И снова к ней быстрым шагом направлялся командующий Стражей, и снова на сэре Аскольде не было лица.

– Что на этот раз, милорд? – мрачно бросила Александра. – Украли часы с Башни Альберта?

– Нет, миледи, – хмуро ответил стражник. – Речь о сэре Патрике.

– Сэре… – графиня не сразу поняла, о ком тот ведет речь. – А, ну да, сэре Патрике…

Накануне бывший оруженосец сэра Герберта прибыл в Столицу, и не в обозе, а в собственном «седле» и с серебристым браслетом на запястье. Господин, возведший его в рыцарское достоинство где-то на границе, прислал юношу проследить за подготовкой к своему собственному визиту – граф д’Арум собирался почтить своим присутствием Осенние Королевские Бои и побороться за главный приз.

– Так что там с сэром Патриком? – спросила Александра, торопливо прикидывая, не мог ли ушлый юноша услышать или увидеть что-то, ушам и очам его не предназначенное. По всему выходило, что не мог: в их с сэром Эмилем тайный план не был посвящен даже сэр Аскольд, внешне же подготовка к турниру протекала вполне невинно.

– Он мертв, миледи, – сообщил капитан Стражи.

– Мертв? – вздрогнула графиня. – Что значит мертв? Умер или… убит?

– Весьма вероятно, что убит, миледи.

А вот это уже было плохо. Очень плохо. И дело даже не в несчастном сэре Патрике, безвременно отошедшем в незримые чертоги космоса, – в сэре Герберте, чтоб ему скорее присоединиться к своему бывшему оруженосцу! Что подумает граф, узнав об убийстве верного рыцаря? Не решит ли, что юноша поплатился жизнью за то, что узнал нечто, угрожающее господину? А решив, не изменит ли собственные планы?

– Как это произошло? – задала вопрос Александра. – Убийца задержан?

– Тело час назад обнаружил патруль, миледи. Оно лежало у подножия Башни Владимира Великого. Характер повреждений позволяет предположить, что причиной смерти явилось падение с башни…

– Какого хаоса его понесло на Башню Владимира? – вырвалось у графини едва ли не помимо воли. – Красивых видов захотелось?

Башня Владимира Великого являлась вторым по высоте сооружением Столицы – после знаменитой дворцовой Башни Альберта. Некогда она была частью комплекса построек городской ратуши, но во время реконкисты примыкающие к ней приземистые здания оказались разрушены, а вот высокая башня вопреки всему устояла, хотя и лишилась части кровли. Столичные остряки утверждали, что с вершины Башни Владимира открывается лучший вид на Столицу – гораздо лучше, чем с Башни Альберта, потому как с Башни Альберта видна Башня Владимира, а с Башни Владимира – наоборот, Башня Альберта. Хотя, возможно, все дело было в том, что подниматься на Башню Альберта доводилось мало кому из горожан, в ратушу же войти мог любой желающий.

Впрочем, в последнее время таких желающих едва ли сыскалось бы много: район, окружающий Башню Владимира, все еще по большей части лежал в руинах, служа прибежищем далеко не самой чистой публики, у добропорядочных же горожан пользуясь дурной славой.

– Этого мы пока не знаем, миледи, – ответил между тем на ее вопрос капитан Стражи. – Установлено, что сэр Патрик покинул дворец в девятнадцать десять. В двадцать один час – плюс-минус пять минут – патруль обнаружил у Башни его труп. А возле трупа… Возле трупа стоял сэр Павел, миледи.

– Сэр Павел? – ахнула она. – Сэр Павел Зеленый, бывший капитан Стражи?

– Да, миледи, – впечатление было такое, будто слова теперь упирались, не желая покидать уста стражника, но он мужественно выталкивал их наружу одно за другим. – Как вы знаете, мы аккуратно приглядывали за ним, миледи… Сэр Павел вышел из дома в девятнадцать тридцать. Напрямую от его дома до Башни Владимира – полчаса прогулочным шагом, но он направился в противоположную сторону. За ним пошел стражник, переодетый в цивильное платье, – новый, знать его в лицо сэр Павел был не должен. Однако в переулках старого города мой боец его потерял. Он клянется, что это не случайность, сэр Павел намеренно ушел от слежки. В самом деле, с его знанием города для него это не должно было составить труда… Вернувшись, стражник поднял тревогу, но, помятуя о бегстве Мастера Ноя, в первую очередь мы кинулись проверять точки, из которых можно покинуть планету. О ратуше, естественно, никто тогда и не подумал. Патруль, наткнувшийся в итоге на сэра Павла, не искал его специально, двигаясь по своему обычному маршруту.

– Ясно, – кивнула Александра. – А как сэр Павел объясняет свое появление у Башни? И что говорит по поводу сэра Патрика?

– Утверждает, что был вызван туда письмом. Письмо при нем действительно обнаружено, вот оно, – сэр Аскольд протянул графине распечатанный конверт. Почерк непримечательный, содержание… – Взгляните сами, миледи.

Александра покрутила в руках конверт. Обычный, купить такой можно в любой уличной лавке. Адрес сэра Павла был написан аккуратными, словно выведенными по трафарету буквами. Запустив пальцы внутрь, графиня извлекла письмо. Текст его оказался весьма лаконичным:

Милорд, – прочла она, – во имя памяти о леди Матильде прошу вас быть сегодня вечером, как пробьет девять, на вершине Башни Владимира Великого. Имею сообщить вам нечто, весьма важное для судьбы королевства и вас лично. Ради всеблагого космоса, приходите один, говорить стану только с вами, ибо более никому не доверяю, не исключая Стражи.

Буквы были такими же стандартными, как на конверте, никакой подписи не имелось.

– Написать это мог кто угодно, – проговорила Александра, возвращая письмо стражнику. – В том числе и сам сэр Павел.

– Да, миледи, – согласился сэр Аскольд.

– Тут сказано, что его просили подняться на вершину, – заметила она. – Вы говорите, патруль застал его внизу, возле трупа?

– Да, миледи.

– А площадку наверху вы осмотрели?

– Разумеется, миледи. Это не площадка, а открытая галерея, идущая вокруг всей башни. С внешней стороны она огорожена довольно высокими деревянными перилами. Перевалиться через них по случайности, оступившись, полагаю, весьма затруднительно. В одном месте – аккурат над местом обнаружения тела – перила немного продавлены, пара балясин выскочили из своих гнезд – вероятно, от удара.

– Чтобы нанести который, очевидно, потребна недюжинная сила? – спросила Александра, воскрешая в памяти богатырское сложение бывшего капитана Стражи.

– Вовсе нет, миледи, – мотнул головой сэр Аскольд. – Довольно будет толики ловкости – дерево там прогнило и держится не слишком надежно – особенно если жертва не ожидает нападения. А так, полагаю, и было в нашем случае, поскольку иных следов драки, кроме повреждения ограждения, обнаружить не удалось. Случись на галерее борьба, следов было бы куда больше.

– Ясно, милорд, – проговорила графиня, размышляя. – Где сейчас сэр Павел? – спросила она затем.

– Я предположил, что вы пожелаете лично с ним переговорить, миледи, поэтому повелел доставить его во дворец, – сказал стражник. – Сейчас он внизу, под охраной.

– Верно предположили, – кивнула она. – Что ж, приведите его в мой кабинет, милорд, говорить стану там.

– Как вам будет угодно, миледи…

* * *

Без белого форменного плаща стражника сэр Павел Зеленый выглядел совершенно другим человеком. Нет, плечи его не сделались уже и не ссутулились, взор не померк и лик не осунулся, но исчезло нечто, придающее образу законченность, возносящую его над прочими. Как бывают рыцарские гербы, увенчанные короной, а иные без нее, так и сэр Павел – остался благородным гербом, но корону утратил.

– Вечер добрый, милорд, – приветствовала рыцаря Александра.

– Добрый, миледи? – переспросил сэр Павел. – Вот уж не думаю.

– И пожалуй, вы правы, – кивнула она. – Присаживайтесь. Желаете вина?

– Благодарю, миледи, но предпочту держать ум в трезвости, – покачал головой рыцарь, опускаясь на предложенный ему стул.

– И снова не могу не признать вашей правоты, – едва заметно усмехнулась она. – Что ж, тогда оставим предисловия и перейдем к сути дела. Верно я понимаю, милорд, что свою причастность к гибели юного сэра Патрика вы отрицаете?

– Совершенно верно, миледи, отрицаю категорически.

– В таком случае расскажите, пожалуйста, как вы оказались возле Башни Владимира?

– Я уже рассказывал сэру Аскольду, миледи. Сегодня днем я получил письмо. Оно не было подписано, и обратный адрес отсутствовал. В нем была просьбы прийти к башне. Я показывал письмо сэру Аскольду, и он забрал его.

– Да, я видела это письмо, – кивнула Александра.

– В таком случае вы, должно быть, обратили внимание, что мой анонимный корреспондент упомянул в письме мою покойную супругу, леди Матильду. Это весьма деликатный вопрос для меня, миледи… – голос рыцаря как будто дрогнул, но тут же снова зазвучал ровно. – На зов, посланный именем памяти леди Матильды, я не мог не откликнуться. В письме особо отмечалось, что мне следует прийти одному. Для меня не секрет, миледи, что я нахожусь под постоянным наблюдением, и должен сказать, что меня это нисколько не задевает – скорее забавляет. Ну, или забавляло до сегодняшнего вечера. На встречу я вышел заранее, без труда заметил устремившегося за мной стражника и легко обставил его, заведя в переулок и уйдя проходным двором. За пять минут до назначенного срока я подошел к ратуше. Уже хотел было войти в Башню, как заметил лежащее возле стены тело. Подойдя ближе, я узнал Патрика. Сэра Патрика – браслет я разглядел не сразу. Первой мыслью было, что именно с ним я и должен был встретиться наверху. И, только когда почти тут же появился патруль, я понял, что угодил в искусно расставленную западню. Патруль всегда проходит там именно в это время, миледи. Кому-то очень хотелось, чтобы мы сошлись вместе – я, покойный сэр Патрик и стражники. Или, что было бы еще лучше, чтобы Стража застала меня в Башне, наверху. Признаю, я повел себя глупо. Едва обнаружив тело, я должен был все понять и убраться прочь, но сработал рефлекс стражника, и я стал осматривать труп, за что и поплатился. А вот неизвестный, который все это задумал, просчитал ситуацию верно.

– У вас были какие-нибудь личные причины желать смерти сэру Патрику? – спросила графиня.

– Помилуйте, миледи, какие тут могут быть причины? – развел руками сэр Павел. – Он был оруженосцем другого рыцаря – если я и мог что-то иметь, то только к его господину. С оруженосцем какие счеты?

– Он более не был оруженосцем, – заметила Александра.

– Об этом я узнал, лишь заметив браслет на запястье убитого.

– Ясно, милорд, – кивнула она. – А теперь, с вашего позволения, давайте мысленно вернемся на месяц назад – в тот вечер, когда стреляли в сэра Виктора. Вы по-прежнему утверждаете, что пришли в свой кабинет в десять и никуда не выходили до одиннадцати?

Рыцарь поднял глаза к потолку, припоминая.

– Да, миледи, – уверенно произнес он через несколько секунд. – Так все и было.

– И без четверти одиннадцать вы не были на этаже, занятом сэром Виктором, и не покинули его быстрым шагом, держа руку на кобуре разрядника?

– Нет, разумеется, – нахмурился сэр Павел. – Что за странные фантазии, миледи?

– А если я скажу, что вас видели там в это время, милорд, что вы на это ответите? – чуть подавшись вперед, спросила она.

– Отвечу, что человек, утверждающий это, лжет… либо заблуждается, миледи, – не задумываясь, отчеканил рыцарь. – Могу я узнать, кто сделал такое заявление? Или это всего лишь чья-то догадка?

– Нет, милорд, не догадка, – покачала она головой. – А утверждал это не кто иной, как сэр Патрик. Тогда еще просто Патрик, оруженосец.

– Вот как?! – рыцарь дернулся было вперед, но тут же притормозил, осознав услышанное. – Вот как… – повторил он растерянно.

– Вот так, милорд…

– А теперь он мертв, а я застигнут над его трупом с невнятной писулькой в качестве объяснения… – пробормотал рыцарь. Он был сейчас похож на огромную детскую надувную игрушку, из которой зачем-то стали понемногу стравливать воздух. – Знаете, миледи… Будь я сейчас на вашем месте – арестовал бы меня, не задумываясь… – выдохнул сэр Павел.

– Полагаю, ничего иного мне не остается, милорд, – и не подумала спорить Александра.

– Да, – печально склонил голову рыцарь. – И все же знайте: я не виновен, миледи! Ни в покушении на сэра Виктора, ни в смерти юного Патрика – невиновен! – заявил он, вскидываясь напоследок и глядя прямо в лицо собеседнице.

– Разберемся, – сказала графиня. – Непременно разберемся. Пока же, милорд, вы арестованы по обвинению в убийстве рыцаря и покушении на убийство Регента короны.

* * *

– Сэр Павел? – сокрушенно покачал бритой головой сэр Эмиль. – Сказал бы, что это последний, на кого можно было бы подумать, если бы сам когда-то не включил его в список подозреваемых. – Полагаете, это в самом деле он?

– Ни на минуту, милорд, – решительно ответила Александра, к немалому удивлению собеседника, скрыть которое тот не сумел, да и не пытался. – Сэр Павел мог стрелять в сэра Виктора – это я в состоянии представить. Мог сбросить с башни Патрика… сэра Патрика. В этом тоже нет ничего невозможного. Но упомянуть в сфабрикованном письме имя покойной жены… Вот в это я не верю. А если письмо подлинное – значит, сэр Павел говорит правду.

– Разве что письмо написал ему сэр Патрик, – предположил рыцарь. – Допустим, он решил шантажировать сэра Павла, и тот предпочел решить проблему радикально.

– Чем он мог его шантажировать? – пожала плечами графиня. – Тем, что расскажет о событиях рокового вечера? Так он и так все мне уже выложил…

– О чем, замечу, вы не сочли нужным рассказать мне, миледи, – усмехнулся сэр Эмиль.

– Признаю: виновата, – развела руками она, – не испытывая, впрочем, ни малейших угрызений совести. – Но дела это не меняет: предмета для шантажа здесь нет. Сэра Павла подставили.

– Зачем же тогда вы приказали взять его под стражу? – поинтересовался рыцарь.

– Затем, чтобы слух об этом достиг ушей сэра Герберта, разумеется. Пусть считает, что мы во всем виним бывшего капитана Стражи. Надеюсь, это его успокоит.

– Про арест сэра Павла он узнаете быстро, не сомневаюсь, – согласился сэр Эмиль. – А вот успокоится ли…

– Довольно того, чтобы не передумал прилететь на турнир, – отрезала она. – И сподвижников привел.

– А кто же тогда, по-вашему, столкнул бедного мальчика с Башни? – задал вопрос ее собеседник.

– Тот, кому было бы выгодно свалить вину на сэра Павла. И при этом тот, кому Патрик доверял, отправившись вечером отнюдь не в самый спокойный район города. По мне, так лучшей кандидатуры, чем наш граф, не сыскать. Самого его, конечно, на Башне не было, как не лично он убил того разгильдяя, Альбина, и, возможно, не сам стрелял в сэра Виктора. Знаете, милорд, – пришла ей внезапно в голову мысль, – весьма возможно, что стрелком был Патрик! Что именно он пытался убить сэра Виктора – по приказу своего господина, разумеется. Таким образом, разделавшись с бывшим оруженосцем, граф лишь убрал ненужного свидетеля!

– Для того чтобы убить мальчишку, сэру Герберту не нужно было присылать его в Столицу, – заметил рыцарь. – На границе сделать это ему было бы куда проще.

– Патрик – пешка, – заявила Александра. – Всего лишь пешка. Но прежде чем пожертвовать ею, графу нужно было продвинуть ее как можно дальше. Если бы юноша просто исчез среди звезд, подозрение уж точно не пало бы на сэра Павла.

– И все же что-то здесь не вяжется, – сомнения, как видно, не оставляли сэра Эмиля. – Слишком сложно, прямо как в том случае с леди Изабеллой и похищением рубина – если предполагать, что за последним стоял граф.

– Сложность лишь кажущаяся, – не согласилась графиня. – На самом деле все совершенно логично – и там и здесь. Впрочем, надеюсь, послезавтра граф нам сам все объяснит…

– Вопрос лишь в том, за чьей спиной во время этого объяснения будет стоять вооруженная Стража, – хмыкнул рыцарь.

– А вот это уже зависит от нас с вами, сэр Эмиль, – заметила Александра.

С этим бритоголовый рыцарь спорить не стал.