9 июля 1776 года

– Вода будет теплой, – пробормотала она бездумно.

– Вряд ли это имеет значение.

На щеке Роджера запульсировала жилка, и он резко отвернулся.

Брианна протянула руку и осторожно с нему прикоснулась, словно он был бомбой. Роджер помедлил, затем взял предложенную руку и криво улыбнулся.

– Прости…

– Ты тоже…

Они стояли рядом, сплетя пальцы, наблюдая за тем, как вода медленно отступает, обнажая дюйм за дюймом песчаного пляжа, усеянного мелкой галькой. В вечернем свете отмель поблекла и посерела, лишь кое-где ржавели пятна торфа. С отливом бурая полоса заходила далеко за линию кораблей, стоявших на якоре. Когда начнется прилив, чистая океанская вода омоет Мыс Страха, стирая береговую отмель и все, что на ней находится.

– Вон там, – тихо сказала Брианна, хотя поблизости никого не наблюдалось, и кивнула головой в сторону группы швартовых свай, утопавших в грязи. К одной из них был привязан ялик, к другой – пара пиретт, четырехвесельных «стрекоз», курсирующих вдоль гавани.

– Ты уверена?

Роджер переступил с ноги на ногу, оглядывая берег.

Узкая полоса пляжа окончательно уступила место блестящей гальке, в которой деловито сновали крабики, стараясь не упустить ни минуты.

– Да. В «Синем кабане» слышала. Один приезжий спросил, где, мол, а миссис Смутс сказала – на старых сваях, возле складов.

Между камнями валялась мертвая камбала; клешни быстро отщипывали, кромсали, крошечные челюсти разевались и заглатывали кусочки мяса. К горлу подкатила тошнота. Да, конечно, что будет потом, уже неважно. И все-таки…

Роджер кивнул с отсутствующим видом. Прищурив глаза под напором ветра, он прикидывал расстояние.

– Наверное, толпа соберется.

Впрочем, уже собиралась: прилив начнется не раньше чем через час, однако люди стекались в гавань по двое, трое и четверо. Укрывшись от ветра за складами, рассаживались на бочках с рыбой, курили трубки и болтали, жестикулируя. Миссис Смутс была права: некоторые указывали менее осведомленным товарищам на сваи.

– Лучший вид оттуда. – Роджер кивнул в сторону главного причала, у которого покачивались три судна. – С корабля, как думаешь?

Брианна порылась в кармане, привязанном к поясу, и достала маленькую подзорную трубу. Сосредоточенно нахмурившись, она разглядывала суда: рыбацкий кеч, бриг Честера и крупный корабль, часть британского флота, пришедший в полдень.

– Ух ты, – пробормотала она, задерживая взгляд на размытом пятне чьей-то головы. – Неужели тот, о ком я думаю… Ну точно, он!

В груди вспыхнула и разгорелась теплом радостная искорка.

– Кто? – прищурился Роджер, пытаясь рассмотреть невооруженным взглядом.

– Там Джон! Лорд Джон!

– Ты уверена?

– Да! На бриге. Наверное, прибыл из Виргинии. Упс, опять исчез! Но это был он, я видела! – Брианна поспешно сложила подзорную трубу и схватила Роджера за руку. – Пошли скорей, надо его найти! Он нам поможет.

Роджер последовал за ней, хоть и с меньшим энтузиазмом.

– Ты собираешься ему рассказать? Думаешь, это разумно?

– Неважно. Он меня знает.

Роджер бросил на жену резкий взгляд, но тут же оттаял.

– То есть он знает, что тебя бесполезно отговаривать, – все равно сделаешь по-своему?

Брианна улыбнулась. Конечно, ему это не нравилось, даже более того – сама идея вызывала яростный протест. Что ж, его можно понять… И все-таки Роджер не станет ее останавливать, ведь и он ее знает.

– Побежали, пока он не исчез!

Однако пришлось долго и упорно пробираться сквозь толпу зевак. Возле пивной народу заметно прибавилось. Тут и там на мостовой стояли и сидели группки солдат в красных мундирах – в таверне места на всех не хватало. Из пивной выносили, передавая с рук на руки, кружки с элем и сидром, щедро расплескивая на головы сидящих.

Изнуренный, бывалого вида сержант, прислонившись к бревенчатой стене таверны, ухитрялся заниматься несколькими делами одновременно: листал кучу бумаг, отдавал приказы и ел мясной пирог. Осторожно обходя препятствия в виде валяющихся людей и багажа, Брианна сморщила нос – воняло немытыми телами и последствиями морской болезни.

Местные бормотали что-то себе под нос, косясь на солдат, другие, напротив, махали и восторженно приветствовали вновь прибывших; те весело откликались. Только что освобожденные из чрева «Скорпиона» солдаты были слишком опьянены свободой и вкусом свежей еды и выпивки – происходящее вокруг их уже не волновало.

Роджер шагал впереди, прокладывая путь локтями и плечами. Раздались одобрительные восклицания и присвистывания, однако Брианна шла, не поднимая головы, не отрывая взгляда от его подошв.

Когда они наконец выбрались из толчеи, она облегченно выдохнула. На «Скорпионе» что-то разгружали, но народу было значительно меньше.

Брианна остановилась, выискивая светлую шевелюру лорда Джона.

– Вон он! – Роджер подергал ее за руку. И вдруг, резко отпрянув, столкнулся с ней.

– Куда тебя… – сердито заворчала Брианна и тут же умолкла, словно ее ударили под дых.

– Боже всемилостивый, кто это… – тихо пробормотал Роджер.

В дальнем конце причала лорд Джон оживленно разговаривал с каким-то офицером; на спине блестела золотая коса, под мышкой – треуголка, отделанная кружевом. Впрочем, их внимание привлек вовсе не мундир…

– Господи Иисусе… – прошептала Брианна онемевшими губами.

Высокий, даже очень, широкоплечий, длинноногий – группка девушек, собирающих устрицы, бросала на него восхищенные взгляды. Однако не рост и не телосложение привлекали внимание; дело было в осанке, очертаниях, легком наклоне головы, ощущении уверенности – все это притягивало взгляды как магнит.

– Это же папа… – выдохнула Брианна, отчетливо понимая, что говорит ерунду. Даже если бы Джейми Фрэзер по какой-то невероятной причине решил замаскироваться под военного и прийти в доки, все равно это был другой человек.

Офицер оглянулся, высматривая что-то в гавани. Нет, не он… Худощавый и мускулистый, как и отец, но все еще по-мальчишески стройный. Изящно сложенный, как и Джейми, но с оттенком легкой подростковой неуклюжести.

Теперь он развернулся, подсвеченный со спины солнцем, и у Брианны подогнулись колени. Длинный прямой нос, высокий лоб, широкие скулы викинга… Роджер схватил ее за руку, однако его внимание было также приковано к молодому человеку.

– Чтоб… меня… черти… взяли…

Она судорожно втянула воздух.

– Нас обоих. И его.

– Его?

– Его, его и его! – воскликнула Брианна, подразумевая лорда Джона, таинственного офицера и больше всего – отца. – Пошли!

Она вырвалась и зашагала вперед, чувствуя странную отрешенность от тела, словно наблюдала за собой со стороны или подходила к зеркалу в комнате смеха: ее лицо, ее рост, ее мимику неожиданно перенесли внутрь красного мундира и замшевых бриджей. Волосы темно-каштановые, не рыжие, однако такие же густые, как у нее; та же легкая волнистость, тот же вихор на лбу…

Лорд Джон чуть повернул голову и заметил ее приближение; его глаза выпучились, лицо исказилось от ужаса. Он вяло взмахнул рукой, пытаясь ее остановить, но с таким же успехом мог бы останавливать Корнуолльский экспресс.

– Лорд Джон, какая приятная неожиданность! – воскликнула Брианна, подходя.

Тот слабо крякнул, словно утка, которой отдавили лапку. Молодой офицер обернулся к ней, вежливо улыбаясь.

Господи, и глаза-то отцовские! Ресницы темные, кожа такая юная и свежая, без единой морщинки, глаза Фрэзеров, кошачьи, – совсем как у нее.

Сердце так гулко стучало в груди, что даже они наверняка слышали. Молодой человек поклонился, чопорно улыбаясь.

– К вашим услугам, мадам, – произнес он и вопросительно взглянул на лорда Джона, ожидая, что их представят.

Тот с явным усилием взял себя в руки и расшаркался.

– Моя дорогая, как я… рад вас видеть… Я и понятия не имел…

Еще бы, подумала Брианна, лучезарно улыбаясь. Роджер, стоящий рядом, что-то отвечал на приветствия, изо всех сил стараясь не пялиться.

– Позвольте представить моего сына, – говорил тем временем лорд Джон. – Уильям, лорд Элсмир – мистер Роджер Маккензи и его жена.

Он напряженно уставился на нее, прищурив глаза, словно бросал вызов: попробуй только скажи что-нибудь!

– Сэр, миссис Маккензи. – Молодой человек взял ее за руку и, прежде чем Брианна успела сообразить, склонился над ней и запечатлел на костяшках формальный поцелуй.

Она едва не вскрикнула от неожиданного прикосновения, от теплого дыхания на коже, но удержалась – лишь сжала ему руку крепче необходимого. Юноша был куда моложе, чем казалось издали; возраст ему придавали мундир и самоуверенный вид.

Слегка нахмурившись, юный лорд Элсмир разглядывал ее, словно пытаясь припомнить.

– Простите… – начал он неуверенно, – мы с вами нигде не встречались?

– Нет, – ответила Брианна, удивляясь деланой безмятежности собственного голоса. – Боюсь, что нет, – я бы запомнила.

Она метнула на лорда Джона острый взгляд, словно кинжал; тот слегка позеленел.

– Пойди-ка присмотри за своими людьми, – велел он Уильяму, кладя ему руку на плечо. – Поужинаем вечером?

– Отец, я приглашен к полковнику, – ответил Уильям. – Впрочем, думаю, он не станет возражать, если ты присоединишься – хотя будет довольно поздно. По-моему, на утро назначена казнь; мою часть попросили держаться наготове на случай волнений в городе. Понадобится время, чтобы все обустроить и организовать.

– Волнения… – Лорд Джон покосился на Брианну. – Значит, ожидаются волнения?

Уильям пожал плечами:

– Не знаю, папа. Кажется, к политике это не имеет отношения – всего лишь какой-то пират. Вряд ли стоит опасаться осложнений.

– В наши дни все имеет отношение к политике, Вилли! – заметил отец довольно резким тоном. – Всегда разумнее ожидать неприятностей, чем быть захваченным врасплох.

Юноша слегка покраснел.

– Ясно, – ответил он сдержанным тоном. – Разумеется, ты куда больше знаком с местными условиями, нежели я. Благодарю за совет, отец.

Он слегка расслабился и поклонился Брианне.

– Рад был познакомиться, миссис Маккензи. К вашим услугам, сэр.

Он кивнул Роджеру и отошел, надев треуголку.

Брианна глубоко вдохнула, надеясь, что с выдохом на ум придут хоть какие-то разумные слова, но лорд Джон ее опередил.

– Да, – просто сказал он. – Так и есть.

Посреди шквала эмоций и мыслей, хлынувших в мозг, Брианна ухватилась за ту, что казалась самой важной.

– А моя мать знает?

– А Джейми знает? – спросил Роджер одновременно с ней.

Брианна посмотрела на мужа с удивлением, но тот лишь поднял бровь. Да, мужчина может стать отцом, не зная об этом. Как он, например.

Лорд Джон вздохнул. После ухода Уильяма к нему вернулся естественный румянец. Старый солдат понимал, что нет смысла противиться неизбежному.

– Да, оба знают.

– Сколько ему лет? – поинтересовался Роджер.

Лорд Джон бросил на него резкий взгляд.

– Восемнадцать. Не трудитесь подсчитывать – он родился в 1758-м, в Хэлуотере, что в Озерном крае.

Брианна выдохнула, пытаясь собраться с мыслями.

– Так… Значит, это… это случилось до того, как моя мать… вернулась.

– Да. Из Франции, где, как я понимаю, вы родились и выросли. – Лорд Джон пронзил ее взглядом: ему было прекрасно известно, что она едва говорит по-французски.

Брианна почувствовала, как кровь бросилась в лицо.

– Нет времени для секретов! Если хотите, я потом расскажу о нас с матерью, а сейчас вы должны рассказать о нем! – Она мотнула головой в сторону таверны. – О моем брате!

Лорд Джон поджал губы и прищурился, изучающе глядя на нее.

– Что ж, придется. Скажите только, ваши родители здесь, в Уилмингтоне?

– Да. Вообще-то… – Брианна подняла голову, пытаясь определить положение солнца сквозь тонкую прибрежную дымку; пылающий золотой диск висел над горизонтом. – Мы встречаемся за ужином.

– Здесь?

– Да.

Лорд Джон повернулся к Роджеру:

– Мистер Маккензи, вы меня весьма обяжете, если тотчас же найдете своего тестя и оповестите о присутствии девятого графа Элсмира. Скажите, что я полагаюсь на его здравый смысл: узнав новость, он несомненно сочтет за лучшее немедленно покинуть Уилмингтон.

Роджер заинтересованно уставился на него, сдвинув брови.

– Граф Элсмир? Но как?

К этому времени лорд Джон обрел здоровый цвет лица и даже слегка покраснел.

– Неважно! Джейми должен немедленно покинуть город, пока они случайно не столкнулись – или пока кто-то не увидел их по отдельности и не начал размышлять вслух.

– Вряд ли Джейми уедет… – с сомнением протянул Роджер. – Во всяком случае, не сегодня.

– Почему? – Лорд Джон переводил взгляд с Роджера на Брианну. – Что вы вообще здесь делаете? Неужели из-за каз… О нет, не рассказывайте!

Он прикрыл лицо ладонью, свирепо уставясь на них сквозь пальцы с выражением человека, терпение которого на пределе.

Брианна закусила нижнюю губу. Когда она впервые заметила лорда Джона, то испытала не только радость, но и облегчение, рассчитывая, что он поможет ей в осуществлении планов. Теперь же возникло новое осложнение, и она разрывалась на две части, неспособная справиться с ситуацией и даже все толком обдумать.

Брианна нерешительно взглянула на Роджера, ища совета. Между ними произошел долгий безмолвный разговор, как бывает у супругов. Наконец Роджер кивнул, принимая решение за жену.

– Пойду разыщу Джейми, а ты поболтай с его светлостью, ладно?

Он наклонился и крепко поцеловал ее, затем развернулся и отошел; люди, попадавшиеся ему на пути, инстинктивно уворачивались.

Лорд Джон закрыл глаза – похоже, молился, прося у Господа силы. Брианна схватила его за руку, и он вздрогнул от неожиданности.

– Что, правда такое поразительное сходство? – спросила она. – У нас с ним?

С ним… Как странно ощущаются эти слова на языке…

Лорд Джон сосредоточенно разглядывал ее лицо, черту за чертой.

– Пожалуй, – медленно отозвался он. – Для меня, во всяком случае. Для стороннего наблюдателя вряд ли. Цвет волос другой, потом его мундир… Однако милая моя, вы ведь и сами выглядите столь… интересно…

Эксцентрично, ты хотел сказать. Брианна вздохнула.

– …что на меня и так все пялятся, – закончила она за него и надвинула на лоб поля шляпы, закрывая не только волосы, но и часть лица. – Что ж, тогда пойдем туда, где меня не увидит никто из его знакомых.

* * *

Набережная и улицы, прилегающие к рынку, были запружены толпами; скоро в каждом трактире расквартируют солдат. Отец с Джемом сейчас были у Александра Лиллингтона, мать с Мэнди – у доктора Фентимана, оба в эпицентре сплетен. Брианна объявила, что не собирается и близко подходить к родителям до тех пор, пока не узнает все подробности. К этому лорд Джон был вовсе не готов, однако препираться не стал – не до того.

Необходимость уединения оставила мало выбора: либо кладбище, либо заброшенный ипподром. Учитывая обстоятельства, заметила Брианна довольно резким тоном, ей совсем не хотелось гнетущих напоминаний о смерти.

– А эти… обстоятельства, – осторожно уточнил лорд Джон, обводя ее вокруг огромной лужи, – относятся к завтрашней казни? Стивен Боннет, я так понимаю?

– Да, – рассеянно отозвалась Брианна, – но это подождет. У вас ведь нет планов на ужин?

– Нет, но…

– Уильям, – перебила она. – Девятый граф Элсмир, говорите?

– Уильям Кларенс Анри Джордж, виконт Эшнесс, барон Дервент – и да, девятый граф Элсмир.

Брианна поджала губы.

– То есть, я так понимаю, его отцом считается кто-то другой, не Джейми Фрэзер.

– Считался, – поправил ее лорд Джон. – Некий Людовик, восьмой граф Элсмир, если быть точным. Насколько мне известно, восьмой граф скончался в день рождения своего… э-э… наследника.

– Скончался от чего? От радости?

Брианна явно пребывала в опасном настроении. Лорд Джон с интересом отметил смешение генов: сдержанную ярость отца и острый язычок матери – сочетание весьма причудливое, хоть и грозное.

– От выстрела, – пояснил он с нарочитой веселостью. – Его застрелил ваш отец.

Брианна замерла как вкопанная.

– Кстати, об этом мало кто знает, – продолжал лорд Джон, делая вид, будто не заметил ее реакции. – Коронер вынес вердикт: смерть в результате несчастного случая, что, собственно, недалеко от истины.

– Недалеко от истины… – пробормотала она, слегка обалдев.

– Разумеется, ходили слухи, – продолжал лорд Джон, взяв ее за руку и увлекая вперед. – Однако единственным свидетелем – кроме бабки и деда Уильяма – был ирландский кучер; его быстро спровадили в Слайго. Мать ребенка умерла в тот же день; поговаривали, что смерть его сиятельства…

– Мать тоже умерла?!

На этот раз Брианна не остановилась, лишь бросила на спутника пронзительный взгляд темно-синих глаз. Впрочем, лорд Джон привык противостоять кошачьим Фрэзеровским взглядам и нисколько не смутился.

– Ее звали Женева Дансени. Она умерла вскоре после рождения Уильяма, от кровотечения – совершенно естественная смерть.

– Совершенно естественная, – пробормотала Брианна себе под нос. – А эта Женева… она была замужем за графом? Когда они с папой… – Слова застряли в горле; было видно, как сомнения и противоречия борются с неопровержимой внешностью Уильяма – и характером ее отца.

– Он не рассказывал, да и я ни при каких обстоятельствах не стал бы расспрашивать, – отрезал лорд Джон, встретив ее взгляд. – Каковы бы ни были отношения Джейми с Женевой Дансени, я не верю, что он способен на столь бесчестный поступок.

Брианна слегка расслабилась.

– Я тоже, но… – Губы поджались и вновь раскрылись. – Как вы думаете, он ее любил?

Его поразил не сам вопрос, а то, что ему никогда не приходило в голову его задать – разумеется, не Джейми, но даже самому себе. А почему, собственно? Он не имел никакого права ревновать, а если уж настолько забылся, что позволил себе позорную слабость, то в случае Женевы Дансени это уже не имело смысла: о происхождении Уильяма лорд Джон узнал лишь через несколько лет после смерти девушки.

– Понятия не имею, – сухо ответил он.

Пальцы Брианны беспокойно барабанили по его руке; она бы высвободилась, но он накрыл их сверху ладонью, успокаивая.

– Черт, – пробормотала она и все же суетиться перестала и пошла вперед, приноравливаясь к его короткому шагу. В песке проросли сорняки; Брианна задумчиво пнула пырейник, и сухие семена разлетелись по ветру. – Если они любили друг друга, то почему он на ней не женился?

Лорд Джон рассмеялся над столь невероятным предположением.

– Женился! Милая моя, он ведь служил у них конюхом!

В глазах Брианны сверкнула искорка недоумения. Лорд Джон готов был поклясться, что сейчас она спросит: «Ну и что?»

– Господи, где же вы росли?

От отца Брианна унаследовала умение держать лицо, однако искренность матери все же просвечивала сквозь маску. Решение пришло к ней за секунду до того, как улыбка медленно тронула губы.

– В Бостоне, – ответила она. – Впрочем, вы и так знаете, что я – дикарка, разве нет?

– Это отчасти объясняет ваши республиканские настроения, – хмыкнул лорд Джон. – Тем не менее я попросил бы вас держать их при себе, хотя бы ради семьи. Ваш отец и без того уже попал в неприятную историю. В любом случае, смею вас уверить, дочь баронета никогда бы не вышла за конюха, какими бы ни были их отношения.

Брианна хмыкнула в ответ: весьма выразительный, хоть и неженственный звук.

– К тому же он был условно освобожденный – якобит, предатель. Поверьте, никому из них брак не пришел бы в голову.

Какое-то время они молча брели по песку, погруженные каждый в свои мысли. Наконец Брианна вздохнула так, что он не только услышал, но и почувствовал.

– Вам известно, почему отец убил графа? Он не рассказывал?

– Ваш отец никогда не говорил со мной о Женеве, о графе, о происхождении Уильяма. – Лорд Джон не отрываясь смотрел на чаек, ковыряющих песок; голос его звучал четко и размеренно. – Однако мне известно. В конце концов, Уильям – мой сын, по крайней мере, в общепринятом смысле.

– И как же это получилось?

– Родители Уильяма – предполагаемые – умерли в день его рождения. У отца – у графа, то есть – не было близких родственников, и мальчика оставили на попечение деда, лорда Дансени. Сестра Женевы, Изабель, заменила ему мать. Ну а я… – Он небрежно пожал плечами. – Я женился на Изабель и стал опекуном Уильяма… Мой сын.

– Вы? Женились?! – Брианна выпучила глаза с обидным недоверием.

– У вас весьма странные понятия о браке, – с раздражением отозвался лорд Джон. – Это была в высшей степени подходящая партия.

Рыжая бровь взметнулась вверх – вылитый Джейми.

– А ваша жена тоже так считала? – уточнила Брианна, эхом повторяя вопрос, который задала ее мать. В тот раз он смутился…

– Это было в другой стране. А Изабель…

Как он и рассчитывал, Брианна умолкла.

В дальнем конце ипподрома горел костер: кто-то встал лагерем. Приплыли посмотреть на казнь? Хотят вступить в ряды милиции? Смутная фигура двигалась в облаке дыма, и лорд Джон повернул назад, увлекая за собой Брианну. Разговор и без того принял неловкий поворот – не хватало еще лишних ушей.

– Вы спрашивали об Элсмире, – продолжил он, снова перехватывая инициативу. – Легенда была такова: со слов лорда Дансени, Элсмир показывал ему новый пистолет и тот случайно разрядился. Эту малоправдоподобную историю придумали специально, чтобы создалось совсем иное впечатление: дескать, на самом деле граф застрелился от горя, потеряв любимую жену, а Дансени старались избежать скандала ради ребенка. Разумеется, коронер осознал мудрость подобного решения.

– Я не об этом спрашивала! – В голосе Брианны зазвучали жесткие нотки. – Я спросила, почему мой отец его застрелил.

Лорд Джон вздохнул. Испанская инквизиция с радостью приняла бы эту девицу в свои члены: ни малейшей надежды спастись или уклониться.

– Насколько я понял, его светлость намеревался смыть пятно бесчестия, выбросив ребенка из окна с высоты тридцати футов на каменные плиты двора.

Брианна заметно побледнела.

– Как образом он понял, что это не его ребенок? И если отец был конюхом, почему он присутствовал? А граф знал, что тот… несет ответственность?

– Очень точные слова, – сухо заметил лорд Джон. – Джейми Фрэзер «несет ответственность» за многое. Что касается остального – понятия не имею. Мне известны лишь сухие факты: мать вкратце описала инцидент Изабель, а та передала мне.

– Хм… – Брианна нарочно пнула камешек. – И вы никогда не спрашивали его об этом?

Камешек лежал на пути; он аккуратно пнул его в обратную сторону.

– Я никогда не заговаривал с вашим отцом о Женеве, Элсмире или Уильяме – лишь сообщил ему о браке с Изабель и заверил, что буду ревностно выполнять обязанности опекуна.

Брианна наступила на камень, зарывая его в песок.

– Никогда? Ну, а он что-нибудь говорил?

– Ничего.

– Зачем вы женились на Изабель?

Лорд Джон вздохнул, но отступать было некуда.

– Чтобы позаботиться об Уильяме.

Густые рыжие брови подпрыгнули чуть ли не до линии волос.

– Значит, вы женились, несмотря на… То есть вы перевернули всю свою жизнь лишь для того, чтобы заботиться о незаконном сыне Джейми Фрэзера? И ни один из вас с тех пор об этом не заговаривал?

– Нет, – ответил лорд Джон, озадаченный. – Разумеется, нет.

Брови медленно опустились. Брианна покачала головой.

– Мужчины… – пробормотала она.

Ветра не было, и дым из печных труб висел над деревьями густой пеленой; казалось, на берегу лежит спящий дракон. Зато постоянный гул вовсе не походил на храп рептилии: в город стекались люди, и порывы ветра доносили шум толпы.

– Уже почти темно, пора возвращаться.

Она повернула на дорогу, ведущую в город. Лорд Джон последовал за ней с чувством некоторого облегчения, хотя и не питал иллюзий: допрос еще не окончен.

Впрочем, у Брианны остался лишь один вопрос.

– Когда вы ему скажете?

– Кому? – вздрогнул он.

– Ему! – Она раздраженно нахмурилась. – Уильяму! Моему брату…

На последнем слове раздражение стихло. Сквозь бледность начал проступать легкий румянец волнения. Лорд Джон почувствовал странную, нездоровую тошноту в желудке; лоб покрылся холодной испариной, кишки завязались в узел, а колени ослабли.

– Вы в своем уме?!

– Насколько я понимаю, он о правде не догадывается, – продолжала Брианна довольно резким тоном. – Учитывая, что вы с папой никогда это не обсуждали, вероятно, и ему решили ничего не говорить. Но теперь-то он вырос и имеет право знать!

Лорд Джон со стоном закрыл глаза.

– Вам нехорошо? – Брианна склонилась ближе. – Что-то вы неважно выглядите.

– Сядьте.

Он уселся, прислонившись спиной к дереву, и потянул спутницу за собой на землю. В голове вихрем проносились мысли. Нет, нельзя ей позволить. Это просто немыслимо! Но как ее остановить? Она не станет слушать; разве что Джейми или мать…

Рука коснулась его плеча.

– Простите, я не подумала.

Его затопила волна облегчения, внутренности начали потихоньку расправляться. Лорд Джон открыл глаза. Брианна смотрела на него со странным выражением сочувствия, которого он не понял, однако желудок вновь конвульсивно дернулся – так и до конфуза недалеко!

– Мне надо было догадаться, – укорила себя Брианна. – Конечно же, он – ваш сын, вы его вырастили, и вам страшно представить, что будет, если Уильям узнает и станет обвинять вас – мол, почему раньше не сказали…

Ее рука массировала ему ключицу – видимо, в попытке утешить. Если таково было ее намерение, то оно с треском провалилось.

– Но… – начал лорд Джон, однако Брианна взяла его за руку обеими руками и горячо пожала; синие глаза мерцали слезами.

– Нет, Уильям никогда не перестанет вас любить, поверьте! Со мной было то же самое, когда я узнала про отца. Сперва я не поверила – у меня уже есть папа, я его люблю, и никакой другой мне не нужен. А потом я встретила па, и… он оказался… таким, какой есть.

Брианна легонько пожала плечами и вытерла глаза кружевным рукавом.

– Но и другого отца я не забыла, – прошептала она едва слышно. – И не забуду. Никогда.

Несмотря на всю серьезность ситуации, лорд Джон был тронут.

– Кхм… Да… Ваши чувства делают вам честь, моя дорогая. И хотя я в той же мере рассчитываю на привязанность Уильяма и надеюсь на нее в будущем, речь, собственно, не об этом.

– Нет?..

Она подняла голову, глядя на него широко раскрытыми глазами; от слез ресницы слиплись стрелками. Хорошенькая молодая женщина, подумал лорд Джон, ощущая легкий укол нежности.

– Нет, – произнес он как можно мягче. – Послушайте, дорогая моя… Последние восемнадцать лет пятеро посвященных прикладывали значительные усилия, чтобы никто – включая Уильяма – не имел повода усомниться в том, что он – девятый граф Элсмир.

Брианна опустила голову, нахмурив густые брови. Боже правый, только бы ее муж успел найти Джейми Фрэзера! Одна надежда, что тот переупрямит свою дочь…

– Вы не понимаете, – произнесла наконец Брианна. Она подняла голову, и он прочитал в ее глазах решимость. – Мы уезжаем. Мы с Роджером и… и детьми.

– Вот как?.. – осторожно откликнулся лорд Джон. – Возможно, это хорошие новости – по многим причинам. И куда вы собрались? В Англию? Или в Шотландию? Если в Англию или в Канаду, у меня там имеются кое-какие связи…

– Нет, не туда. Там у вас нет связей. – Она болезненно улыбнулась и сглотнула комок в горле. – Понимаете, мы уедем… навсегда. Я больше… вряд ли я когда-нибудь увижу вас снова.

Кажется, до нее только что дошло, и лорд Джон был глубоко тронут ее искренней опечаленностью.

– Я буду очень скучать, – мягко произнес он. Большую часть жизни он был солдатом, а затем дипломатом; научился жить в разлуке, принимать смерть друзей, оставшихся позади… И все же мысль о том, что он больше не увидит эту странную девушку, оказалась неожиданно болезненной, как будто она приходилась ему чуть ли не родной дочерью.

Тем не менее у него есть сын, и следующие слова Брианны напомнили о реальности.

– Именно поэтому, – продолжала она, наклонившись к нему с напряжением, которое он в другой раз счел бы очаровательным, – я должна поговорить с Уильямом, рассказать ему. У нас не будет иного шанса.

Тут она изменилась в лице и приложила руку к груди.

– Мне пора идти кормить Мэнди… Аманду, мою дочь.

С этими словами она поднялась и умчалась прочь по песку, словно штормовая туча, оставляя за собой угрозу хаоса и опустошения.