В сопровождении шести охранников – не то телохранителей, не то конвоиров, а вероятнее всего, и то и другое вместе, – внешне почти не отличимых друг от друга, представиться не потрудившихся, каждый в ранге «крыла» (про себя он так и называл их с невеселой иронией: «мои крылья», иногда еще добавляя: «подрезанные») Эдуард, так же как его спутники, одетый в унылую серую униформу драконьей крови, шагал по длинному тоннелю-переходнику – «пуповине», соединяющей Гнездо с новорожденным Драконом. За три с половиной года, что он носил Владычье кольцо, Великий герцог Ан – Совет «глав» не признавал за ним этот титул, некогда принадлежавший его предшественнице, леди Елене, поэтому, в пику им, Эдуард предпочитал, и к месту, и не к месту, пользоваться именно им, – проделал этот путь сорок три раза, сегодня – в сорок четвертый. Когда через несколько минут он возложит ладонь на холодное драконье сердце, «пуповина» оборвется, и новый трехглавый Владыка свободно воспарит среди звезд. А он, Эдуард, возвратится в Гнездо – в свою тюрьму – просторную, комфортную, но оттого не менее постылую.

Ход резко расширился, словно надувшись пузырем, затем снова сузился, и процессия вышла на нижнюю палубу юного Дракона. Стерильный – ни единой пылинки! – коридор сверкал оргстеклом, сталью и хромом. Ступить в него ногой в парадном сером ботинке казалось едва ли не кощунством… Криво усмехнувшись, Эдуард сплюнул на пол. Охранники вздрогнули – с ними всегда так случалось в этот момент, особенно с теми, кто шел с ним «пуповиной» впервые, – но не проронили ни слова. Крылья говорить не умеют. Вечером «глава» Роман или, что вероятнее, кто-то из его заместителей, конечно же, выскажет Эдуарду свое неодобрение – заранее зная, что услышит в ответ. Это уже было своего рода игрой – с нелепыми правилами, легко нарушавшимися в мелочах, но строго соблюдавшимися в главном. Игрой, которую невозможно прекратить и в которой ему никогда не победить.

В стене справа с тихим шорохом раскрылись ворота – словно бархатная занавесь отдернулась: это был служебный коридор, ведущий к внешнему шлюзу, и, как видно, снаружи к нему только что пристыковалась грузовая баржа Торговой Гильдии, доставившая на борт провизию для будущего экипажа. Безучастно пройдя мимо, Эдуард принялся подниматься по крутому металлическому трапу. Трое охранников шли впереди, трое – позади.

Затратив на подъем добрую минуту, процессия добралась наконец до навигационного мостика. Здесь Эдуарда уже ждали: «глава» Роман собственной персоной, еще один член Совета, «глава» Ремус, и двадцать три человека в неизменной серой униформе, но без знаков различия – троим из них предстояло сегодня стать «главами», остальным – «крыльями» нового Владыки.

Охранники рассредоточились, встав полукругом, и Эдуард неспешно выступил вперед. Двадцать три пары глаз воззрились на него с надеждой и страхом: экипаж, конечно же, изнывал от нетерпения узнать, кто из них через несколько минут окажется «главой», а кто так и останется коротать век простым «крылом» – вернее всего, уже навсегда. На самом деле, от Эдуарда здесь мало что зависело: очередность подхода драконьей крови к «сердцу» определял лично «глава» Роман, и за все время лишь дважды кто-то из первой тройки не получил на палец заветное кольцо. По странному совпадению оба инцидента произошли на Драконах женского рода. По какой причине те Владыки – или, быть может, само Гнездо? – отвергли соискателей, Эдуард понятия не имел. Не мог он и никак повлиять на процедуру отбора – разве что вовсе воспротивиться передаче Владыки новым хозяевам (или, наоборот, рабов новому господину?), но это уже было бы покушением на основы. А основы – они на то и основы, что покушаться на них чревато.

Пройдя мимо пожирающего его жадными (или жалкими?) взорами строя, Эдуард встал справа от «главы» Ремуса, возле выступающей из стены стеклянной рубиновой полусферы – того самого «драконьего сердца». Поверхность его лишь издали казалась гладкой, но вблизи на ней были заметны бесчисленные крошечные грани – как знал он по опыту, чрезвычайно острые. Лишь трижды за все годы ему удалось провести процедуру пробуждения Владыки, не поранив руку. Первое время он даже думал, что пролитая Хранителем кровь – обязательная часть процедуры, пока однажды вопреки обыкновению ладонь по случайности осталась невредима, и тем не менее кольца обрели своих носителей, «пуповина» лопнула и Дракон благополучно оставил Гнездо.

– Приступайте, Хранитель, – коротко бросил «глава» Роман. Председатель Совета редко бывал многословен в присутствии Эдуарда.

Кивнув, он поднял правую руку и аккуратно коснулся пальцами центра рубинового «сердца». Несколько секунд ничего не происходило, затем по стеклу от места прикосновения во все стороны пробежали тонкие белые молнии, загнувшись, закрутились спиралью вокруг ладони Эдуарда – и погасли. Откуда-то издали донесся грохот – это рвалась, салютуя свободе, драконья «пуповина». Серый строй, надо отдать ему должное, не издал ни звука.

Палец кольнуло – один, средний, но сразу в двух местах, в подушечку и у самого основания – что ж, и на этот раз отделаться бескровно не удалось.

– Тит! – подозвал тем временем «глава» Роман одного из «серых» по имени.

Крайний в ряду драконьей крови – пожалуй, самый старший возрастом из нового экипажа, Эдуард дал бы ему лет пятьдесят, не меньше, – явно ждавший этого приглашения, тут же сделал шаг вперед.

– Вручите свою судьбу вашему новому Владыке, – распорядился Роман.

Провожаемый взглядами товарищей, которые, не иди речь о драконьей крови, Эдуард бы, пожалуй, назвал завистливыми, названный Титом приблизился к «сердцу» и, протянув руку – левую, – вложил ее в черную нишу под ним, погрузив внутрь почти по локоть. В последний момент шуйца его дрогнула, выдав тщательно скрываемое волнение, но заметить это помимо Эдуарда мог разве что «глава» Ремус.

По «сердцу» вновь пробежали молнии, на этот раз от краев к ладони Хранителя, и Тит не сдержал возгласа, тут же, впрочем, смущенно подавленного. В следующий миг драконья кровь выдернул руку из ниши – на безымянном пальце – побелевшем, так всегда случалось, – серебрился ободок Владычьего кольца.

– Мощь Владыки с вами, «глава» Тит, – торжественно провозгласил Роман и, повернувшись к строю, пригласил следующего кандидата: – Студий!

Новоиспеченный «глава» Тит занял место рядом с Председателем, а возле «сердца» его уже сменил названный Студием. Сюрприза не произошло: свое кольцо он благополучно получил так же, как третий вызванный Романом соискатель – некий Фостус. Не остался без заслуженной награды и Эдуард, неловко пошевелившийся и заработавший новую ранку, на этот раз более глубокую – кровь тонкой струйкой побежала из-под ладони по стеклу «сердца», причудливо петляя между гранями, впрочем, почти незаметная красная на красном.

Пока он досадовал на это, Тит, Студий и Фостус вернулись к строю. Один из «крыльев» поднял с пола большой деревянный ящик, в котором хранились бутылки особого, «драконьего» вина – традиция предписывала распить их по завершении церемонии из общей чаши. Вино, как давно знал Эдуард, было горьким – очевидно, символизируя собой участь «крыльев», так и не пробившихся в «главы». А может быть, наоборот, тяжкое бремя, взвалившееся с этого момента на плечи «глав».

Отняв десницу от драконьего «сердца», Эдуард поднес ее к глазам, недовольно изучая кровавые разводы на ладони, и поэтому не сразу понял, что именно произошло в этот миг на мостике. Лишь услышав хорошо знакомый треск разрядника, удивленно вскинул голову, и в этот же момент был грубо сбит с ног на пол. Кто-то истошно закричал, «глава» Ремус схватился обеими руками за живот, безуспешно силясь прикрыть ладонями откуда ни возьмись появившуюся там длинную черно-алую рану. Рядом уже корчился охранник, принявший на себя выстрел, как сразу же – без тени сомнения – понял Эдуард, предназначавшийся ему.

Чья-то рука – не иначе другого охранника – подхватила его за ворот и рванула к выходу. Эдуард как мог попытался ускорить движение, однако ноги не успевали за влекомым телом, беспомощно проскальзывая по гладкому полу. Выстрелы не стихали, он видел, как рухнул «глава» Роман, успевший истошно прокричать: «Порченая кровь!», затем еще один из охранников и, кажется, кто-то из безумного экипажа. Остальные «крылья» поспешно расхватывали разрядники, до того спрятанные в винном ящике.

В коридоре Эдуарду наконец удалось подняться на ноги. Из шестерки телохранителей – сейчас им выпало играть именно эту роль – с ним были теперь лишь трое, половина осталась лежать там, на мостике. Один потащил растерянного Хранителя к трапу, двое других прикрывали сзади, отстреливаясь.

– Что происходит? – выдохнул Эдуард на бегу.

«Серый» по обыкновению не ответил.

Бешеной кометой промчавшись несколько лестничных пролетов, они вывалились на нижнюю палубу. Эдуард послушно следовал за охранником, пока не сообразил, что тот ведет его прямиком к обрезанной «пуповине».

– Стой! – закричал он тогда. – Там не пройти! Нужно к ангару! К «яйцам»!

«Серый» замер на миг, потом кивнул, поняв и признав правоту подопечного. После обрыва «пуповины» самоходные посадочные капсулы, стоявшие в ангаре, – за характерную форму Эдуард называл их про себя «драконьими яйцами» – оставались единственной возможностью вернуться в Гнездо – если, конечно, не считать транспорта, на котором прибыли на борт «главы» Роман и Ремус, и сошедший с ума экипаж – «порченая кровь», как заклеймил их перед смертью Председатель. Отступники, поднявшие руку на Хранителя и Совет.

К слову, само по себе сие было абсолютно немыслимым: в драконьей крови не бывает предателей. Тем более тех, кто вздумал бы покуситься на Гнездо. А ведь он, Эдуард, и есть для них Гнездо, наследника у него нет и никогда не будет! И тем не менее порченая кровь стреляла в него и, судя по шуму и треску за спиной, не оставляла новых попыток лишить жизни. Невероятно! Невообразимо!

Ангар находился выше, чтобы попасть туда, нужно было вновь подняться по трапу. Тот, что привел их сюда, был теперь отрезан, однако во чреве Владыки помимо него было еще не менее дюжины путей наверх. К одному из них они, ближайшему, и побежали…

Не добежали.

Когда двигавшийся впереди охранник внезапно споткнулся и упал, Эдуард даже не сразу осознал, что случилось, – за топотом ног и свистом собственного сбившегося дыхания выстрела он не расслышал. И если бы не рывок второго телохранителя, отбросивший его за угол, – лежать ему рядом. Порченая кровь оказалась на зависть предусмотрительной, озаботившись отрезать беглецам все возможные пути к отступлению.

Единственный оставшийся с Эдуардом охранник – где и когда пропал еще один, Хранитель не знал, – высунул из-за угла руку и выстрелил, не целясь, вдоль коридора. В ответ ударило сразу два или три разрядника, никого, впрочем, не задев, если не считать тела уже убитого «серого». Протянув руку, Эдуард поднял с пола выроненное тем оружие, проверил индикатор – из десяти зарядов осталась лишь половина.

Потом они снова бежали, снова были обстреляны, снова стреляли сами – кажется, он даже в кого-то попал – и снова бежали. Эдуард давно перестал ориентироваться в хитросплетении коридоров – внутреннюю планировку Драконов он знал не слишком хорошо, да и некогда было считать повороты. Ясно было одно: от верхних палуб, а значит, от ангара, они надежно отсечены. И если внезапно не придет помощь извне – долго не продержатся.

В какой-то момент им удалось ненадолго оторваться от преследователей, и они остановились, чтобы перевести дух. Но стоило Эдуарду присесть на пол у стены, как совсем рядом вновь послышался торопливый стук подкованных подошв. Два разрядника вскинулись почти одновременно, но выстрела не последовало: человек, выскочивший из-за угла, не был порченой кровью. Он вообще не был «серым» – пестрый наряд Гильдии безошибочно позволял признать в нем торговца. Купец бежал, не разбирая дороги, едва не налетел на притаившихся беглецов, в последний момент заметив их, в панике шарахнулся в сторону, врезался плечом в стену и замер, втянув голову в плечи и закрывшись руками, словно расшитые золотом рукава могли защитить его от разрядника.

– Кто вы, сударь? – вырвалось у Эдуарда, успевшего вскочить на ноги.

– Замир… – пролепетал тот. – Подмастерье Замир…

Руки его безвольно упали, словно купец устал держать их поднятыми, и стало ясно, что он довольно молод – лет двадцати пяти, не больше, а возможно, и того менее – густая, аккуратно расчесанная борода добавляла его облику лет пять-шесть против реального возраста.

– Что вы здесь делаете, Замир? – спросил Эдуард.

– Продукты привез… – выговорил тот, дрожа всем телом. – Привезли мы, с Мастером Мосом… А тут такое…

– Баржа! – сообразил Эдуард, хлопнув себя по лбу. – Конечно же! Где она?

Замир не отвечал, видимо, окончательно утратив от пережитого страха дар речи.

– Где ваша баржа, сударь?! – подскочив к подмастерью, Эдуард встряхнул его за плечо.

Выговорить ответ тот так и не смог, беззвучно шевеля губами, только неопределенно махнул рукой вдоль коридора: там, мол!

Эдуард бросил быстрый взгляд на охранника – тот все понял без лишних слов.

Они не успели совсем немного. Ворота, ведущие к грузовому шлюзу, уже виднелись впереди, когда из бокового коридора наперерез беглецам выскочили трое «серых». Одного тут же уложил охранник, второго, окончательно растратив заряды, Эдуард, но последний успел вскинуть свое оружие. Первый выстрел ударил в грудь мчавшемуся впереди и не видевшему уже вокруг себя ничего кроме спасительных ворот Замиру, второй принял на себя верный телохранитель, прикрывший собой Эдуарда. Уже падая, охранник успел сразить и третьего из порченой крови.

Замерев, Эдуард нагнулся над спутниками, тронул одного, второго – оба были мертвы. Отбросив расстрелянный разрядник, он поднял оружие охранника – в магазине у того оставался единственный заряд. Не густо…

Краем глаза Эдуард уловил впереди какое-то движение и обернулся, готовясь принять последний бой – не слишком долгий, вероятно, при его-то вооружении. Однако стрелять, выпуская последний заряд, не пришлось: по коридору от ворот к нему бежал еще один торговец – лет сорока, в распахнутом камзоле, пестрые полы которого развевались позади него куцым шлейфом.

– Замир! – кричал купец, приближаясь. – Замир!

– Замир погиб, – отрывисто бросил Эдуард, поспешно делая несколько шагов навстречу, перехватывая на бегу торговца и разворачивая его в обратную сторону. – Бежим, сударь!

Но тот оказался упрям.

– Замир! – вывернувшись из рук Эдуарда, купец метнулся к лежащему на полу телу.

– Он мертв! – прокричал ему в спину Хранитель. – Уходите!

Не отвечая, тот подхватил тело товарища с пола, взвалил на плечо, и лишь затем бросился бежать к воротам.

Наверное, можно сказать, что эта ноша спасла ему жизнь: выстрел, ударивший сзади, пришелся аккурат в мертвое тело. Впрочем, не будь его, возможно, тогда торговец бы не отстал от Эдуарда и добежал до ворот раньше, чем в коридоре показался очередной преследователь. Не достигнув успеха в первый раз, порченая кровь выстрелил повторно, на этот раз целя ниже, и попал купцу точно в ногу. Выронив тело товарища, тот с громким стоном растянулся на полу.

Торжествовал, впрочем, «серый» недолго: потратив последний заряд, Эдуард снес ему выстрелом полголовы.

Рванув обратно в коридор, Хранитель подхватил лежавшего лицом вниз раненого купца под руки и, оставляя на полу кровавый след, поволок к воротам – и дальше, к шлюзу. Тот ревел от боли, многоэтажно поминая хаос, но едва они ввалившись на палубу баржи, четко и разборчиво дал в микрофон команду на отлет – и лишь затем обмяк, закатив глаза. Только теперь Эдуард заметил, что так и продолжает сжимать в ладони рукоять разрядника – как, не выпуская ее, он тащил по коридорам раненого, оставалось лишь гадать.

– Аптечку дайте кто-нибудь! – крикнул Эдуард в пустоту отсека, отшвыривая оружие.

Никто не отозвался, но он уже сам заметил на стене металлический ящичек с красным кружком на дверце. Как раз возле большого обзорного экрана, на котором красовался черный блестящий драконий бок, медленно уплывающий прочь. Оставалось молить космос, чтобы, занятая беготней по коридорам, порченая кровь не успела добраться до батарейной палубы и активировать центр управления огнем прежде, чем баржа успеет убраться на безопасное расстояние.