– В Миасс и Кванн пошлите гонцов, в Штерн отправьтесь сами, – велела она сэру Годелоту. – Противоположным радиусом, включая Зальц и прочие пограничные баронства, займется сэр Филипп.

– Будет сделано, миледи, – склонил голову капитан ее гвардии. – Но с вашего позволения, мне нет нужды лететь в Штерн…

– Непременно летите, – сердито перебила его Александра. – Невместно простому рыцарю, даже гвардейцу, везти приказ графине-Дракону.

– Разумеется, миледи, так и есть, но дело в том, что «глава» Антоний, виконт Штерн, сейчас здесь, в Столице, и просит у вас аудиенции.

– В Столице? – удивилась она. – Но я не видела на орбите Владыку Анну, подлетая к планете.

– И тем не менее это именно так, миледи. Я сам разговаривал с Его Милостью не далее как полчаса назад. При этом… – молодой капитан понизил голос до заговорщического шепота: – При этом он настойчиво просил не ставить в известность о своем визите сэра Эмиля, миледи.

– Вот даже как? – нахмурилась она. – Нашли время для интриг! Хорошо, я приму его немедленно… Даже не так, – передумала она. – Сделаем иначе. Раз уж виконту взбрело в голову просить о секретности, нанесу ему визит сама. Он, как всегда, остановился в северном крыле?

– Да, миледи, так он сказал.

– Что ж, займитесь рассылкой гонцов, милорд, а я пойду переговорю с «главой» Антонием.

– Как вам будет угодно, миледи.

Северное крыло Нового королевского дворца до самого недавнего времени наполовину лежало в руинах. Александра даже подумывала снести эти развалины вовсе, разровняв площадку и разбив на ее месте сад – тот мог бы послужить удачным дополнением парку, примыкающему к дворцу с юга – да все как-то руки не доходили. А полгода назад «глава» Антоний, будучи в Столице, предложил восстановить крыло за счет средств графства Штерн. Александра дала добро, и теперь здесь стояло великолепное трехэтажное здание классического стиля с парадным залом, несколькими уютными гостиными и гостевыми покоями, соединенное с центральным корпусом дворца крытой галереей. Это вновь отстроенное крыло почти официально именовалось крылом Штерн, а неофициально – дворцом Штерн. Посещая Столицу, «главы» графини-Дракона, каждый из которых получил личный титул виконта Штерн, неизменно останавливались здесь.

Миновав пост Стражи у входа в галерею и еще один, уже драконьей крови, на выходе из нее, Александра направилась в главный зал, где рассчитывала застать Антония, однако повстречала «главу» еще на полпути, в широком светлом коридоре. Судя по тому, что виконт не выказал и толики удивления при виде гостьи – а именно так, гостьей, она себя здесь подспудно ощущала, – о направляющейся во «дворец Штерн» графине его каким-то образом успели предупредить.

– Как любезно с вашей стороны, миледи, почтить нас своим визитом, – с подкупающей своей искренностью улыбкой проговорил Антоний после подобающих случаю приветствий.

– Визит сюда – радость для меня, – светски ответила она. – Если бы каждый владетельный лорд Королевства сделал для нашей Столицы половину того, что делает графиня Штерн, она давно превзошла бы красотой любую из планет Нового Мира.

– Надеюсь, время этого еще придет, миледи, – заметил «глава». – А сейчас – прошу вас, – он предупредительно распахнул перед собеседницей дверь, ведущую в одну из гостиных.

– Благодарю, виконт, – кивнула Александра, входя.

К тому, что в комнате окажется кто-то третий, она была внутренне готова, но вот увидеть там женщину лет пятидесяти в сером костюме драконьей крови с золотым значком «главы» на головном уборе – признаться, не ожидала. Та сидела на диванчике с бокалом вина в руке, при виде Александры улыбнулась и хозяйским жестом пригласила графиню присесть в кресло напротив себя.

– Прошу простить меня, миледи, что не приветствую вас как подобает, – проговорила «глава», как видно, заметив промелькнувшую на лице Александры тень недовольства. – Увы, нога не позволяет мне скакать блохой, как в дни молодости, – она указала глазами на прислоненную к диванчику изящную трость с золоченой рукоятью.

– «Глава» Октавия, – чуть запоздало представил женщину Антоний.

Имя резануло слух, и Александра вновь на миг не уследила за лицом. Но, быстро овладев собой, присмотрелась: нет, нет и нет! Это никак не могла быть ее старая знакомая по Драконьему Углу: «глава» была по крайней мере на десять лет старше беспутной дочери прокуратора Тита, да и чертами ничуть ту не напоминала.

– Вы слышали обо мне? – по-своему поняла ее удивление собеседница. Бокал свой она отставила на журнальный столик, сложив руки на коленях.

– Боюсь, что нет, «глава», – покачала головой Александра. – Но когда-то давно, в Республике Константина, у меня была знакомая с таким именем.

– Реестр имен, рекомендованных к наречению, скуден и с каждым годом сокращается, теряя скомпрометированные преномены. Увы, до сей поры мы не были с вами знакомы, миледи. Посему позвольте представиться подробнее: Октавия, «глава» безымянного Владыки, порченая кровь – к вашим услугам, миледи!

Чтобы третий раз подряд не совладать с собой – такое с Александрой случалось нечасто, и все же при словах порченая кровь она заметно вздрогнула.

– Да-да, миледи, так нас – меня и таких, как я, – теперь презрительно называют, – картинно поджав губы, закивала головой «глава». – Несправедливо, как я полагаю: ведь все, чего мы хотим, – это только признания за нашими Владыками их исконных прав, ныне узурпированных Драконами Старых Республик и немногими из молодых. Имя и звезда – каждый Владыка достоин их иметь, а не только избранные… Вы, я знаю, недавно с Лукреции? – спросила вдруг она. – Что сказал вам почтенный «глава» Гай о Драконьем Пламени?

– Сказал, что никакого Драконьего Пламени нет и в помине, – ответила, поколебавшись лишь секунду, графиня.

– Есть, миледи, – покачала головой Октавия. – Как это ни прискорбно, есть. Теперь, когда из Гнезда нас публично объявили порченой кровью, назад пути нет – ни для нас, ни для них, – только вперед, через Пламя.

– Могу я поинтересоваться, кого вы называете «ими», а кого – «нами», «глава»? – решила внести ясность Александра.

– Мы – желавшие, просившие, а потом и потребовавшие справедливости. В основном безымянные и беззвездные Драконы, хотя и не только такие, – охотно пояснила Октавия. – Они – в большинстве своем Драконы Старых Республик и примкнувшая к ним группа молодых, успевших получить имена и Протектораты. Не стану отрицать очевидного: их больше, чем нас. Пока больше.

– Если их больше и за ними Совет «глав», не очень понятно, на что вы рассчитываете, «глава», – осторожно заметила графиня, не решив пока, как следует держаться с собеседницей.

– Теперь это уже не тайна, миледи. Мы хотели лишить Совет контроля над Гнездом, убив Хранителя, после чего вынудить наших оппонентов вступить с нами в переговоры, на которых уладить все разногласия. Дело в том, миледи, что у нас есть наследник. У Совета его нет.

– Наследник Хранителя? – вздернула брови Александра. – Это невозможно, «глава»! Черный Трон Гнезда не признает никого, в ком не будет одновременно крови нынешнего Хранителя, сэра Эдуарда, и покойной леди Елены. А такого человека в Новом Мире нет.

– Такой человек есть, миледи. После гибели предыдущей Хранительницы из ее тела удалось извлечь живую яйцеклетку. Семенной материал сэра Эдуарда также был получен. Оплодотворение прошло in vitro, ребенка выносила суррогатная мать. Все делалось в строжайшей тайне, даже сочувствующие нам в Совете – такие, как «глава» Август и «глава» Ливий, – не были в курсе происходящего. Сейчас ребенку исполнилось три года – возраст, в котором он уже достаточно сознателен, чтобы занять Черный Трон – под надзором заботливого наставника, разумеется. Именно поэтому наше выступление состоялось теперь, а не раньше.

– Невероятно, – пробормотала графиня. – Просто невероятно… Так, значит, Хранитель Гнезда мертв?

– Увы, миледи, жив, – развела руками Октавия. – Наш план не удался. Каким-то образом Хранителю удалось спастись. Полагают, что в этом ему помогли купцы Торговой Гильдии, хотя и неясно, с какой стати они стали вмешиваться. Сейчас сэра Эдуарда ищут по всему Новому Миру – и мы, и наши оппоненты.

– Вы – чтобы убить, они – чтобы вернуть в Гнездо? – спросила Александра.

– Если Хранитель попадет к нам в руки, зачем нам его убивать? – покачала головой «глава». – Без него новые Драконы так или иначе не проснутся, а значит, наши оппоненты не усилятся ими. Но не скрою, гибель сэра Эдуарда нас не сильно огорчит – у нас есть, кого посадить на Черный Трон вместо него. А вот им он нужен живым, и только живым.

– С этим ясно, – кивнула графиня. – Но сие никак не объясняет, для чего вы здесь, в Столице? Сэра Эдуарда здесь нет, а случись иначе – с Лукреции уже летела бы за ним карета.

– О, я вовсе не надеялась застать в Королевстве беглого Хранителя, миледи, – заверила ее Октавия. – Я рассчитывала – и продолжаю рассчитывать – найти здесь союзника. Союзника, миледи, – если не сегодняшнего, то завтрашнего.

– Союзника? – прищурилась Александра. – О чем это вы, «глава»? Как вассал Совета, мы, верные своей клятве, созываем знамена.

– А я утверждаю, что вы вовсе не обязаны этого делать, миледи, – заявила «глава». – Драконье Пламя – внутреннее дело Владык. Королевству совершенно незачем вмешиваться в него. Совет же не вмешивался в ваше былое противостояние с Октагоном?

– Не вмешиваться? – с грустной полуулыбкой переспросила графиня. – Я бы и рада не вмешиваться, «глава», поверьте, – вздохнула она. – Но приказ сюзерена не оставляет мне выбора.

– Чей приказ, миледи? Совета или «главы» Гая?

– Совета, разумеется. Сами понимаете, «глава» Гай лишь вестник.

– А какого Совета, миледи? – хитро улыбнулась Октавия. – «Глава» Роман ныне пребывает в незримых чертогах космоса, так же как «главы» Ремус и Тиберий. «Глава» Август арестован как порченая кровь и заключен в темницу. «Глава» Ливий с нами – а ведь он считался в Совете первым после Председателя. Не хотите выполнить приказ, исходящий от него? Прежнего Совета уже нет, миледи. А любой новый станет легитимным, лишь когда погаснет Драконье Пламя!

– К чему вы ведете, «глава»? – прямо спросила Александра. – Что предлагаете?

– Я предлагаю Королевству заявить о нейтралитете. Предложила бы открыто поддержать нас, но не дерзну: в отличие от нас, не привязанных к конкретным планетам и системам, вы с вашей Верфью уязвимы, а значит, станете легкой добычей для врага. И возможности защитить вас как союзника у нас не будет. Поэтому: нейтралитет. Невмешательство во внутренние дела Республик, Протекторатов и Провинций – это как раз то, что велит вам ваш долг вассала. Думаю, «глава» Гай тоже понимает это, почему и не был с вами откровенен. Атаковать Королевство в отместку они не станут – сейчас им будет просто не до вас. А позднее… Позднее, надеюсь, и вовсе сделается не до вас. И тогда вы, если пожелаете, уже сможете открыто выступить на нашей стороне. И, разделив победу, получить достойные трофеи. Что скажете, например, о герцогстве Руг, миледи? Восемьдесят три звезды – ваше Королевство сделается почти вдвое больше!

– В герцогстве Руг девяносто одна населенная система, – машинально поправила Александра.

– Совершенно верно, миледи, но восемь из них ныне – Протектораты. Закон драконьей крови не позволяет отобрать у Владыки его звезду – даже в ходе Драконьего Пламени. Только гибель Владыки, не оставившего наследника, делает ее свободной.

– Владыка Публий с вами или с вашими оппонентами? – быстро спросила Александра.

– Я понимаю, чем вызван этот вопрос, миледи, – усмехнулась Октавия. – Владыка Публий с теми, кто против нас. Но кто бы ни победил, Протекторат Публия не сможет вновь стать графством Тэрако…

– Разве что Владыку Публия поглотит Драконье Пламя, – в тон собеседнице закончила графиня.

– Такое возможно, – кивнула Октавия, чуть помедлив.

– Что ж, даже восемьдесят три звезды – весьма щедрое предложение, – задумчиво проговорила Александра. – Столь щедрое, что свидетельствует либо о расточительности, либо… о крайне отчаянном положении, в котором находится предлагающий.

– Вы упустили еще один вариант, миледи, – ничуть не смутилась Октавия. – А именно: разумный расчет как сил, так и нужд. В Новом Мире чуть менее шести с половиной сотен населенных систем. Ни одному Владыке не потребно более одной. Но о чем все время забывают либо умалчивают: всего Владык не может быть более двухсот шестнадцати. Больше Гнездо не породит: когда предел будет достигнут, новый Дракон появится не ранее, чем погибнет – или будет упокоен в Гнезде – старый. Так было при Первом Гнезде, и нет никаких оснований сомневаться, что так же будет и при нынешнем, Втором. Двести шестнадцать Драконов – двести шестнадцать звезд, миледи. Уступив Королевству Руг, мы остаемся с двойным запасом звезд. Нам хватит.

– Почему бы тогда вам не предложить Королевству и этот излишек? – тут же спросила графиня.

– Возможно, когда-нибудь вопрос встанет и так, – ушла от прямого ответа «глава». – Но всему свое время, миледи, всему свое время.

– Что ж, как я понимаю, я услышала про вашу помадную конфету, – проговорила Александра, лихорадочно соображая. – И не стану отрицать, «глава», выглядит она весьма аппетитно. Весьма… Но едва ли ошибусь, если предположу, что заготовлен и кнут? Что будет, если Королевство все же поддержит ваших оппонентов? Вы атакуете Столицу?

– Столицу? – как будто бы удивилась Октавия. – Что вы, миледи, ни в коем случае! Слишком уж нас к этому подталкивают – вы же, конечно, знаете, что Лукреция уходит из системы? Зачем, как вы полагаете? Что, без нее там не обойдутся? Вот уж не думаю. Без сомнения, это ловушка, и мы в нее не попадемся. Но ваши пограничные баронства, в случае если мы не договоримся, станут для нас законной добычей – наряду с Провинциями и Протекторатами. Это не угроза, нет: просто логика войны.

– Я поняла вас, «глава», – сказала графиня, дослушав. – Теперь мне нужно тщательно обдумать ваше предложение – без сомнения, оно этого заслуживает. Когда вы желаете получить ответ?

– Боюсь, что у меня нет времени, чтобы ожидать его здесь, миледи, – ответила Октавия. – Я незамедлительно отбываю к своему Владыке. Там и узнаю о нем. Ответом «да» будет публичное провозглашение Королевством нейтралитета. Ответом «нет» – выдвижение рыцарской армии за ваши границы. Если ни того ни другого не произойдет в течение трех дней – это тоже будет нами сочтено за отрицательный ответ.

– Хорошо, – кивнула Александра, радуясь, что немедленного решения от нее не требуют. – Так и поступим, «глава». В течение трех дней так или иначе ответ будет дан.