Со дня смерти Мальвы прошла неделя. Убийца так и не был найден. Вокруг Риджа сгущался туман подозрений и недоверия, соседи перешептывались и бросали косые взгляды. Сколько Джейми ни пытался выяснить хоть что-то о случившемся, никто не знал – или не хотел сообщать – ничего дельного.

Я видела, как в нем день ото дня растут напряженность и отчаяние, и понимала, что надо найти этим чувствам выход. Однако и сама не знала, что ему посоветовать.

В среду после завтрака Джейми стоял в своем кабинете, глядя в окно, а потом как хлопнет кулаком по столу. Я даже подскочила от неожиданности.

– Все, я дошел до предела, – провозгласил он. – Еще немного – и сойду с ума. Надо что-то делать, и я готов к решительным действиям.

Не дожидаясь от меня ответа, он подошел к двери, распахнул ее и рявкнул в коридор:

– Джозеф!

Мистер Уэмисс явился из кухни, где чистил дымоход под руководством миссис Баг, напуганный, бледный, перепачканный в саже и взлохмаченный.

Джейми не обратил никакого внимания на черные следы на голом неприкрытом полу – он сжег злосчастный половик – и, пригвоздив мистера Уэмисса взглядом, спросил:

– Вы хотите заполучить ту женщину?

– Женщину?

Мистер Уэмисс был совершенно сбит толку.

– Какую… о, вы… должно быть, о фройляйн Берриш?

– О ком же еще? Так хотите или нет? – повторил вопрос Джейми.

Очевидно, мистера Уэмисса уже давным-давно никто не спрашивал, чего он хочет, и потому ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и прийти в себя от потрясения.

Перебиваемый решительными возражениями Джейми, он начал было протестующе шептать про друзей фройляйн, которые, несомненно, заботятся о ее счастье, бормотать о собственной никчемности, бедности и непригодности в роли мужа, после чего, наконец, сдался и отчаянно признал, что если фройляйн не выразит отвращения к подобным перспективам, то может быть… одним словом…

– Да, сэр, – сказал он, ужаснувшись собственной смелости. – Хочу. Очень даже!

– Отлично, – одобрительно кивнул Джейми. – Тогда сейчас же отправляемся за ней.

Мистер Уэмисс изумленно разинул рот. Я тоже. Джейми резко повернулся и стал отдавать распоряжения с уверенностью и благодушием капитана, прокладывавшего курс к знатной добыче.

– Найди Йена младшего и приведи ко мне, хорошо, саксоночка? И вели миссис Баг собрать еды на неделю для четверых человек. И сходи-ка за Роджером Маком, нам понадобится священник.

Он довольно потер руки и хлопнул мистера Уэмисса по плечу, выбив из его одежды облачко сажи.

– Приведите себя в порядок, Джозеф. И причешитесь. Будем воровать для вас невесту.

* * *

– И он наставил на священника пистолет, – напевал молодой Йен. – «Жени нас, отче, а не то пощады ты не жди! Поща-а-ады ты не жди!»

– Ладно, – прервал Роджер песню, в которой дерзкий юноша Вилли с приятелями похищает девушку и принуждает ее к браку, а та ни в какую. – Будем надеяться, Джозефу повезет больше, чем Вилли, да?

Во взгляде мистера Уэмисса, умытого, нарядного и трепещущего от волнения, читалось непонимание. Роджер ухмыльнулся, затягивая ремень седельной сумки.

– Вилли украл девицу, привел к священнику и стал грозить пистолетом, чтобы тот их обвенчал, – принялся он объяснять мистеру Уэмиссу. – А потом уложил похищенную девицу в кровать, но получил от ворот поворот.

– Ты в отчий дом меня верни, и честь мне сохрани, и честь мне сохрани! – продолжал распевать Йен.

– Послушай-ка, – Роджер окликнул Джейми, который крепил сумки к седлу Гидеона, – а что, если фройляйн не захочет…

– Что, не захочет выйти за Джозефа?

Джейми хлопнул мистера Уэмисса по спине, а потом наклонился, чтобы помочь ему взобраться в седло.

– Не представляю, какая женщина в здравом уме откажется от такой возможности. А ты, a charaid?[47]

Он огляделся вокруг, удостоверился, что все готово к отъезду, взбежал по ступенькам и быстро поцеловал меня на прощание. Затем спустился и вскочил на Гидеона, который сегодня был на удивление послушным и даже не пытался укусить хозяина.

– Не скучай, mo nighean donn, – улыбнулся мне Джейми.

И они умчались под оглушительное улюлюканье Йена, подняв такой шум и гвалт, словно отряд горцев-налетчиков.

* * *

Как ни странно, их отъезд несколько ослабил царившее напряжение. Сплетни, конечно, не прекратились, но в отсутствие громоотвода в лице Джейми и Йена несколько поугасли и лениво потрескивали там и сям, точно огни святого Эльма: шипящие, свистящие разряды, от которых волосы электризуются и поднимаются дыбом. В целом – безобидное природное явление. Если наблюдать со стороны.

Дом напоминал не столько осаженную крепость, сколько эпицентр бури.

Воспользовавшись отсутствием мистера Уэмисса, в гости заглянула Лиззи с малышом Родни Джозефом – так назвали младенца, поскольку Роджер категорически протестовал против предложенных молодыми папашами вариантов Тиглатпаласар и Икабод. В случае с маленькой Роджериной выход был найден: все называли ее Рори. Однако в текущей ситуации Роджер не намерен был крестить младенца именем, которое впоследствии трансформируется в Ики.

Родни казался очень дружелюбным и общительным ребенком; его широко распахнутые в изумлении глаза создавали впечатление, что он внимательно ловит каждое обращенное к нему слово. И если в день его рождения Лиззи смотрела на сына с удивлением, то теперь – с абсолютным обожанием, которое, несомненно, затмило бы интерес к Джо и Кэси, не разделяй они ее восхищение. Братья были готовы полчаса кряду обсуждать, какой у ребенка стул. С таким же рвением они прежде болтали о новых видах капканов и о любопытных предметах, найденных в кишках выпотрошенных ими животных.

Через несколько дней после отъезда наших мужчин за невестой в гости пришли Брианна с Джемми и Лиззи с Родни. Вместе с Эми Маккаллум мы вшестером собрались на кухне и провели прекрасный вечер за шитьем у камина, любуясь малышом Родни, приглядывая за Джемми и Эйданом и обсуждая всех мужчин Риджа на предмет их возможной причастности к убийству.

Я, естественно, испытывала личный и болезненный интерес к этой теме. А три мои собеседницы были целиком на стороне правосудия – то есть и мысли не допускали, что Джейми или я имели хоть какое-то отношение к смерти Мальвы.

Меня очень радовала возможность обсуждать ситуацию открыто. Раздумья не оставляли меня ни на минуту, и я, признаться, ужасно от них устала. Мало того, что неприятно было поочередно представлять всех знакомых в роли хладнокровного убийцы, так еще и беспрестанно приходилось прокручивать в памяти кровавый эпизод и заново переживать минуту, когда я нашла Мальву.

– И думать тошно, что виновным может быть Бобби, – хмуро проговорила Брианна, продвигая яйцо для штопки в пятку носка. – Он вроде хороший парень.

При этих словах Лиззи понурилась, поджала губки и сказала:

– Да, замечательный. Только очень пылкий.

Мы уставились на нее.

– Ну… – замялась она. – Хоть он и был настойчив, я ему не позволила. И когда я сказала «нет!», он с размаху пнул дерево.

– Мой муж тоже, бывало, так реагировал на мой отказ, – задумчиво сказала Эми. – Но чтоб за это горло перерезать…

– Только Мальва никому не отказывала, – подчеркнула Бри, вдевая нитку в иголку. – В том-то и дело. Он убил ее, потому что она забеременела, и боялся, что она всем разболтает.

– Ха! – победоносно воскликнула Лиззи. – Тогда это уж точно не Бобби! Потому что, когда мой отец дал ему от ворот поворот…

Легкая тень скользнула по ее лицу при упоминании об отце, который со дня рождения Родни ни разу с ней не заговорил.

– Он же собирался свататься к Мальве Кристи, верно? – продолжила она. – По словам Йена, подумывал. А если ребенок от Бобби, ее отец не стал бы отказывать жениху, так ведь?

Эми согласилась и кивнула, а Бри возразила:

– Мальва настаивала, что ребенок не от Бобби. И его вырвало, когда он узнал о… – она осеклась. – В общем, он был не рад. И мог убить из ревности, как считаете?

Лиззи и Эми задумчиво хмыкнули. Им обеим нравился Бобби, однако отрицать такой вариант они не могли.

– Я вот о чем думаю, – нерешительно произнесла я. – А что насчет зрелых мужчин? Женатых. Всем известно, что за ней увивались молодые парни, но ей вслед оборачивались и кандидаты постарше.

– Выдвигаю кандидатуру Хирама Кромби, – тут же отреагировала Брианна, протыкая иглой носок.

Все засмеялись, но она покачала головой.

– Нет, я серьезно. Частенько случается, что самые набожные и ярые фанатики хранят в потайных ящиках женское белье или пристают к мальчикам из церковного хора.

У Эми отвисла челюсть.

– Женское белье? Сорочки и корсеты? На что они им?

Брианна покраснела – она совсем забыла, с кем разговаривает, – закашлялась и начала выкручиваться.

– Ну… Я имела в виду белье, как у француженок. Такое… кружевное.

– А, тогда понятно! – понимающе закивала Лиззи.

Все знали о скандальной репутации французских дам, однако я сильно сомневалась, что кому-то из жительниц Фрэзер Риджа кроме меня удалось повстречать хоть одну француженку.

Чтобы прикрыть Бри, я рассказала о Ля Нестле́, фаворитке короля Франции: она проколола соски золотыми кольцами и красовалась обнаженной грудью перед всем двором.

– Еще пару месяцев этого кошмара, – мрачно проговорила Лиззи, посмотрев на Родни, который, сжав крошечные кулачки, яростно присосался к ее груди, – и я сделаю то же самое. Попрошу Джо и Кэси привезти мне такие кольца, когда шкуры продадут.

Мы так громко расхохотались, что не услышали, как кто-то постучал в парадную дверь. Нам сообщили об этом Джемми и Эйдан, примчавшиеся на кухню из кабинета Джейми.

– Я открою, – отложила Бри шитье, но я ее остановила.

– Не надо, сиди, сама схожу.

Взяв подсвечник, я спустилась в темную прихожую. Сердце взволнованно колотилось. Нежданные ночные визиты в большинстве случаев означали, что стряслось что-то важное и неотложное.

Сегодняшний случай не стал исключением, хотя привел меня в немалое изумление. Я не сразу узнала высокую женщину, которая, покачиваясь, стояла на крыльце, бледная и изможденная.

– Фрау Фрэзер? Мошно… мошно мне фойти? – прошептала она и упала в мои объятия.

На шум сбежался весь дом. Мы уложили Монику Берриш – а это была она – на скамью, укрыли стегаными одеялами и напоили горячим тодди[48].

Женщина быстро пришла в себя и сообщила, что устала и проголодалась, поскольку три дня ничего не ела. Вскоре она уже совершенно оправилась и, поедая суп, стала излагать причины своего неожиданного появления.

– Фсе дело в сестре моего муша, – проговорила Моника и прикрыла глаза, наслаждаясь восхитительным ароматом горохового супа с ветчиной. – Она меня сразу нефзлюбила. А когда фургон ее муша разбился, содержать всех нас стало не на что, и она меня прогнала.

Моника рассказала, что скучала по Джозефу, но не имела ни сил, ни возможности противостоять семье и пытаться к нему вернуться.

– О, и что же было дальше? – поинтересовалась Лиззи.

Фройляйн Берриш посмотрела на нее своими огромными ласковыми глазами.

– Я не могла это больше терпеть. Сестра моего муша хотеть от меня избавиться и дать мне немного денег. И я пришла сюда, – завершила она, пожав плечами, и жадно съела еще одну ложку супа.

– Вы… шли пешком? – спросила Брианна. – Из Галифакса?

Фройляйн Берриш кивнула, облизала ложку и высунула ногу из-под одеял. Подошвы ее башмаков были протерты до дыр, и она кое-как обернула обувь кожаными лоскутами и полосками ткани, которые, видимо, оторвала от своей сорочки, поэтому ноги ее были похожи на мотки грязных тряпок.

– Элизабет, – обратилась она к Лиззи. – Надеюсь, ты не протиф, что я прийти? Тфой папа… здесь? Я так надеюсь, что он тоже не фозражает!

– М-м, нет, – ответила я, переглянувшись с Лиззи. – Его здесь нет. Но я уверена, что он будет счастлив вас видеть!

Худое лицо фройляйн Берриш поначалу омрачилось; затем, когда мы объяснили причины отсутствия Джозефа, оно озарилось радостью.

– О… – выдохнула она, прижимая к груди ложку, словно это была голова мистера Уэмисса. – О, mein Kavalier![49]

Сияя от счастья, Моника Берриш обвела нас взглядом и только сейчас заметила Родни, посапывающего в корзинке у ног Лиззи.

– А это кто такой? – воскликнула она и наклонилась, чтобы рассмотреть ребенка поближе. Родни открыл темные глаза и уставился на нее с сонным интересом.

– Это мой малыш. Его зовут Родни Джозеф, в честь моего отца.

Лиззи взяла сына на руки и осторожно передала Монике. Та склонилась над ним и заворковала по-немецки.

– Дорвалась бабуля до внучка, – краешком губ пробормотала мне Брианна, и я еле сдержалась от хохота. Я не смеялась со дня гибели Мальвы, и сегодняшние посиделки были просто как бальзам на душу.

Лиззи принялась рассказывать Монике о том, как отдалился отец после ее, так сказать, нестандартного замужества. Та понимающе кивала, цокала языком, и непонятно было, как ей удается одновременно слушать Лиззи и лепетать с Родни.

– Черта с два теперь мистер Уэмисс отдалится, – шепнула я Брианне. – Запретить новоиспеченной жене общаться с внуком? Как бы не так!

– Ага. Да и что тут такого? Подумаешь, два зятя, – согласилась Бри.

Эми грустно и задумчиво наблюдала за нежной сценой, приобняв Эйдана за худенькие плечи.

– Как говорится, чем больше, тем веселее, – сказала она.