с одинаковой интонацией сообщают о визитах президентов мировой важности и о погоде.

— …а теперь послушайте прогноз погоды, — продолжал ничего не подозревавший о критике в свой адрес диктор, — северо-западнее Галапагосских островов зарождается печально известный тайфун «веялеб», который через день-два ожидают и на побережье штата Калифорния…

— Слышал? — проговорил де Луэстен. — Придется нам снова покачаться.

— Да, на корабле во время шторма сложно сохранять равновесие.

— Иронизируешь, Ихтиандр? — с притворным недовольством воскликнул Мишель.

— Ты на всякий случай убрал бы визитку Буша подальше, а то смоет вместе с портмоне и брюками… — Ихтиандр не договорил, так как де Луэстен запустил в него подушкой.

— Ты как ребенок, — нарочито обиженным тоном ответил Ихтиандр на его выходку. — А еще старший научный сотрудник университета…

— Поговори мне еще, — пробурчал Мишель и тут же рассмеялся. Было видно, что друзья устали за эту дорогу не столь физически, сколько морально, и это вылилось в такой мальчишеский диалог.

К вечеру небо затянуло тяжелыми низкими тучами, а к 19 часам поверхность океана была уже похожа на взбесившегося удава: его волны напоминали неритмичные сокращения колец тела пресмыкающегося, буйствующего в своем неистовстве перед беззащитной добычей. А добыча эта — пароход — еще пытался спорить о безжалостной судьбой.

Большое судно кидало между этими кольцами-волнами, словно щепку, и пассажиры на этой «щепке», казалось, были обречены. На корабле началась паника. По коридору уже бегали люди, пытавшиеся перекричать бурю, проклиная стихию и свою судьбу.

Мишель и Ихтиандр еще надеялись на благополучный исход, но, когда в их каюте появилась вода, стало ясно, что пароход не выдержит. Лицо де Луэстена было бледно как полотно, он молчал, но лихорадочно блестевшие глаза выдавали тревогу, охватившую его.

Заметив это, Ихтиандр взял инициативу в свои руки:

— Надень спасательный пояс, — приказал он и, увидев, что Мишель не реагирует, заорал: — Надень спасательный пояс, я сказал!

На этот раз де Луэстен подчинился, и мало-помалу его напряжение уменьшилось.

В этот момент из динамиков послышался громкий голос:

— Внимание! Говорит капитан. Господа, прошу всех успокоиться. Корабль не пострадал. Не нужно паники. Всем оставаться в своих каютах.

Это сообщение подействовало на людей магически. Все хаотическое движение вдруг замерло на несколько мгновений, которых тем не менее хватило на то, чтобы человек осознал смысл слов, донесенных до каждого динамиком через рев бури.

Очередная порция океанской воды залила и без того мокрый пол, но люди уже успели притихнуть. В ситуации, в которой они оказались, им больше ничто не могло помочь, может быть, поэтому обращение капитана имело такой успех.

Тем временем Ихтиандр снял одежду, оставшись в своей «серебристой коже», достал кинжал, ружье, наушники и крепежный ремень, которые были всегда с ним.

Мишель широко раскрытыми глазами внимательно следил за приготовлениями друга, его начинала бить мелкая нервная дрожь. Тревогу испытывал и Ихтиандр, правда, по другому поводу. За свою жизнь он был спокоен, но отец Сальватор был в опасности, а кораблекрушение могло только задержать их в пути.

Его размышления были прерваны глухим ударом, от которого завибрировало судно, и подозрительным треском, прорвавшимся через рев бури.

— Пристегни этот ремень у себя на поясе… Сейчас кораблем буду я… — прокричал Ихтиандр.

Де Луэстен, стиснув зубы, накрепко соединил себя с другом. Треск повторился, и почти тут же динамик вновь ожил. Сквозь гул шторма люди вновь услышали зычный голос капитана:

— Дамы и господа! Прошу вас соблюдать спокойствие. Наденьте спасательные пояса. Снимите лишнюю одежду… Наш корабль терпит бедствие. На отданный мной сигнал «СОС» ответили два судна, находящихся рядом. Терпение и холодный расчет, дамы и господа…

В репродукторе раздался сильный треск, а потом он замолчал. Но как бы компенсируя эту тишину, все громче и громче стонал океан. В этой сумасшедшей болтанке невозможно было понять, тонет ли пароход или он по-прежнему пытается спорить со штормом…

Тем временем воды в каюте становилось все больше и больше. Мишель поскользнулся, хотел удержаться, но не смог этого сделать и шлепнулся в уже приличную лужу. Ихтиандр помог ему встать:

— Не отряхивайся, тебе это не поможет, скоро совсем промокнешь…

— Ты думаешь, это конец?

— Скорее, начало… Пожалуй, пора уходить в океан.

Ихтиандр окинул взглядом каюту и, кивнув другу, решительно направился к двери. По коридору ошалело бегали пассажиры, охваченные ужасом. Вдруг у самого порога они увидели сжавшийся белый комочек. Потерявший управление пароход швыряло из стороны в сторону, а у двери, присев и крепко держась ручонками за поручень, плакала маленькая девочка.

Переглянувшись, мужчины на секунду замерли, но уже в следующее мгновение Ихтиандр подхватил малышку и, стараясь не налететь на пассажиров, устремился к выходу. Измученная страхом девчушка как-то сразу успокоилась, словно поняла, что обрела защиту, и доверчиво уцепилась за Ихтиандра.

Когда они с великим трудом пробрались на палубу, им сразу стало ясно, что надежды на спасение парохода нет никакой — он тонул, и в этом не было сомнений. Репродуктор что-то хрипел сквозь бурю голосом капитана, но его не слышали люди, обреченные стихией на гибель. Более решительные прыгали в ревущий океан, надеясь на себя и спасательные пояса, понимая при этом, что задержка на корабле быстрее приведет их к гибели. Выбрав момент, прыгнули в воду и двое крепко соединенных между собой людей с ребенком на руках. Огромная волна отбросила их от парохода. Вот уже корпус судна почти скрылся под водой, затем исчезла палуба и, наконец, — ничего, кроме темно-лиловой массы воды…

Только в океане Ихтиандр осознал свой поступок. Ребенок — это была девочка 3—4-х лет, — уцепившись за него, мешала движению, но отступать было некуда. На мгновение даже подумалось, что это его сын… Он обнял ребенка и начал лихорадочно соображать, каким образом удержать девочку возле себя. Оружие он передал Мишелю, который благодаря ремню находился рядом. Де Луэстен что-то кричал, но слов невозможно было разобрать среди воя бури. Девочка, казалось, была спокойна. Ее бледное лицо было неподвижно, а глаза полузакрыты. Видимо, страх уже перешел тот барьер, за которым наступает состояние, когда человеку безразлично все. Океан с каждым мгновением ревел все громче, неистово обрушивая на смельчаков потоки воды. Ихтиандр, большая часть жизни которого прошла в морской стихии, сам сомневался сейчас в возможности выбраться живым из этого кошмара.

Вспомнилась подобная буря у острова Пасхи — тогда он не пострадал потому, что был под водой, в спокойно-безмятежной глубине, где вечный покой и не бывает шторма. Здесь же эта спасительная лазейка не могла помочь…

Только к вечеру следующего дня рев бушующего океана мало-помалу стал утихать. Сквозь рваные облака показалось солнце. Ночью поверхность океана выровнялась, а на небе стали видны звезды — шторм ушел. Девочка забылась в коротком сне.

— Если завтра нас не подберет пароход, она не выдержит, — тихо произнес Ихтиандр.

— Эти места судоходны, может быть, ей и повезет.

— Где мы находимся?

Де Луэстен некоторое время изучал небо, которое, судя по всему, хорошо знал.

— Мы, примерно, в 200-х милях от Панамы… До Колумбии немного ближе — миль 150…

— Это значит, что до Галапагоссов еще дальше?

— Несомненно, — последовал ответ.

Ихтиандр задумался. Несмотря на опускающуюся тьму, Мишель заметил печальное выражение лица друга.

— О чем думаешь?

— Вот уже два дня терзаюсь из-за нее, — Ихтиандр кивнул на ребенка. — Нужно ли было брать ее с собой?

— Ты хочешь сказать: «Нужно ли было ее спасать…»

— Ведь у нее была мать.

— Это ты верно сказал — «была», — ответил де Луэстен. — Ведь кроме нас никого не осталось после шторма. Ты дал девочке шанс выжить…

Ихтиандр посмотрел на друга долгим взглядом:

— Ладно, я последую за ней, — он кивнул на малышку. — …В мир сновидений. Разбуди меня через три часа. Под утро опаснее, а мне легче вас сберечь.

Он почти мгновенно заснул, и де Луэстен вновь и вновь стал вспоминать прошедший кошмар. Правда, нынешнее их положение было не из лучших, но уверенность Ихтиандра, с которой тот держался, придавала силы и ему. Он на деле увидел безграничные возможности этого удивительного человека, который волею судьбы стал его другом.

Между тем черный сумрак окутал все вокруг. Нарастающее чувство беспокойства охватило Мишеля. Он потянул ремень и почувствовал его напряжение. Это успокоило его, но разбудило Ихтиандра.

— Что… уже? — вяло произнес тот, но тут же услышал:

— Нет, нет, я случайно, отдыхай… «Надо же, какая чувствительность», — подумал Мишель.

Очень хотелось спать, но этого нельзя было делать. Казалось, что бесконечные часы ночного бдения никогда не кончатся. Де Луэстен внимательно следил за поверхностью океана, чтобы в случае появления парохода или какого-нибудь другого судна тотчас сообщить об этом Ихтиандру.

Сладко зевнув и поежившись от ночной прохлады, де Луэстен вновь стал изучать звездное небо и снова рассчитал свое местонахождение. Судя по всему, шторм отнес их несколько в сторону от основного караванного пути. Мишель вдруг вспомнил об острове Мальпело, который должен был находиться где-то недалеко. Он попытался восстановить в памяти его координаты, но тщетно.

«Как важно знать иногда то, о чем лишь слышал где-то краем уха… — с сожалением подумал он. — Хотя… компас-то остался на корабле…» — По-прежнему черная стена мглы стояла перед глазами. Теплая веда океана мягко обнимала людей, как бы пытаясь оправдаться за недавнюю свою суровость.

Внезапно девочка закашляла, но этот приступ так же быстро закончился. Снова полная тишина и непроницаемая тьма вокруг. Де Луэстен задумался и незаметно для себя задремал. Протяжный гудок парохода заставил его вздрогнуть. Во все глаза Мишель рассматривал морские просторы, которые к тому времени уже стали проявляться в предрассветной мгле. Как ни напрягал зрение де Луэстен, он так и не заметил источник беспокойства, только плавно колышущиеся волны вокруг. Он окунул лицо в воду и, собравшись с мыслями, разбудил Ихтиандра:

— Ты знаешь, я, наверное, задремал и никак не пойму: гудок парохода был во сне или наяву?

— Мне сложно разобраться в твоих сновидениях, Мишель, — недовольно пробурчал Ихтиандр и осмотрел горизонт. — Ну ладно, отдыхай, теперь моя очередь дежурить.

— Ты думаешь, мне это показалось?

— Я не думаю, я чувствую, что вокруг, в радиусе одной мили, нет кораблей с гребными винтами… Парусник здесь маловероятен, и, к тому же, сигналы они, как правило, не подают.

Де Луэстен смутился и не нашелся что ответить. Вынужденное молчание нарушил кашель ребенка.

Друзья ничего не сказали друг другу, но каждый с беспокойством подумал о девочке.

— Мишель, ты поспи немного… — предложил Ихтиандр. Затем он огляделся и приготовил ружье, ибо обитатели глубин после вынужденного перерыва, обусловленного штормом, выходили на охоту…