На якорь встали задолго до рассвета и доплыли до берега в крошечной шлюпке.

– Где мы? – хрипло спросила Брианна.

Боннет разбудил ее среди ночи. По пути они три раза останавливались в неприметных бухтах. Из зарослей на берегу выбирались таинственные люди, катили бочки или тащили тюки с какими-то товарами. Теперь впереди простирался длинный пологий остров, поросший хвойным лесом. Окутанный туманом в неверном свете убывающей луны, остров казался таинственным и опасным.

– На Окракоке. – Боннет перегнулся через борт шлюпки, разглядывая что-то в тумане. – Еще подойди, Дэнис.

Матрос на веслах, забирая вбок, развернул нос лодки и подвел ее ближе к берегу.

От воды несло холодом. Брианна мысленно поблагодарила Боннета за плащ, который он накинул ей на плечи перед тем, как усадить в шлюпку. И все же она тряслась мелкой дрожью, а ступни и руки совсем заледенели.

Негромкое бормотание пиратов, новые приказы. Боннет спрыгнул, оказался по пояс в мутной воде и повел шлюпку куда-то в тень. В конце концов попали в протоку, уходившую в глубь острова. Темная вода слабо мерцала в лунном свете. Боннет завел лодку под деревья и влез обратно, обдав брызгами все вокруг.

Совсем рядом раздался тоскливый крик. Брианна вздрогнула, однако кричала всего лишь ночная птица. Больше тишину не нарушало ничто, кроме тихого плеска весел.

Боннет захватил с собой Джоша и одного парня из фулани. Джош скрючился у ее ног. Брианна чувствовала, как он дрожит. Она укрыла его краем плаща и погладила по плечу, пытаясь приободрить. В ответ он пожал ее руку. Так они и плыли в неизвестность под низко нависшими над водой ветвями.

Когда лодка причалила к берегу, небо чуть просветлело. Над горизонтом облака окрасились в алый. Боннет выпрыгнул на землю и подал ей руку. Брианна неохотно выпустила ладонь Джоша и поднялась.

В деревьях прятался дом, сложенный из серых досок. Будто сливаясь с туманом, он казался миражом – дунь, и исчезнет.

Однако запах, который донес ветер, был вполне реальным. Брианна сама ни разу прежде его не чувствовала, но сразу узнала. Мать живо описывала этот смрад. С побережья шел запах работорговли.

Джош тоже узнал его. Он судорожно вздохнул и что-то забормотал – кажется, молитву Богоматери на гэльском.

– Отведи этих в загон, – сказал Боннет матросу и отпихнул Джоша ко второму чернокожему. – Потом возвращайся на корабль. Передай мистеру Ордену, что через четыре дня отплываем в Англию, пусть осмотрит провизию. Возвращайся за мной в субботу за час до высшей точки прилива.

– Джош! – воскликнула Брианна.

Слуга обернулся. Матрос толкнул его, принудив сесть, а Боннет потащил Брианну к дому.

– Стой! Куда он его повез? Что ты собираешься с ним сделать? – Брианна уперлась, не желая идти, и ухватилась рукой за дерево.

– Продать, что же еще? – удивился Боннет. – Пойдем, золотце. Ты же знаешь, мне ничего не стоит тебя заставить, только ведь тебе не понравится.

Он откинул плащ и больно ущипнул ее за грудь.

И пошел вперед, не оборачиваясь, уверенный, что она последует за ним. К своему стыду, Брианна так и сделала.

* * *

Дверь открыл чернокожий мужчина, такой же высокий, как сам Боннет, даже пошире в плечах. Лицо от лба до кончика носа делил надвое толстый шрам, явно полученный не в результате несчастного случая. Похоже, отличительный знак племени.

– Эммануэль, здравствуй! – сердечно поприветствовал его Боннет и втолкнул Брианну. – Смотри, какую кошечку я привел!

Чернокожий оглядел гостью с сомнением.

– Слишком высокая, – протянул он глубоким голосом, таившим в себе африканский ритм. Он взял Брианну за плечо и заставил повернуться, ощупал ягодицы через плащ. – Хотя задница ничего.

– Скажи?.. Отведи ее в комнату, а потом возвращайся, расскажешь, как тут дела. Ах да! Я нашел там еще четверых… Нет, пятерых черных. Мужчин отправлю к капитану Джексону. А дамочки – это нечто. – Он подмигнул Эммануэлю. – Двойняшки!

Лицо чернокожего застыло от ужаса.

– Двойняшки? Вы что, их в дом приведете?

– Приведу, – твердо ответил Боннет. – Штучки что надо. Они из фулани. По-английски ни слова, да и опыта нет, но горяченькие – у меня глаз наметан. Кстати, слышно что-нибудь от синьора Рикасоли?

Эммануэль нахмурился, отчего шрам между бровей сложился галочкой.

– Будет здесь в четверг. Месье Говенер тоже. А мистер Говард приедет завтра.

– Отлично. Приготовь-ка мне завтрак. Дорогуша, ты тоже голодна? – обратился он к Брианне.

Она кивнула. В ее душе боролись страх и ярость. А еще начало подташнивать – сказывалось утреннее недомогание. Срочно надо было что-то съесть.

– Вот и прекрасно. Отведи даму наверх и покорми. – Боннет махнул рукой на лестницу, ведущую на второй этаж. – Я поем в кабинете.

Без кивка или слова о том, что приказ ясен, Эммануэль толкнул Брианну по направлению к ступенькам.

* * *

Слуга – если человека вроде Эммануэля можно обозначить столь обыденным словом – затолкнул ее в тесную комнатку и закрыл дверь. Из мебели внутри была только кровать с голым матрасом, на который накинули шерстяное одеяло, и ночная ваза. Брианна ей воспользовалась впопыхах, затем осмотрелась получше.

В комнате было всего одно окно с решеткой. Его не стеклили, просто приделали ставни. Запах моря и хвои перекрывал затхлый запах пыли и нечистот, шедший от покрытого пятнами матраса. Эммануэль, может, и заправлял тут всем, но по хозяйству не слишком убивался.

Послышался знакомый звук. Брианна вытянула шею. Обзор из окна оставлял желать лучшего – белый песок вокруг дома и верхушки сосен, – однако, прижав лицо к стене, можно было разглядеть вдалеке полоску пляжа и волны в барашках. По пляжу галопом проскакали три лошади и вскоре скрылись из виду, но ветер донес их ржание. Потом промчались еще пять, потом снова семь или восемь. Это были дикие потомки испанских пони, завезенных сюда век назад.

Зрелище очаровало Брианну. Она долго ждала, что лошади проскачут назад… Увы. В небе пролетела стая пеликанов и несколько чаек, охотившихся за рыбой.

Проскакавшие мимо лошади чуть скрасили чувство одиночества, но никак не уменьшили голода. Брианна просидела в комнате с полчаса; еды никто не нес. Она осторожно потянула за ручку. К ее удивлению, дверь оказалась не заперта.

Снизу доносились звуки возни. В воздухе витал аромат каши и свежеиспеченного хлеба.

Брианна сглотнула слюну и на цыпочках спустилась по лестнице. Из комнаты послышались мужские голоса – Боннет и Эммануэль. К счастью, дверь была закрыта.

Кухня располагалась в отдельной пристройке, пройти в нее можно было через двор, огороженный частоколом. Брианна бросила на него оценивающий взгляд – колья высокие и острые. В любом случае сперва нужно поесть.

В кухне позвякивали горшки. Брианна, влекомая запахом еды, остановилась на пороге.

Когда она увидела повариху, то подумала, что ей мерещится.

– Федра?

Девушка обернулась и открыла рот от удивления.

– Боже правый! – Она испуганно заглянула ей через плечо. Поняв, что Брианна одна, Федра схватила ее за руку и вывела во двор. – Что вы здесь делаете? Как вы тут очутились?

– Стивен Боннет привез. – Брианна не стала вдаваться в подробности. – Ты-то как сюда попала? Он похитил тебя из Риверан?

Зачем бы ему это нужно, Брианна даже предположить не могла. Однако с тех пор, как она узнала о беременности, реальность смешалась с иллюзией. Может, на восприятие влияло то, что она носит под сердцем ребенка?

Федра покачала головой.

– Нет, мисс. Боннет купил меня месяц назад у некого Батлера. – При упоминании о бывшем хозяине у Федры скривился рот.

Имя показалось Брианне смутно знакомым. Наверное, какой-то контрабандист. Лично она его не встречала, однако была наслышана. Нет, это не тот, что привозил тете контрабандный чай и другие запретные лакомства, того любезного и до странности утонченного джентльмена звали Уилберхэм Джонс.

– Ничего не понимаю… Погоди, не найдется ли чего-нибудь поесть?

– Конечно, ждите здесь.

Федра скрылась в кухне и вернулась с половиной буханки хлеба и сливочным маслом.

– Спасибо! – Брианна поспешно сжевала кусок хлеба, не потрудившись намазать его маслом. Затем присела на корточки и уронила голову на колени. Отдышалась, пока не прошла дурнота. – Прости, я беременна.

Федра не удивилась.

– От кого?

– От мужа, конечно, – язвительно ответила Брианна, затем поняла, что вопрос вполне уместен. Федры не было в Риверане несколько месяцев. Как знать, что ей довелось пережить за это время.

– У Боннета вы недолго?

– Нет. Ты говоришь, что живешь здесь около месяца? А сбежать пыталась?

– Да, один раз. – Рот девушки снова скривился. – Вы видели Эммануэля?

Брианна кивнула.

– Он из ибо. Отличный охотник. Выследит любого. И заставит пожалеть. – Федра поежилась, несмотря на жаркий день.

Частокол, которым огородили двор, представлял собой восьмифутовые заточенные сосновые бревна, связанные веревкой. Если Федра ее подсадит, Брианна сумеет перелезть. Потом она заметила по ту сторону часового с ружьем, перекинутым через плечо.

Ей следовало догадаться, будь она способна здраво мыслить, что логово Боннета с ценным контрабандным товаром – ящиками, тюками и бочками, сваленными во дворе, – наверняка охраняется.

Слабый бриз снова донес с берега смрадный запах. Брианна отломила еще кусочек хлеба, чтобы подавить нахлынувшую тошноту.

У Федры дрогнули ноздри.

– Там на якоре корабль работорговцев, – едва слышно сказала она. – Вчера заходил капитан, спрашивал, есть ли у мистера Боннета что-то для него. Но Боннет еще не приехал. И Джексон сказал, что зайдет завтра.

Брианна буквально кожей ощущала страх Федры.

– Он что, намерен продать тебя Джексону?

Маловероятно. Брианна, похоже, поняла, как мыслит непредсказуемый пират. Федра была товаром первого сорта – стройная, молодая и красивая, к тому же обучена прислуживать. Боннет мог получить за нее хорошие деньги. А работорговцы, насколько Брианне было известно, торговали людьми, только что вывезенными из Африки.

Федра покачала головой. Ее губы побелели.

– Вряд ли. Он говорит, что я «первый класс». Поэтому и продержал меня здесь так долго. На этой неделе приедут какие-то его знакомые из Индии, вроде бы плантаторы. Они покупают красивых женщин.

Съеденный хлеб комом стал в желудке. Брианна обреченно поднялась и отошла на несколько шагов. Ее стошнило прямо на тюк хлопка.

Слова Боннета, сказанные самым жизнерадостным тоном, звучали в ушах. «Какой смысл тащить тебя аж до самого Лондона, если пользы в том никому? К тому же там дождливо. Вряд ли тебе понравится».

– Они покупают красивых женщин, – прошептала Брианна. Неужели белых тоже?

Почему бы и нет, ответила она сама себе. Женщины – это собственность. Какая разница, белые или черные. Если ты собственность, значит, тебя могут продать. У нее у самой когда-то была Лиззи.

Брианна вытерла рот и вернулась к Федре, которая присела на какой-то сверток.

– Боннет забрал Джоша. Когда мы высадились, он велел матросу отвести его в загон.

– Джошуа здесь? – Глаза Федры округлились. – Слуга мисс Джо?

– Да. Ты знаешь, где загон?

Федра подскочила на ноги.

– Точно не знаю. Я готовлю для них еду, но ее забирает матрос. Думаю, где-то неподалеку.

– Загон большой?

– Нет, мэм. Мистер Боннет рабами не слишком занимается. Так, соберет по парочке то здесь, то там. Отбирает себе «первый класс». – Федра поморщилась. – Вряд ли их больше дюжины, судя по тому, сколько еды им носят. В доме три девушки. Вместе с фулани, которых он привез, будет пять.

Брианне стало легче. Она оглядела двор. Там было много всего ценного – рулоны китайского шелка, завернутые в промасленное полотно, ящики с фарфоровой посудой, свернутые листы меди, ящики с бренди, вином и сундуки с чаем. Брианна открыла один из них, с наслаждением вдохнула аромат листьев. Сейчас бы все на свете отдала за чашку горячего чая.

Помимо прочего Брианна насчитала довольно много запечатанных бочонков с порохом. Уже интереснее.

– Если бы у меня с собой были спички, – пробормотала она. – Или зажигалка…

Брианна оглянулась на дом, раздумывая, где можно сделать закладку. Но не могла же она подорвать весь дом – там ни в чем не повинные рабыни. К тому же что делать дальше?

Скрипнула дверь. Брианна отпрыгнула от бочонка с порохом к деревянному коробу со старинными часами. Через решетку она разглядела, что часы украшены тремя кораблями, которые качались в серебряном море.

– Эй, девчонка! – окрикнул ее Эммануэль. – Иди вымойся.

Он подозрительно посмотрел на Федру. Та отвела взгляд и бросилась подбирать с земли хворост.

Брианне на затылок легла тяжелая рука. Она нехотя подчинилась и вернулась в дом.

* * *

На этот раз Эммануэль запер дверь. Он принес ей таз, кувшин, полотенце и чистую сорочку. Гораздо позже вернулся с подносом с едой. А потом, не отвечая на вопросы, молча повернул ключ в замке.

Брианна подтянула кровать к окну и устроилась на ней, сидя на коленях и просунув локти через решетку. На песок наползали тени сосен – солнечные часы, старый способ наблюдать, как ползет время.

Колени и локти ломило. Брианна растянулась на матрасе, стараясь не обращать внимания на пятна и запах. Лежа на боку, она смотрела в небо, отмечая малейшие изменения света и раздумывая, каким бы оттенком и мазком кисти она передала это на холсте. Затем поднялась и принялась мерить комнату шагами.

Примерно десять футов в периметре. В миле 5280 футов. Значит, пять тысяч двести восемьдесят кругов. Брианна искренне надеялась, что кабинет Боннета внизу.

И все же ничего не помогало. Когда в комнате стемнело, а Брианна насчитала уже две мили, в голову полезли мысли о Роджере. Впрочем, они оттуда и не уходили.

Разгоряченная, Брианна опустилась на кровать, глядя, как постепенно догорает небо.

Все получилось, как он хотел? Роджер весь извелся из-за того, что сомневался в предопределении, раздумывал, вправе ли принять сан, если не до конца разделяет эту идею. Впрочем, для нее это идея, а для пресвитерианцев – догма. Брианна криво усмехнулась при воспоминании о Хираме Кромби.

Йен рассказывал, как Кромби на полном серьезе пытался растолковать индейцам чероки, что такое предопределение. Большинство, вежливо выслушав один раз, больше не обращали на него внимания. Однако Пенстемон, жена Птицы, заинтересовалась. Она ходила за Кромби весь день, то и дело игриво пихала в бок и спрашивала: «А твой Бог знал, что я сделаю вот это? А вот это? Откуда он мог знать, если я сама не знала?» В более спокойном настроении она все допытывалась, как работает предопределение, если бьешься об заклад. Как все индейцы, Пенстемон заключала пари по всякому поводу.

Наверняка Пенстемон сыграла немалую роль в том, что Кромби так быстро вернулся после первого миссионерского визита. Однако надо отдать ему должное, он пошел туда снова. Потом еще раз и еще. Он верил в то, что делает.

Роджер тоже. Черт возьми, устало подумала Брианна, где же его носит. Ей так не хватало задумчивых зеленых глаз, пальца, медленно скользящего по ее носу.

– Думаешь, это так важно? – спросила она в конце концов, устав от бесконечного разговора о предопределении, втайне довольная, что от католиков не требуется верить в подобные вещи, а надо лишь полагаться на Господа и Его неисповедимые пути. – Разве не главное, что ты хочешь помогать людям и даровать им утешение?

Они лежали в постели. Свеча уже погасла, камин догорал. Брианна чувствовала его движения – Роджер, задумавшись, поигрывал прядью ее волос.

– Не знаю, – ответил он наконец и улыбнулся. – По-моему, любой путешественник во времени должен хоть немного смыслить в теологии.

Брианна испустила мученический вздох. Роджер рассмеялся и стал целовать ее, а затем перешел к гораздо более земным вопросам.

Но он был прав. Любой, кто прошел через камень, должен был задаться вопросом – почему я? И кому на него ответить, как не Господу.

Почему я? А те, кому не удалось, – почему они? Брианна содрогнулась. Неопознанные тела, перечисленные в записной книжке Гейлис Дункан, приятели Доннера, которые попали в это время уже мертвыми. Кстати, о Гейлис Дункан… Ведьма умерла здесь, а не в своем времени.

Должно быть научное обоснование, упрямо твердила себе Брианна, не существует никакой магии, что бы там себе ни думала Гейлис Дункан. Так вот, законы термодинамики гласят, что ни массу, ни энергию нельзя ни создать, ни уничтожить; ее можно только изменить. Но как? Способно стать причиной изменения путешествие сквозь время?..

Над ухом тоненько зажужжал комар. Брианна отмахнулась от насекомого.

Пройти можно и туда, и обратно, они с Роджером знали наверняка. Очевидный факт, которому ни Роджер, ни ее мать, по-видимому, не придали значения, – из своего времени можно попасть не только в прошлое, но и в будущее.

Если человек отправился в прошлое и там умер, как Гейлис Дункан и Зуб Выдры, может, для равновесия кто-то из путешественников в будущее должен умереть там?

Устав от мыслей, Брианна закрыла глаза. В отдалении слышался шум прибоя. Внезапно она осознала, что корабль работорговцев – источник смрадного запаха – совсем рядом. Из окна виднелась тропинка, ведущая к дому. По ней торопливо шагал крупный мужчина, за ним из леса выскочили еще двое в истрепанной одежде. Моряки, определила Брианна по шаткой походке.

Наверное, капитан Джексон пожаловал обделывать свои делишки с Боннетом.

– Джош! – охнула она и обессиленно рухнула на кровать.

Какая-то из святых Терез – кажется, Авильская – в гневе упрекнула Бога: «Если Ты так поступаешь со своими друзьями, немудрено, что у Тебя их так мало».

* * *

Она уснула, думая о Роджере, а проснулась, думая о ребенке.

Впервые дурнота и ощущение нереальности происходящего уступили место покою, умиротворению и… любопытству?

«Ты здесь?» – спрашивала она, положив руку на живот. Ответа не последовало, но Брианна знала, что ребенок живет у нее внутри, точно так же, как знала, что бьется сердце.

Вот и славно, подумала она и уснула.

Чуть позже ее разбудил шум с первого этажа. Голова кружилась – накатила слабость. Брианна закрыла глаза и попыталась неподвижностью обмануть дурноту, что свернулась внутри спящей змеей.

Голоса становились то громче, то тише, иногда раздавался удар, будто один из спорщиков стучал кулаком по столу. Спустя несколько минут все стихло. К ее двери приблизились легкие шаги. Щелкнул замок, вошла Федра с подносом еды.

Брианна села, стараясь не дышать. Если ей принесли что-то жареное, от одного запаха…

– Что там творится?

Федра скорчила гримасу.

– Эммануэль недоволен, что в доме женщины фулани. Он из ибо, а ибо считают, что близнецы приносят беду. Если женщина понесла двойню, ее прогоняют в лес и оставляют умирать. Эммануэль хотел, чтобы двойняшек забрал капитан Джексон, а мистер Боннет говорит, что дождется джентльменов из Индии, они дадут лучшую цену.

– А что это за джентльмены из Индии?

Федра пожала плечами:

– Не знаю. По-моему, им принадлежат сахарные плантации. Вы ешьте, а я потом за подносом приду.

У двери Брианна ее окликнула.

– Постой! Ты мне вчера так и не рассказала, кто тебя увез из Риверана.

Девушка обернулась и неохотно ответила:

– Мистер Улисс.

– Улисс?!

Федра одарила ее злобным взглядом.

– Что, не верите?

– Верю, конечно. Я не понимаю, зачем…

– Потому что я чертова тупица, – горько ответила девушка. – Говорила мне мама, никогда не перечь Улиссу, но разве я послушала.

– В смысле, не перечь? Вы что, поссорились?

Брианна жестом пригласила служанку присесть рядом. Та, поколебавшись, опустилась на кровать и долго разглаживала белую косынку на голове, подбирая слова.

– Мистер Дункан – очень хороший, – тихо и ласково сказала она. – Вы знали, что он никогда не был с женщиной? В юности его кобыла лягнула в пах, с тех пор он думал, что не может…

Брианна кивнула. Клэр упоминала о проблеме Дункана.

– Он ошибся, – вздохнула Федра и бросила взгляд на Брианну – как та отреагирует на признание. – Он не хотел ничего плохого, я тоже. Все просто случилось… Но Улисс узнал, он обо всем узнает, что в Риверане творится. Может, от кого-то из девушек, может, еще как… В общем, он заявил, что это неправильно, и велел прекратить.

– А ты не послушалась?

Федра покачала головой, закусив губу.

– Я сказала, если мистер Дункан меня больше не захочет, тогда и прекратим. И нечего нос совать куда не надо. Я-то думала, что мистер Дункан хозяин. А нет, в Риверане всем заправляет Улисс.

– Он что, продал тебя, чтобы ты не спала с Дунканом?

Правда, какое ему дело, удивилась Брианна. Боялся, что узнает Иокаста и расстроится?

– Нет, он продал меня, потому что я пригрозила: мол, если он не оставит нас с мистером Дунканом в покое, я расскажу про него и мисс Джо.

– Про него и… – Брианна не верила ушам.

Федра насмешливо улыбнулась.

– Они с мисс Джо уже больше двадцати лет постель делят. Мама говорила, у них началось еще до того, как умер старый хозяин. Все рабы знают. И у всех ума хватало помалкивать. Кроме меня, понятно.

Брианна сотню тысяч раз наблюдала, как тетя и ее слуга обменивались какими-то интимными словами и прикосновениями. Теперь все это приобрело другое значение. Неудивительно, что тетя постаралась вернуть слугу после смерти лейтенанта Вольфа. Тем более неудивительно, что Улисс сразу услал Федру. Обвинение его погубило бы.

Федра вздохнула и уткнулась лицом в ладони.

– Да уж, он времени не терял. В ту же ночь они с мистером Джонсом выдернули меня из кровати и затолкали в повозку. Мистер Джонс сказал, что рабами не занимается, но сделает одолжение мистеру Улиссу. Он отвез меня вниз по реке и продал в Уилмингтоне хозяину таверны. Там было неплохо, однако через пару месяцев мистер Джонс вернулся и забрал меня – Улисс решил, что Уилмингтон слишком близко. Меня продали мистеру Батлеру, а тот увез меня в Эдентон.

Федра поджала губы и опустила глаза, разглаживая одеяло длинными пальцами. На ее щеках горел румянец. Брианна не стала расспрашивать, что девушке пришлось делать в Эдентоне. Очевидно, Батлер продал ее в бордель.

– И там тебя нашел Стивен Боннет?

Федра кивнула, не поднимая глаз.

– Выиграл меня в карты. – Она встала. – Ладно, мне пора. Больше не хочу становиться поперек дороги черным, хватит с меня тумаков от Эммануэля.

Брианна немного отошла от шока. В голове пронеслась внезапная мысль.

– Стой, последний вопрос. А рабы в Риверане знают о золоте?

– О том, что в склепе старого мастера? Конечно! – Федра ухмыльнулась тому, что кто-то может не знать. – На нем же заклятие, к нему никто не притрагивается.

– Оно исчезло.

Федра изменилась в лице.

– Как это?

– Ах, ты ведь… тебя увезли задолго до того. Я подумала, может, ты знаешь, вдруг Улисс с этим связан.

Федра покачала головой.

– Ничего об этом не слышала. Но поверьте моему слову, мимо Улисса мышь не проскочит.

Раздались тяжелые шаги. Кто-то шагал по лестнице. Не попрощавшись, Федра выскользнула за дверь и заперла ее за собой.

* * *

Эммануэль, молчаливый, как ящер, после обеда принес ей платье из темно-синего шелка – коротковатое и тесное в бедрах, зато ладно сшитое. Брианна заметила на ткани пятна пота и почувствовала чужой запах. Пахнет страхом, подумалось ей. Она еле сдержала дрожь.

Брианна сама покрылась испариной, когда Эммануэль свел ее вниз по лестнице, несмотря на легкий ветерок, колышущий оконные занавески. Обстановка в доме была простая – голый деревянный пол, из мебели лишь стулья и кровати. Комната, куда привел ее Эммануэль, разительно отличалась от остальных. На полу лежал роскошный турецкий ковер. Мебель, разная по стилю исполнения, была громоздкой и тяжелой – резные спинки, шелковая обивка. Все вокруг сверкало серебром и драгоценными камнями. С потолка свисала хрустальная люстра, слишком большая для помещения. Обстановка явно соответствовала стилю пирата – дорого-богато и без малейшего намека на хороший вкус.

Тощий мужчина в парике, сидевший у окна, не обращал внимания на окружающую роскошь. На вид ему было около тридцати. Желтоватый оттенок кожи говорил о перенесенной тропической лихорадке. Он обернулся, когда вошла Брианна, и сразу вскочил на ноги.

Боннет развлекал гостя. На столе стояли стаканы и графин, в воздухе висел запах бренди. У Брианны сжался желудок. Интересно, что они сделают, если ее стошнит на турецкий ковер?

– Вот и ты, золотце! – Боннет взял ее за руку. Брианна выдернула ладонь, но пират лишь подтолкнул ее к тощему в парике. – Поздоровайся с мистером Говардом.

Брианна выпрямилась во весь рост – она на добрых четыре дюйма возвышалась над Говардом. Глаза у того расширились.

– Мистер Говард, меня удерживают против моей воли. Муж и отец… ой!

Боннет больно выкрутил ей запястье.

– Милашка, правда?

– Да-да. Высоковата, конечно… – Говард обошел вокруг нее. – К тому же рыжая. Мне больше нравятся блондинки, мистер Боннет.

– Серьезно, что ли, ты, лилипут? – прошипела Брианна. – Блондинки ему нравятся, вы только поглядите!

Брианна вывернулась из захвата и нависла над Говардом.

– Послушай меня! – Она старалась, чтоб голос звучал внушительно. Говард растерянно заморгал. – Я из приличной семьи! Меня похитили. Моего отца зовут Джеймс Фрэзер, а мужа – Роджер Маккензи. Моя тетя – миссис Гектор Кэмерон – живет на плантации Риверан.

– Она правда из приличной семьи? – заинтересовался Говард.

Боннет кивнул.

– Так точно, сэр! Голубая кровь.

– Хм. И со здоровьем все в порядке. – Говард рассматривал ее во все глаза. – Рожала?

– Да, сэр. Здорового сына.

– Зубы хорошие?

Говард приподнялся на цыпочки, а Боннет завел ей руку за спину и дернул за волосы. Брианна охнула.

Говард взял ее за подбородок и сунул руку ей в рот, постучал по зубам.

– Да, отличные! И кожа хороша…

Брианна мотнула головой и сильно – до крови – цапнула его за большой палец.

Говард с криком отскочил и замахнулся. Брианна увернулась. Боннет выпустил ее. Она отступила к стене.

– Она мне палец откусила, сука! – крикнул Говард со слезами на глазах, прижимая руку к груди. Его щеки вспыхнули от ярости, он двинулся было к Брианне, но Боннет его остановил.

– Не сейчас, сэр! Не портите мне товар, она еще не ваша.

– Плевать я хотел, чья она! – орал Говард. – Я убью ее!

– Не горячитесь, мистер Говард, – успокаивал пират. – Зачем терять деньги понапрасну. Пусть остается у меня.

Не дожидаясь ответа, он потянул Брианну за руку через комнату и всучил слуге, который стоял в дверях и молча наблюдал за сценой.

– Забери ее, Мэнни, и преподай урок хороших манер. А потом приводи обратно, только рот заткни.

Эммануэль не улыбался, но в глубине его глаз мелькнул веселый огонек. Он схватил ее за запястье. Брианна охнула, пытаясь освободиться, однако напрасно. Африканец заломил ей руку за спину и вытолкнул из комнаты.

– По лицу не бей, Мэнни, и не ломай ничего! – крикнул Боннет им вслед.

* * *

В голосе Говарда больше не слышалось ярости.

– Боже правый, – выдохнул он с благоговением.

– Красота? – спросил Боннет.

– Да уж. Краше всего, что я видел. Какие изгибы! Можно потрогать…

В его голосе послышалось вожделение. Раздались приглушенные ковром шаги. Говард сжал ее ягодицы. Брианна замычала – во рту был кляп, – но сильные руки нагнули ее к столу. Ударившись грудью, она захрипела. Говард радостно засмеялся и отпустил ее.

– Смотрите, – восхищенно протянул он, – как моя ладонь отпечаталась. Белое на малиновом. Да уж, горячая штучка… Позвольте-ка…

Говард полез ей внутрь. Брианна накрепко сжала ноги. К ее облегчению, Боннет оттянул клиента.

– Достаточно, сэр. Она ведь еще не ваша… Пока.

В ответ Говард предложил сумму, услышав которую Брианна охнула. Однако Боннет лишь рассмеялся.

– Великодушно с вашей стороны, сэр. Но принять ваше предложение будет нечестно по отношению к другим покупателям. Я дам им возможность поторговаться. Устроим аукцион. Придется подождать еще денек.

Говард запротестовал. Он не мог ждать, его раздирало желание, и он рвался заключить сделку, но Боннет отклонил все предложения, вывел клиента из комнаты и передал в руки Эммануэлю. Вскоре негодующие возгласы стихли в коридоре.

Брианна поднялась, как только Боннет убрал руку с ее шеи. Она извивалась, как червяк, пытаясь оправить юбки. Эммануэль не только заткнул ей рот кляпом, но и связал за спиной запястья. Если бы он этого не сделал, она бы попыталась придушить Боннета голыми руками.

Должно быть, гнев был написан у нее на лице, потому что Боннет загоготал.

– Молодец! – Он вынул ей кляп изо рта. – Наш гость здорово раскошелится, чтобы снова пощупать тебя за попку.

– Ах ты, чертов… – От ярости она не могла подобрать слов. – Я убью тебя!

Он снова загоготал.

– Да ладно тебе, золотце! Всего-то за задницу подержали. Будем считать, что мы в расчете. Помнишь, что я из-за тебя яичка лишился? – Боннет пальцем поддел ее за подбородок, затем шагнул к столику с графином. – Налить тебе бренди или портвейна? Заслужила.

Брианна не ответила. Она пыталась унять гнев. Щеки пламенели, как и бесцеремонно ощупанные ягодицы.

– Какой еще аукцион? Что ты затеял?

– Я ведь ясно выразился, золотце. Сама все слышала. – Боннет весело оглядел ее, затем щедро плеснул себе бренди и осушил стакан в два глотка. Выпив, он крякнул, заморгал и потряс головой. – Ух!.. Я припас для тебя еще двоих клиентов. Они приедут завтра или послезавтра. Бьюсь об заклад, в пятницу уже поедешь в Индию.

Он говорил безо всякой насмешки, совершенно обыденным тоном. Брианна для него не более чем товар. И для него, и для его чертовых клиентов – Говард дал ясно это понять.

Боннет наблюдал за ней, прищурив бледно-зеленые глаза.

– Чем ты ее, Мэнни?

– Деревянной ложкой. Вы же сказали, чтобы без следов.

– Я сказал ничего не ломать, – поправил пират. – Для мистера Рикасоли пусть будет как есть. А вот для мистера Гувенера… Посмотрим.

Эммануэль кивнул, оглядывая Брианну с внезапным интересом. Ее стошнило прямо на шелковое платье.

* * *

Донеслось раскатистое ржание. По пляжу скакали дикие лошади. Будь дело в книжке, она бы уже связала из простыней веревку, с горечью подумала Брианна. Она выглянула из окна, отыскала взглядом табун и стала упражняться в телепатии – посылала лошадям сигналы, чтобы спасли ее.

Никаких простыней не было, только голый матрас, набитый водорослями. А что до лошадей… От лошадей ее отделяла целая миля. Она бы все отдала за то, чтобы рядом оказался Гидеон. На глаза навернулись слезы.

– Не сходи с ума, – прошептала Брианна, утирая глаза. – Плачешь из-за коня.

Лучше плакать из-за коня, чем думать о Роджере или о Джеме. Нет, она не могла думать о Джемми. О том, что он вырастет без нее, о том, что не будет знать, почему она его оставила. А младенец, которого она вынашивает… Что ждет ребенка рабыни?

Вот и подумала. Брианну захлестнуло отчаяние.

Ничего. Она выберется отсюда. И лучше бы до того, как пожалуют мистер Рикасоли и мистер Гувенер. Брианна в тысячный раз обошла комнату в поисках чего-то, что можно приспособить под оружие.

Принесли еду, воду и льняное полотенце. Да, еще расческу. Брианна взвесила ее в руке и тут же отбросила прочь.

Через комнату проходил дымоход; Брианна ткнула ладонью в кирпич, поковыряла ложкой известку. За четверть часа ей удалось отковырять всего несколько крупиц, сам кирпич не поддавался. Будь у нее в запасе месяц, стоило бы попытаться, однако шансов на то, что она справится с кладкой восемнадцатого века, все равно маловато…

Начался дождь, по пальмовым листьям застучали капли. Ветер донес запах сырой земли. Хотя солнце еще не зашло, тучи сгустились и резко потемнело. Свечи не было. Никто не рассчитывал, что пленнице захочется почитать или заняться вышиванием.

В который раз Брианна схватилась за прутья решетки. И в который раз убедилась, что они плотно сидят в стене. Опять же, будь у нее месяц, можно было бы заточить ложку и расковырять стену, чтобы вынуть два прута…

Запачканное платье унесли, Брианна осталась в сорочке и корсете. Корсет! Она стянула его и, надорвав ткань, вытащила косточку из слоновой кости длиной в двенадцать дюймов – оружие получше расчески. Она бросилась к дымоходу и стала точить прут о кирпич.

Хватит у нее духу воткнуть в человека заточку? О да! Еще как. Пожалуйста, пусть первым попадется Эммануэль.