Возвращение Треслера в рабочий барак, к прежним товарищам, было для него настоящим триумфом. Он убедился, что они действительно любят его и считают его своим настоящим другом. Их заботливость трогала его. За ужином они старательно выбирали для него лучшие куски и усадили его как можно удобнее. Джо и Аризона также пришли, чтобы отпраздновать его возвращение.

Треслер с удовольствием слушал разговоры своих товарищей, их грубые шутки и смех. Он даже просидел как можно дольше за общей трапезой и неохотно встал, когда она кончилась и пора было расходиться.

Набив свою трубку, он прошел вместе с Аризоной к конюшне, где стояла его Леди Изабелла, которой он справедливо гордился.

— Как жаль, — заметил Аризона, — что у сержанта не было такой лошади, когда он погнался за Красной Маской. Он бы нагнал его.

Треслер ласково гладил свою лошадь.

— Ездил на ней кто-нибудь, пока я лежал? — спросил он индейца.

— Никто. Она все время стояла здесь.

— Пройдет еще немало дней, прежде чем я в состоянии буду снова сесть в седло, — задумчиво сказал Треслер.

Они вышли из сарая и остановились в воротах. Солнце уже спустилось к самому горизонту, и в восточной части неба потянулись ночные тени, окрашенные пурпурным отблеском заката.

— Аризона, — продолжал Треслер немного погодя, — мне надо выполнить одно очень неприятное дело. Я только что видел Марболта в окне его логовища. А мне надо сказать ему несколько слов.

— Относительно мисс Дианы? — спросил Аризона.

— Ты угадал.

— Так иди сейчас. Я останусь здесь и подожду. Может быть, я тебе понадоблюсь.

Треслер засмеялся.

— Ну, ведь я буду иметь дело не с Джеком, — сказал он.

— Конечно! И пожалуй, это еще хуже, — прибавил Аризона.

Треслер пошел по направлению к дому Марболта. Он был слаб и поэтому шел очень медленно. К тому же он был неспокоен. Конечно, его разговор с Марболтом будет простой формальностью, но он должен это сделать ради Дианы. Он горько улыбнулся, думая о том, насколько это бесполезно. Разве Марболт не знает, как обстоит дело, и разве он не высказал окончательно своего решения.

Аризона сидел и смотрел вслед Треслеру, который шел, пошатываясь, к дому Марболта. Американец мысленно награждал своего приятеля разными нелестными эпитетами, негодуя на его безумие. Вскоре к нему присоединился Джо, также заинтересованный тем, куда пошел Треслер.

В это время Треслер уже вошел в дом и находился в маленьком кабинете, у слепого хозяина ранчо. Марболт сидел у окна, уставясь красными, незрячими глазами на заходящее солнце. Он даже не повернулся, когда Треслер назвал себя.

— Мне необходимо поговорить с вами, мистер Марболт.

Слепой ответил не сразу, но тон его ответа был более вежлив, чем это можно было ожидать.

— Если вы находите это нужным, то я вас слушаю.

— Вы знаете, как обстоит дело между мной и вашей дочерью?

— Да.

— Я пришел, чтобы формально попросить у вас согласия на нашу помолвку.

Слепой перевел свои глаза на Треслера, стоявшего перед ним.

— У меня может быть только один ответ для вас. Вы были всегда мне неприятны здесь, на ранчо, и я буду рад, если вы удалитесь отсюда как можно скорее. Я вам выплачу обратно ваши деньги, и наше соглашение может быть уничтожено.

— Итак, вы отказываете мне? — спросил Треслер.

— Я уже ответил вам.

Лицо слепого было похоже на маску.

— Я решительно отказываюсь уехать отсюда, хотя мое присутствие и неприятно вам, — ответил Треслер, стараясь говорить как можно спокойнее. — Отказываюсь также от возвращения мне денег. Я хочу пробыть здесь для изучения дела ровно три года, за которые я заплатил вперед, согласно условию. Вы поймете, что не в вашей власти удалить меня отсюда, легальным или насильственным образом. Если же вы вздумаете прибегнуть к насилию, то это обойдется вам дорого.

Сказав это, Треслер ожидал взрыва ярости со стороны слепого, но ничего подобного не случилось.

— Очень жаль, — ответил Марболт с чем-то вроде улыбки. — Но вы вынуждаете меня прибегнуть к такой мере, которая может быть неудобна для нас обоих. Моя дочь уедет. Я был готов к этому, потому сделал уже некоторые распоряжения, касающиеся ее отъезда. Она отправится к одним нашим друзьям через две недели и пробудет там неопределенное время. Вы понимаете, Треслер? Вы ее больше не увидите. Она останется там, пока вы не уедете отсюда. Если вам придет в голову следовать за нею, то, конечно, наше соглашение будет расторгнуто этим поступком. Тогда она вернется сюда, но вопрос об удалении вас силой будет всецело зависеть от меня. Я должен предупредить вас, что во время своего отсутствия она будет жить в очень отдаленном и уединенном поселении, за много миль отсюда, и все письма, адресованные ей, будут вскрываться раньше, чем попадут к ней в руки.

С этими словами слепой повернулся к выходу, показывая этим, что беседа окончена. Но Треслер остался на месте, понимая, что это бесполезно.

— Во всяком случае, она будет счастливее вдали от этого дома, — заметил он многозначительно.

— Не знаю, — возразил слепой.

Треслер не мог больше сдерживаться:

— Вы бесчеловечно поступаете с вашей дочерью!

— Моей дочерью? — насмешливо повторил слепой.

Но Треслер не обратил внимания на его тон и продолжал, раздражаясь все более и более:

— Вы не имеете права становиться между нами. У вас нет для этого никаких разумных оснований. Говорю вам прямо, я не подчинюсь вам. Когда ваша дочь достигнет совершеннолетия, я увезу ее из этого дома, который никогда не был для нее родным домом, так же как и вы никогда не были для нее отцом.

— Это правда, — отвечал слепой с невозмутимым спокойствием.

— Вы не можете помешать мне. Закон…

— Довольно говорить глупости, — прервал его Марболт, впервые выказывая нетерпение. — Вы никогда не женитесь на Диане, никогда, пока я жив. А теперь уходите прочь…

Треслер невольно повиновался. Он вышел из дома и направился к бараку так быстро, как только позволяла ему слабость. Но, прежде чем он дошел туда, его остановил Джек, очевидно дожидавшийся его возвращения.

— Ну, что? — спросил он с злорадной улыбкой. — Со стариком оказалось не так легко совладать? Вам придется уехать отсюда.

— Нет, — отвечал Треслер. — Я останусь здесь до окончания срока.

Ему пришло в голову подразнить Джека.

— Да, я остаюсь здесь. Но мисс Марболт отсылают отсюда на все время, пока я не уеду из ранчо. Почти на три года, Джек! — прибавил он, усмехаясь.

Джек был поражен неожиданностью, но постарался скрыть свои чувства.

— Так она уезжает! Когда же? — спросил он.

— Через две недели, — отвечал Треслер.

— Ага, через две недели…

Джек смерил соперника с головы до ног и спокойно заметил:

— Было бы лучше, если бы он сейчас же отправил ее отсюда.

С этими словами он пошел к своей хижине.

Через неделю Треслер мог уже сидеть в седле. Силы быстро возвращались к нему, и его товарищи удивлялись, как он скоро поправился. Свежий воздух и физический труд лучше действовали на него, чем все тонические средства, которые давал ему доктор.

Разбойники пока не давали о себе знать, но результаты их недавних набегов еще не исчезли. Полиция находилась в постоянных сношениях с ранчо, и сержант Файлс часто посещал Джулиена Марболта и совещался с ним. Было установлено дежурство для вызова полицейских патрулей. Треслер замечал, что предпринимаются какие-то серьезные действия, но в каком направлении, он определить не мог. И он и Джо, оба были убеждены, что полиция получила какие-то тайные сведения, но проникнуть в эту тайну и разгадать маневры хитрого сержанта они не могли.

Треслеру ни разу не удалось говорить с сержантом после инцидента в Уиллоу-Блеф. Файлс не подходил к нему, и это удивляло Треслера. И вот однажды, находясь на отдаленном пастбище, где паслась небольшая группа годовалых животных, Треслер увидал знакомую фигуру полицейского офицера, который пустил свою лошадь рысью по направлению к нему.

Это неожиданное свидание открыло глаза Треслеру на многое. Он узнал кое-что относительно той системы шпионства, которая тонкой сетью окружила всю эту местность, узнал, между прочим, и о действиях Джека. Оказалось, что он находился в постоянных сношениях с группой метисов, пользовавшихся самой дурной репутацией, и вел какую-то подпольную работу. Файлс сказал, кроме того, что старания Треслера предупредить полицию перед набегом в Уиллоу-Блеф были оценены должным образом. Поэтому Файлс хотел бы и впредь действовать в полном согласии с ним.

Заручившись обещанием Треслера, сержант сообщил ему еще некоторые подробности, которые могли бы служить ему руководством в его дальнейших действиях, и уехал так же внезапно, как и появился, скрывшись за холмами.

В течение всех этих дней Треслер получал очень мало известий от Дианы. Только один раз Джо принес ему коротенькую записку от нее, сообщавшую, что ее отец взял в дом Энтони со специальной целью наблюдать за ней и не допускать ее сношений с Треслером. Все это было известно ему и раньше. Он был бессилен помочь ей и начинал раздумывать о том, хорошо ли он сделал, оставаясь на ранчо против воли Марболта. Может быть, это только ухудшало ее положение. Но, с другой стороны, если бы она уехала отсюда, то освободилась бы от Джека, а каковы бы ни были люди, к которым отсылал ее отец, все же нельзя было представить себе худших условий, чем те, которые существовали для нее на ранчо.

Вскоре Джо сообщил ему, что день отъезда Дианы назначен через два дня и что она уже начала укладываться.

Джек был в прекрасном настроении все это время, и рабочие на ранчо говорили, что никогда им не было так легко, как теперь. Он почти не вмешивался в работу и только делал перекличку по утрам. Треслера он явно игнорировал. Как бы то ни было, но, несмотря на предстоящий отъезд Дианы, он был непривычно весел, и Джо это отметил. Он стал наблюдать за Джеком и побудил Треслера также обратить внимание на его ночные похождения. Джо заметил, что Джек каждую ночь куда-то уходил из ранчо, притом всегда пешком, и оставался в отсутствии несколько часов.

Два раза за последнюю неделю он возвращался только на рассвете, но ничего не происходило такого, что могло бы дать им ключ к объяснению его поведения.

Наступил последний день пребывания Дианы на ранчо. Джек вызвал Диану из кухни и долго разговаривал с нею вне дома. Джо наблюдал за ними издали и, конечно, тотчас же сообщил об этом Треслеру, который в это время ужинал в бараке.

— Тут что-то затевается, — сказал Джо с тревогой. — Я не мог расспросить мисс Диану. Она как будто рассердилась и сразу ушла в свою комнату, а Джек отправился в свою хижину.

Треслер задумался. Не пойти ли ему прямо к Диане? Он вспомнил Энтони и повернулся к Джо, чтобы спросить его о нем. Но в этот момент Джо увидел, что дверь хижины управляющего раскрылась и тот появился на пороге. Схватив Треслера за руку, Джо указал ему на Джека, который направился в сторону житницы. Он шел неверной походкой, слегка покачиваясь.

— Послушай, он, кажется, пьян! — прошептал Джо.

Треслер кивнул головой. Это было что-то новое. Несмотря на все свои недостатки, Джек до сих пор не выказывал пристрастия к спиртным напиткам. Наоборот, он даже отличался среди других своей трезвостью.

— Я посмотрю, в чем дело! — быстро решил Треслер. — Видишь, он пошел к конюшне Марболта.

Уже стемнело, и рабочие давно разошлись по своим делам. Треслер и Джо оставались одни. Они стояли в тени барака, и разглядеть их было трудно. Но Треслер видел, несмотря на возраставшую темноту, неясную фигуру Джека и следил за его движениями. Как только он исчез из виду, Треслер отправился к житнице и спрятался около нее. Он мог оттуда видеть и слышать все, что происходило.

Джек подошел к дверям конюшни и с силой постучал в них.