Было уже поздно. Желтоватый свет двух висячих ламп плохо освещал большую низкую комнату, наполненную табачным дымом и людьми, и фантастические тени скоплялись в разных углах и блуждали на лицах посетителей, то появлявшихся в кругу света, то исчезавших в полумраке.

Это был кабачок или трактир О’Брайена, куда собирались каждый вечер жители Скалистых Ручьев и окрестных ферм. Тут можно было видеть прилично одетых граждан, принадлежавших к коммерческому кругу. Но в большинстве это были жители прерии, люди с отдаленных ферм и ранчо, загорелые, бронзовые лица которых и орудия труда, которые они принесли с собой, указывали, что они были рабочими, искавшими здесь развлечения и отдыха после своей тяжелой работы. Было также несколько метисов, тощих, в полуварварских костюмах. Но все эти посетители держались более скромно, не кричали и не изрыгали проклятий и ругательств, подобно тем гражданам Скалистых Ручьев, которые больше всего теряли с появлением инспектора Файлса и имели основание бояться его.

Дерти О’Брайен с суровым и циничным видом стоял за прилавком и обслуживал каждого посетителя с обычным спокойствием и быстротой, которые не могло бы нарушить даже присутствие полиции. У себя в кабачке он был самодержцем, и все должны были ему повиноваться беспрекословно. Поданный в стакане напиток должен был выпиваться тут же, и пустой стакан также быстро передаваться через прилавок, а помощник хозяина поспешно уносил его в смежную комнату, где были спрятаны бочонки со спиртными напитками в потайном подвале, закрытом дерном, и куда был сделан потайной вход в стене комнаты. Все напитки наливались в этой комнате, и при первой же тревоге тайник мог быть закрыт тотчас же и все следы незаконной торговли быстро уничтожены. На полках ничего больше не оставалось, а позади прилавка стояла на виду бочка с четырехпроцентным пивом, ради продажи которого правительство и разрешало существование в области таких трактиров. Дерти О’Брайен прекрасно знал закон, и поймать его в продаже спиртных напитков, а следовательно, в нарушении закона было бы возможно лишь в том случае, если бы в его кабачок явился провокатор. Но вряд ли нашелся бы такой смельчак, который рискнул бы явиться с такой целью в столь опасное место, как Скалистые Ручьи.

Все посетители кабачка были взволнованы известием о прибытии Файлса и его сотрудников в Скалистые Ручьи. Создавалось новое положение, которое надо было обсудить. Низкая комната наполнилась гулом возбужденных голосов, но Дерти О’Брайен не принимал никакого участия в горячих спорах. Понемногу шум улегся, и около полуночи большинство постоянных посетителей разошлись и остались только несколько человек, обычно поздно засиживавшихся в таком учреждении, несмотря на испорченный воздух, пропитанный табачным дымом и спиртными испарениями.

У обоих окон играли в карты, и среди играющих находились оба работника Кэт. Три человека, почтмейстер Алан Дэй, торговец мануфактурными товарами Билли Унгвин и почтенный наружности пожилой человек, известный под именем Святого Дика, стояли у прилавка и разговаривали с хозяином о новом положении дел в Скалистых Ручьях, созданном появлением полиции.

Кроме этих людей в кабачке оставался Чарли Брайант. Он пришел рано и с единственной целью узнать, как относятся в поселении к приезду полиции, и услыхать, что говорят о Стэнли Файлсе и его предполагаемых действиях. Имея перед собой такую цель, Чарли в течение некоторого времени не пил ничего, но ему трудно было устоять от соблазна и случилось так, как и предполагал О’Брайен, — после первого же стакана Чарли не мог уже удержаться и продолжал пить. Он молча сидел на краю угольного ящика, приставленного к стене в конце прилавка и, казалось, слушал без всякого интереса разговоры, происходившие кругом. Дерти О’Брайен наблюдал за ним, и ему очень хотелось втянуть его в разговор, услышать, что он скажет по поводу последних событий. Но Чарли упорно молчал. Тогда О’Брайен решил прямо обратиться к нему, предложив ему выпить с ним стаканчик виски. Чарли молча согласился и так же молча выпил и поставил на прилавок пустой стакан. Его глаза были по-прежнему угрюмо устремлены на играющих в покер.

Билли Унгвин многозначительно подмигнул О’Брайену и прошептал:

— Странный субъект, всегда пьет в одиночестве.

— Несомненный признак привычного пьяницы, — заметил Алан Дэй, также вполголоса.

О’Брайен молча улыбнулся. В это время Ник Деверс, сидящий за картами, обратился к нему с вопросом:

— Слушайте, Дерти, вы не знаете, где же, в сущности, находится Файлс? Тут все так много говорили о нем, а никто из нас еще не видел его. Такие пустые разговоры вызывают у меня тошноту. — Он энергично сплюнул, чтобы доказать свое отвращение к полиции.

— Файлс объезжает местность кругом, — хладнокровно ответил О’Брайен. — Я видел его здесь. После этого он поехал к востоку. Один из парней видел, что он взял с собой сержанта Мак-Бэна и двух полицейских солдат. Удовлетворяет это вас? — саркастически прибавил он.

— Да… пока я сам не увидел его, — сердито сказал Ник, беря колоду в руки и начиная сдавать.

— Ну, успокойтесь, вы скоро увидите его, очень скоро! — ответил с усмешкой О’Брайен. Стоящие у прилавка тоже улыбнулись. — Я думаю, что вам придется видеть его даже больше, чем это было бы для вас желательно… Вероятно, многим вид его будет даже неприятен. — Он бросил взгляд в сторону Чарли и подмигнул стоящим у прилавка.

Пит повернулся к О’Брайену и сказал со злобным видом:

— Полагаю, что мы не одни будем видеть его здесь, если возникнут затруднения. Не думаю, чтобы нашлось тут много людей, которые пожелали бы видеть зимой, у своего очага, полицейского инспектора.

— Не пожелали бы видеть его и летом! До зимы еще далеко, — заметил, смеясь, Святой Дик.

— Кому нужны здесь красные полицейские мундиры? — сердито возразил третий игрок, Сторми Лонгтон, перемешивая карты. — Если Файлс, со своими полицейскими солдатами, начнет вмешиваться, то вокруг Скалистых Ручьев будут летать свинцовые пули. Полагаю, такой свинцовый дождь свалится сюда с неба. Тут есть безумцы, которые думают, что когда дело может дойти до стрельбы, то лучше играть начистоту. Я с этим не согласен и когда сталкиваюсь с полицейскими или подобной сволочью, то честность прячу в карман.

О’Брайен беззвучно засмеялся.

— Файлс и его свора зададут хорошую баню здешним молодцам, — сказал он со свойственной ему резкостью, — говорю вам это прямо. Файлс задался целью изловить всех мошенников, укрывающихся здесь. Ведь только потому, что эта область очень обширна, они и могли до сих пор избегать тюрьмы. Разве вы слепы, что не видите, как стоят вещи? Если б я мог подавать советы, то сказал бы всем мошенникам, чтобы они удирали отсюда как можно скорее, если не хотят нарядиться в арестантский халат. Полицейские красные мундиры теперь просто только осматривают местность, и когда покончат с этим, то начнут очищать страну, подкопаются под крепкую скалу, какую представляют из себя здесь все нарушители закона. Во главе отряда, занимающегося этим, стоит Файлс. Это не шутка. Те, которые укрываются здесь, должны остерегаться… Но поставщики виски находятся в лучшем положении, — сказал он немного погодя, бросив взгляд в сторону Чарли, — хотя полиция разыскивает теперь только их. Но полиция не может арестовать их только по подозрению. Она должна изловить их на месте преступления, с поличным. Она не может захватить контрабандиста через пять минут после того, как он успел спрятать свой товар в безопасное место, хотя бы и знала наверняка, что он привез его. Если полиция найдет тайник, то единственное, что она может сделать, это вылить виски, а того, кто привез его, тронуть она не может. Вот тут-то Файлс и будет побежден. Во всяком случае, — прибавил он, насмешливо усмехаясь, — я бы предпочел быть таким поставщиком виски, чем каким-нибудь преступником, по следам которого идет Файлс.

— Но теперь Файлс занят выслеживанием поставщиков виски, — заметил Святой Дик, задумчиво поглядев на Чарли.

За карточным столом раздался смех.

— А ты доволен этим? — спросил чей-то грубый голос.

Святой Дик со злостью сплюнул.

— Я был бы больше доволен, Пит Клэнси, если б мне удалось натравить Файлса на след кого-нибудь из этих поставщиков виски, — сказал он. — Может быть, после этого он оставил бы в покое Скалистые Ручьи.

— Тут немало занятых этим делом в нашем городе, — вмешался О’Брайен, — и я не думаю, чтобы тот, кто сделался бы доносчиком, не поплатился за это, а тем более, если б он донес на предводителя шайки. Вспомните задержание поезда в Белом Пункте. Было ли когда-нибудь более блестящее дело? Говорю вам, тот, кто руководит этой шайкой, очень умен. Он в десять раз хитрее Стэнли Файлса. Подумайте только: Файлс сидел в Эмберли и ждал этот груз, а вы теперь пьете здесь это виски, да и в городе пьют его. Да, предводитель шайки — просто молодчина!

— Ну а я все-таки рад, что не принадлежу к этой шайке, — заметил Билли Унгвин, собираясь уходить. — Пойдем, Алан, — обратился он к почтмейстеру. — Ведь уже поздно, далеко за полночь…

О’Брайен улыбнулся.

— Старуха ждет? — сказал он.

Билли добродушно кивнул, и они вышли, коротко попрощавшись с хозяином. Когда они ушли, то Святой Дик подошел к прилавку и, облокотившись на него, спросил конфиденциально хозяина:

— Как вы думаете, кто предводитель шайки?

О’Брайен покачал головой.

— Не знаю, — ответил он. — Мне известно только то, что я могу получить все количество виски, которое мне нужно здесь, в этом городке. Когда деньги уплачены, то виски доставляется в указанное место. Предводитель шайки не имеет сношений ни с кем из покупателей. Он необыкновенно умный и хитрый парень. Он все время находится здесь, среди нас, но мы не знаем его.

— Никто никогда не видел его, кроме его шайки, — улыбаясь, прошептал Святой Дик. — И я думаю, что никто из его парней не выдаст его.

— Мне кажется, я однажды видел его, — проговорил О’Брайен.

Он сказал это громко, и его пытливый взгляд снова скользнул по Чарли, который продолжал упорно молчать. В этот момент игра в карты прекратилась, и игроки в покер собрались возле прилавка.

— Как же он выглядит? — спросил Ник с усмешкой.

— Наверное, он жестокий человек, — заметил Пит Клэнси.

О’Брайен холодно посмотрел на обоих. Он не любил метисов, они всегда возбуждали в нем худшие стороны его, в общем, далеко не покладистой натуры.

— Ну, я не уверен в этом, — сказал он хладнокровно. — Если это так, то скажу, что в его наружности нет ничего грубого. Он скорее похож на воспитанного человека, что, однако, не мешает ему быть очень искусным в своем деле. Шайка его состоит из негодяев самого низкого сорта, с которыми я бы не согласился выпить из одного стакана. Этот стакан я должен был бы предварительно хорошенько вымыть, вот так! — прибавил он, беря стакан, из которого пил Пит, и усердно выполаскивая его.

Его манера и действия были явно оскорбительны, но ни Пит, ни Ник не решились останавливаться на этом. Задеть О’Брайена никто из них не осмеливался. Пит счел за лучшее не обращать внимания на его оскорбительные выходки. Зевнув равнодушно, он сказал, что ему и Нику надо завтра рано утром ехать косить и поэтому им обоим следует отправиться домой, так как уже поздно. Надо хорошенько выспаться.

Когда дверь закрылась за ним и за Святым Диком, который ушел последним, О’Брайен нагнулся через прилавок и обратился к Чарли, который продолжал сидеть сгорбившись.

— Я собираюсь закрывать, Чарли, — сказал он.

Чарли оглянулся кругом и, заметив, что уже никого не осталось в комнате, быстро вскочил. Вид у него был растерянный, но скоро его замешательство прошло, и он взглянул в глаза О’Брайена, вероятно, самого умного и хитрого человека в Скалистых Ручьях.

— Вы чувствуете себя лучше? — спросил О’Брайен. — Выпьете еще последний стаканчик?

— О да! — воскликнул Чарли с какой-то идиотской улыбкой.

О’Брайен налил стаканчик себе и ему и наблюдал, с какой жадностью Чарли проглотил напиток. О’Брайен пил медленно. Это был лишь второй стакан, который он выпил в этот день.

— Знаете ли, ром и виски у меня на исходе, — сказал он, беря пустой стакан Чарли. — Мне нужно и то и другое поскорее.

Он стал преднамеренно долго вытирать стаканы, словно ожидая, что скажет Чарли, но тот молчал, только в его глазах мелькнуло что-то вроде улыбки, значение которой трудно было понять.

— Я положил ордер и доллары на прежнем месте. На старом месте! — подчеркнул он, улыбаясь.

— Да… на том же старом месте, — повторил Чарли с полупьяной улыбкой.

— Мне необходимо получить это. Я бы предпочел положить все в своей житнице, чем в обычном месте. Я написал это в своем ордере. Так лучше… принимая во внимание Файлса.

Чарли кивнул головой.

— Ну, конечно, — коротко согласился он.

О’Брайен улыбнулся очень любезно. Для него поставщики спирта имели громадное значение, и поэтому он старался всячески расположить к себе Чарли и ухаживал за ним.

— Да, — хихикнул он, — в коре старого дерева бывало спрятано немало моих долларов за это время. Хорошо, что с деревом связана легенда. Если б не это, то его бы наверное срубили для постройки новой церкви. Это было бы неприятно. Нам пришлось бы искать другой почтовый ящик для наших ордеров и долларов.

Чарли покачал головой.

— Я не думаю, чтобы они решились срубить это дерево, — сказал он. — Народ тут очень суеверный.

О’Брайен перестал улыбаться и конфиденциально проговорил:

— Вас не беспокоит нисколько, что Файлс тут бродит кругом?

Чарли с минуту не отвечал ничего. О’Брайен заметил, что выражение его лица сразу изменилось и кулаки сжались. Он понял, что одного упоминания имени Файлса было достаточно, чтобы вызвать у Чарли приступ сильнейшего раздражения. Но Чарли совладал со своими чувствами и ответил коротко и холодно.

— Имейте в виду, что я сумею постоять за себя…

Не прибавив больше ни слова, он вышел из трактира.