Последующие тридцать часов, пока Луис буксировал диск, оба проспали. Ребра его с правой стороны превратились в сплошной багровый синяк.

Увидев, что Харкабипаролин проснулась, он остановился.

Она бормотала что-то об охватившем ее жутком влечении, об ужасе и наслаждении, которые таило в себе коварное зло — древо жизни. Луис пытался об этом не думать. Речь ее становилась все поэтичнее, и она не собиралась замолкать, но Луис ей не мешал, давая выговориться.

Ей хотелось утешения в виде объятий Луиса, и он смог ей его дать.

Он также на час подсоединил старого автоврача Тилы к своей руке, но когда боль в ребрах слегка уменьшилась, а голова уже не сильно кружилась, вернул его обратно. Боль оставалась достаточной, чтобы отвлечь от продолжавшего преследовать его запаха. Вероятно, его летательный пояс случайно задел древо жизни. А может... запах остался у Луиса в голове. Навсегда.

У Хмии началась лихорадка. Луис заставил Харкабипаролин надеть противоударную броню кзина. Тила порвала ее в драке, но это все же было лучше, чем ничего для женщины, которой предстояло лежать рядом с мечущимся в бреду кзином.

Броня, вероятно, как минимум однажды спасла ей жизнь, когда Хмии ударил ее когтями из-за того, что она слишком напоминала Тилу. Харкабипаролин ухаживала за кзином как могла, давая ему воду и питательный сироп из шлема своего скафандра. На четвертый день Хмии пришел в себя, но его мучила слабость... и зверский голод. Сиропа из человеческого скафандра явно было недостаточно.

Им потребовалось четверо суток, чтобы добраться примерно до того места, где находилась «Игла», и еще день на то, чтобы прорубиться сквозь стены, пока они не обнаружили сплошную глыбу застывшего базальта.

Камень оставался теплым, хотя с тех пор, как он застыл, прошла уже неделя. Оставив летающий диск и его пассажиров далеко в туннеле, по которому Тила тащила «Иглу», Луис надел шлем и, включив подачу свежего воздуха, взял двумя руками дезинтегратор и нажал на спуск.

Его едва не сбил с ног пыльный ураган. Впереди образовался туннель, и Луис вошел в него.

Ничего не было видно и слышно, кроме воя проносящегося мимо распадающегося базальта и вспышек молний где-то позади, где заряды электронов вновь заявляли о своих правах. Сколько же лавы вылила сюда Тила? Ему казалось, что прошли часы.

Внезапно он на что-то наткнулся.

Он смотрел сквозь окно на странное помещение, напоминавшее гостиную с кушетками и парящим в воздухе кофейным столиком. Но все выглядело мягким, без острых граней и твердых поверхностей, о которые можно было бы стукнуться коленом. В окне на дальней стене виднелись огромные здания и куски черного неба между ними. На улицах толпились кукольники Пирсона. И все это было перевернуто вверх ногами.

То, что он принял за одну из кушеток, оказалось кое-чем иным. Переведя лазерный фонарь на малую мощность, Луис включил его и тут же выключил. С минуту ничего не происходило, затем плоская голова на тонкой шее, появившаяся, чтобы попить из неглубокой чаши, удивленно дернулась и метнулась обратно под брюхо.

Луис ждал.

Поднявшись на ноги, кукольник повел Луиса вокруг корпуса корабля — медленно, поскольку Луису приходилось прокладывать путь дезинтегратором, — туда, где он поместил снаружи шагодиск-передатчик. Кивнув, Луис вернулся за своими спутниками.

Десять минут спустя он был уже внутри. Одиннадцать минут спустя они с Харкабипаролин жрали, как изголодавшиеся кзины. Аппетит самого Хмии не поддавался описанию. Каваресксенджаджок в ужасе таращился на кзина, но Харкабипаролин, казалось, ничего не замечала.

По времени погребенного в застывшей лаве в десятках миль от солнечного света корабля наступило утро.

— Наша медицинская аппаратура повреждена, — сказал Замыкающий. — Хмии и Харкабипаролин придется как-то обходиться самим.

Он находился в кабине, общаясь с ними по внутренней связи, что могло иметь какое-то значение, а могло и не иметь. Тилы больше не было, и Мир-Кольцо мог уцелеть. Перед кукольником внезапно открылась долгая жизнь, которую следовало оберегать, и близкие отношения с инопланетянами были ему противопоказаны.

— Я потерял контакт как с челноком, так и с зондом, — продолжал кукольник. — Практически одновременно с тем, как пропала связь с челноком, выстрелила противометеоритная защита, что бы это ни означало. Сигналы с поврежденного зонда прекратились сразу же после того, как Тила Браун попыталась вторгнуться на «Иглу».

Хмии выспался (на водяной лежанке, в полном одиночестве) и наелся досыта. На его шкуре вновь неизбежно должны были появиться интересные шрамы, но раны затягивались.

— Тила наверняка уничтожила зонд, как только его увидела, — сказал он. — Она не могла допустить, чтобы у нее за спиной остался опасный враг.

— У нее за спиной? Кто?

— Замыкающий, она назвала тебя более опасным, чем кзин. Несомненно, тактическая уловка, чтобы оскорбить нас обоих.

— И это ей удалось, — две плоские головы на мгновение взглянули друг другу в глаза. — Что ж, наши ресурсы сократились до самой «Иглы» и единственного зонда, который мы оставили на вершине возле летающего города. Датчики на нем все еще работают, и я послал ему сигнал возвращаться, на случай если мы придумаем для него какое-то применение. Зонд должен добраться до нас через шесть местных дней. Мы, похоже, вернулись к изначальной проблеме, имея дополнительную информацию, но вместе с тем и дополнительные сложности. Как восстановить устойчивость Мира-Кольца? Мы полагаем, что вполне можем приступить к решению этого вопроса, — сказал Замыкающий. — Согласны? Поведение Тилы, неприемлемое для любого признанного разумным существа...

Луис Ву никак не комментировал слова кукольника. Все это утро он молчал.

Каваресксенджаджок и Харкабипаролин сидели, скрестив ноги, у стены, почти плечом к плечу. Рука Харкабипаролин была забинтована и висела на перевязи. Время от времени мальчик бросал на нее обеспокоенный взгляд. Естественно, она приняла обезболивающее, но вряд ли именно этим объяснялось охватившее ее оцепенение. Луис понимал, что с мальчиком стоило бы поговорить... если бы он знал, что сказать.

Ночь Градостроители провели в трюме — Харкабипаролин в любом случае не согласилась бы на спальное поле, боясь упасть. Когда Луис присоединился к ним за завтраком, она без особой спешки предложила ему ришатру, сказав лишь:

— Только осторожнее с моей рукой, Лувиву.

Отказ от секса требовал в культуре Луиса определенного такта. Он сказал ей, что опасается повредить ей руку, что было правдой. Не меньшей правдой было и то, что он, похоже, просто не смог бы себя заставить. Не повлияло ли на него таким образом древо жизни? Но он не ощущал никакого влечения к желтым корням, даже к подающему электрический ток проводу.

Казалось, в это утро у него вообще отсутствовали какие-либо желания.

Полтора триллиона жизней...

— Примем как данность мнение Луиса относительно Тилы Браун, — сказал Замыкающий. — Тила доставила нас сюда, и ее намерения совпадали с нашими собственными. Она сообщила нам столько информации, сколько смогла. Но какой именно информации? Она сражалась с обеих сторон. Насколько было для нее важно создать еще троих защитников, а потом убить двоих из них? Луис?

Погруженный в задумчивость Луис почувствовал, как его кожи над сонной артерией коснулись четыре острых когтя.

— Прошу прощения?

Замыкающий начал было повторять, но Луис яростно покачал головой:

— Она убила их с помощью противометеоритной защиты, дважды выстрелив по целям, отличным от жизненно необходимых для нас. Нам было позволено за этим наблюдать, не пребывая в стазисе. Еще одно послание, так сказать.

— Полагаешь, она могла выбрать другое оружие? — спросил Хмии.

— Оружие, время, обстоятельства, число действующих защитников — выбор у нее был достаточный.

— Теперь уже ты играешь с нами в игры, Луис? Если что-то знаешь — почему бы не рассказать?

Бросив виноватый взгляд на Градостроителей, Луис увидел, что Харкабипаролин пытается не заснуть, а Каваресксенджаджок внимательно слушает. Двое самопровозглашенных героев ждали шанса помочь спасти мир. Невмирс...

— Полтора триллиона жизней, — сказал он.

— Ради спасения двадцати восьми с половиной триллионов и нас самих.

— Тебе не довелось с ними познакомиться, Хмии. Впрочем, не со многими. Я надеялся, что кто-то из вас об этом задумается. И ломал голову, пытаясь найти какой-то...

— Познакомиться? С кем?

— С Валавиргиллин. Гинджерофер. Вождем Травоядных. Мар Корссил. Лалискарирльяр и Фортаралиспльяром. Скотоводами, травяными великанами, земноводными, Висячим народом, Ночным народом, Ночными охотниками... Предполагается, что мы убьем пять процентов, чтобы спасти девяносто пять. Эти цифры ничего тебе не напоминают?

Ему ответил кукольник:

— Система коррекционных двигателей Мира-Кольца функционирует на пять процентов. Ремонтная команда Тилы заново установила их на пяти процентах дуги Мира-Кольца. Это и есть те, кто должен погибнуть, Луис? Живущие в пределах этой дуги?

Харкабипаролин и Каваресксенджаджок недоверчиво уставились на него.

Луис беспомощно развел руками:

— Мне очень жаль.

— Лувиву! — воскликнул мальчик. — Но почему?

— Я дал обещание, — ответил Луис. — Если бы я не пообещал, возможно, у меня оставался бы выбор. Я сказал Валавиргиллин, что спасу Мир-Кольцо, чего бы это ни стоило. Я пообещал, что спасу и ее, если смогу, но это невозможно. У нас нет времени, чтобы ее найти. Чем дольше мы ждем, тем больше сила, отталкивающая Мир-Кольцо от центра. Так что она где-то на той дуге, как и летающий город, и империя Машинного народа, и маленькие красные мясоеды, и травяные великаны. И все они погибнут.

Харкабипаролин стиснула руки:

— Но ведь это все, кого мы знаем в этом мире, хотя бы понаслышке!

— Я тоже.

— Но ведь это значит, что спасать, собственно, нечего! Почему они должны погибнуть? Каким образом?

— Смерть есть смерть, — ответил Луис и, помедлив, продолжил: — Лучевая болезнь, от которой умрут полтора триллиона представителей двадцати или тридцати рас. Но только в том случае, если мы сделаем все как надо. Для начала нужно выяснить, где мы находимся.

— А где нам следует находиться? — рассудительно спросил кукольник.

— В двух местах. В тех, откуда управляется противометеоритная защита. Нам нужна возможность направить в требуемую точку плазменные выбросы, солнечные вспышки. И еще нам нужно отсоединить подсистему, которая превращает плазменные выбросы в лазерные лучи.

— Я уже нашел эти места, — сказал Замыкающий. — Пока вы отсутствовали, выстрелила противометеоритная защита, вероятно, чтобы уничтожить челнок. От магнитного воздействия пострадала половина моих датчиков, но я сумел отследить источник импульса. Мощные токи в поверхности Мира-Кольца, которые создают солнечные вспышки и управляют ими, исходят из точки под северным полюсом Карты Марса.

— Вероятно, аппаратура нуждается в охлаждении... — начал Хмии.

— Невмирс, не важно! Что насчет лазерного эффекта?

— Несколько часов спустя последовали более слабые электрические воздействия, подчиняющиеся определенной закономерности. Про источник я уже говорил — он прямо у нас над головами, с точки зрения расположения корабля.

— Как я понимаю, мы должны отключить эту систему, — сказал Хмии.

— Легко, — усмехнулся Луис. — Я мог бы это сделать с помощью лазерного фонаря, бомбы или дезинтегратора. Самое сложное — научиться вызывать солнечные вспышки. Вряд ли управление рассчитано на идиотов, а времени у нас не так уж много.

— А потом?

— Потом мы направим паяльную лампу на населенную территорию.

— Луис! Подробнее!

Луис знал, что готов произнести смертный приговор для десятков разумных рас.

Каваресксенджаджок отвернулся. Лицо Харкабипаролин напоминало камень.

— Делай, что должен, — сказала она.

Так он и поступил.

— Система коррекционных двигателей функционирует лишь на пять процентов.

Хмии ждал.

— Топливом для нее является идущий от солнца поток раскаленных протонов. Солнечный ветер.

— Ага, — проговорил кукольник. — Мы устроим вспышку на солнце, чтобы увеличить потребление топлива в двадцать раз. Живые существа под областью вспышки погибнут или чудовищным образом мутируют. Во столько же раз увеличится и тяга. Коррекционные двигатели либо переместят нас, устранив опасность, либо взорвутся.

— У нас нет времени менять их конструкцию, Замыкающий.

— Несущественно, — сказал Хмии, — если Луис полностью не ошибается. Тила проверяла состояние двигателей, когда их устанавливала.

— Угу. Не будь они достаточно прочными, она убедила бы себя добавить дополнительные меры безопасности. Защиту от случайной мощной солнечной вспышки. Она знала, что такое возможно. Двоемыслие!

— Направлять вспышку нам вовсе не обязательно, просто удобнее, — продолжал кзин. — Отключим подсистему генерации лазерного луча, а потом, если потребуется, можно поместить «Иглу» туда, куда должна попасть вспышка, и использовать ее в качестве цели, разгоняясь, пока не сработает противометеоритная защита. «Игла» неуязвима.

— Хотелось бы чего-нибудь поточнее, — кивнув, заметил Луис. — Тогда мы быстрее справились бы с задачей и погубили бы меньше жизней. Но... Все это вполне возможно. И мы так и сделаем.

Замыкающий отправился с ними осматривать компоненты противометеоритной защиты. Никто его к этому не принуждал. Датчики, которые они сняли с «Иглы», управлялись губами и языком кукольника. Когда Замыкающий предложил Луису обучить его манипулировать приборами с помощью отвертки и пинцета, тот над ним лишь посмеялся.

Несколько часов Замыкающий провел в закрытой секции «Иглы», затем последовал за ними по туннелю. Грива его была выкрашена в сотни светящихся разноцветных полос и тщательно уложена.

«Каждому хочется выглядеть красиво на собственных похоронах», — подумал Луис. А может, так оно и было?

Бомба для лазерной системы не понадобилась. На поиски выключателя Замыкающему потребовался целый день и нагруженный приборами диск, но таковой в конце концов нашелся.

Паутина сверхпроводящих кабелей сходилась в толще скрита в двадцати милях под северным полюсом Карты Марса. Они нашли центральную колонну высотой в двадцать миль с оболочкой из скрита, окружавшую охлаждающие насосы для Карты Марса, и решили, что комплекс у ее подножия — вероятно, центр управления. Обнаружился также лабиринт огромных шлюзов, для прохода через каждый из которых требовалось решить своего рода техническую головоломку. Но Замыкающий с этим справился.

Пройдя через последнюю дверь, они увидели ярко освещенный купол и участок сухой почвы с возвышением в центре. Почувствовав запах, Луис развернулся и бросился со всех ног назад, таща за худое запястье ошеломленного Каваресксенджаджока. Едва закрылся шлюз, мальчик начал сопротивляться. Стукнув его по голове, Луис продолжал бежать. Они преодолели еще три шлюза, прежде чем остановиться.

Наконец к ним присоединился Хмии:

— Дорожка ведет через участок земли под искусственным солнцем. Автоматическое садовое оборудование отказало, и уцелели немногие растения, но я понял, что это.

— Я тоже, — сказал Луис.

— Я узнал их запах. Не такой уж и неприятный.

— А я не чувствовал никакого запаха! — расплакался мальчик. — Зачем ты меня куда-то потащил? Зачем ты меня ударил?

— Флюп, — пробормотал Луис.

До него наконец дошло, что Каваресксенджаджок слишком молод и запах древа жизни ничего для него не значит.

Мальчик-Градостроитель остался с инопланетянами. Но Луис Ву не видел, что происходило в центре управления. Он вернулся на «Иглу» один.

Зонд все еще находился далеко, в нескольких световых минутах. Голографическое окно, сиявшее внутри черного базальта за бортом «Иглы», показывало картинку с его камеры — тусклое телескопическое изображение солнца, чуть менее активного, чем земное светило. Вероятно, таким образом настроил камеру Замыкающий, прежде чем оставить зонд.

Кость в руке Харкабипаролин срасталась не вполне ровно — старый переносной автоврач Тилы ничего не мог с этим поделать. Но рука заживала. Луиса больше беспокоило душевное состояние женщины.

Когда вокруг нет ничего, принадлежащего твоему собственному миру, а все, что ты помнишь, готово поглотить пламя, это вполне можно назвать культурным шоком. Луис нашел Харкабипаролин на водяной лежанке, откуда она наблюдала за увеличенным солнцем. В ответ на его приветствие она лишь молча кивнула. Несколько часов спустя она оставалась все на том же самом месте.

Луис попробовал ее разговорить, но ничего хорошего из этого не вышло. Она пыталась забыть о своем прошлом целиком и полностью.

Он попробовал объяснить ей ситуацию с физической точки зрения. Как выяснилось, Харкабипаролин немного знала физику. Доступа к компьютеру и голографическим устройствам «Иглы» у Луиса не было, и он стал рисовать диаграммы на стенах, отчаянно жестикулируя. Похоже, она его понимала.

Проснувшись на вторую ночь после возвращения, он увидел, что она сидит, скрестив ноги, на водяной лежанке, задумчиво его разглядывая, с лазерным фонарем на коленях. Встретившись с ее остекленевшим взглядом, он махнул рукой, перевернулся на бок и снова заснул. На следующее утро он проснулся живым, так что, невмирс, ничего страшного не случилось.

В тот день они с Харкабипаролин увидели, как в сторону от солнца уходит язык пламени, становясь все длиннее и длиннее. Они почти ничего не сказали друг другу.

Эпилог

Прошел один фалан — десять оборотов Мира-Кольца.

Далеко в вышине дуги Мира-Кольца сияли похожие на свечи огни, их было двадцать один, столь же ярких, как и корона гиперактивного солнца вокруг краев теневого квадрата.

«Игла» все еще оставалась погребенной в базальте под Картой Марса. Команда «Иглы» смотрела в голографическое окно, которое создавали камеры зонда. Зонд покоился на краю утеса Карты Марса, на снегу из двуокиси углерода, где вряд ли до него могли добраться марсиане.

Между двумя рядами свечей умирали растения, животные и разумные существа в таких количествах, что Человеческий космос после подобного мог бы опустеть. Растения увядали или росли странным образом. Насекомые и животные продолжали размножаться, но потомство их уже вряд ли напоминало им подобных. Возможно, Валавиргиллин удивлялась, отчего умер ее отец и почему ее часто тошнит. Не часть ли это всеобщей погибели? И что в связи с этим предпринимал пришелец со звезд?

Но с расстояния в пятьдесят семь миллионов миль ничего этого увидеть было нельзя. Виднелось лишь пламя прямоточных двигателей Бассарда, сжигавших обогащенное топливо.

— Рад сообщить, — сказал Замыкающий, — что центр массы Мира-Кольца смещается обратно к солнцу. Еще через шесть или семь оборотов мы сможем перенастроить противометеоритную защиту в исходное состояние для стрельбы по метеоритам. Пяти процентов эффективности коррекционных двигателей вполне хватит, чтобы удержать все сооружение на месте.

Хмии удовлетворенно рыкнул. Луис и Градостроители продолжали зачарованно наблюдать за сияющей в глубине черного базальта голограммой.

— Мы победили, — объявил Замыкающий. — Луис, ты поставил мне задачу, величие которой сравнимо лишь со строительством самого Мира-Кольца, и подверг риску мою жизнь. Теперь, когда победа за нами, я могу согласиться с твоим высокомерием, но всему есть пределы. Хочу услышать твои поздравления, или я отключу тебе подачу воздуха.

— Поздравляю, — сказал Луис Ву.

Мальчик и женщина по обе его стороны заплакали.

— Победитель как минимум вправе торжествовать, — фыркнул Хмии. — Тебя беспокоят мертвые и умирающие? Те, кто достоин твоего уважения, пожертвовали бы собой сами.

— Я не дал им шанса. Послушай, я вовсе не прошу тебя, чтобы ты чувствовал себя виноватым...

— С чего бы? Никого не хочу обидеть, но мертвые и умирающие — гуманоиды. Они не твоей расы, Луис, и уж точно не моей, как и не Замыкающего. Я — герой. Я спас эквивалент двух населенных планет, и их население — моей расы... или почти.

— Ладно, я тебя понял.

— И теперь, при поддержке развитых технологий, я намерен создать империю.

Луис невольно улыбнулся:

— Почему бы и нет? На Карте Кзина?

— Я думал об этом. Пожалуй, я предпочел бы Карту Земли. Тила говорила, что Картой Земли правят кзины-исследователи. Возможно, в душе они больше похожи на моих соплеменников-завоевателей, чем на отсталых обитателей Карты Кзина.

— Знаешь, вероятно, ты прав.

— Более того, кзины с Карты Земли исполнили древнюю мечту моего народа.

— Какую?

— Завоевать Землю, идиот.

Луис давно уже так не смеялся. Завоевать равнинных обезьян!

— Sic transit gloria mundi. И как ты намереваешься туда добраться?

— Вряд ли большим подвигом будет освободить «Иглу» и направить ее обратно к горе Олимп...

— Это мой корабль, — мягко, но решительно прервал его Замыкающий. — Им управляю я. «Игла» отправится туда, куда я пожелаю.

— И куда же? — отрывисто бросил Хмии.

— Никуда. У меня нет особого желания оправдываться, — ответил Замыкающий. — Вы не моей расы, и что вы можете мне сделать? Снова сожжете мой гипердвигатель? Но вы — мои союзники. Сейчас объясню.

Хмии приник к передней переборке, не сводя взгляда с кукольника и выпустив когти. Шерсть на его загривке встала дыбом. Естественно.

— Я нарушил традицию, — сказал Замыкающий. — Я продолжал действовать, когда в любую секунду меня могла коснуться смерть. Моя жизнь подвергалась риску почти два десятилетия, и риск этот рос практически по асимптоте. Теперь риск закончился, и я в изгнании, но жив. Я хочу отдохнуть. Вы способны посочувствовать моему желанию взять долгий отпуск? На «Игле» у меня столько же домашнего комфорта, как где бы то ни было. Мой корабль надежно погребен в камне между двумя слоями скрита, что сравнимо по прочности с корпусом самой «Иглы». Здесь спокойно и безопасно. Если позже у меня возникнет тяга к исследованиям — рядом миллиард кубических миль Ремонтного центра Мира-Кольца. Меня все здесь устраивает, и именно здесь я останусь.

В ту ночь Луис и Харкабипаролин занялись ришатрой (нет — любовью), чего не делали уже некоторое время. Луис боялся, что у него прошло всякое желание.

— Мы с Каваресксенджаджоком теперь пара, — сказала она после.

Луис уже это замечал. Но она ведь имела в виду — насовсем?

— Поздравляю.

— Здесь не то место, чтобы растить ребенка.

Она даже не стала утруждать себя словами: «Я беременна». Естественно, она была беременна.

— Градостроители наверняка живут по всему Миру-Кольцу. Сможете поселиться где угодно. Собственно, мне бы хотелось отправиться с вами, — сказал Луис. — Мы спасли мир. Мы все герои, если, конечно, кто-то нам поверит.

— Но, Луис, мы не можем отсюда уйти! Мы не можем даже дышать на поверхности, наши скафандры порваны в клочья, и мы посреди Великого океана!

— Не стоит отчаиваться, — ответил Луис. — Ты говоришь так, будто нас бросили голыми между Магеллановыми Облаками. «Игла» — не единственное наше транспортное средство. Есть тысячи тех летающих дисков. Есть космический корабль, настолько большой, что Замыкающий смог рассмотреть его детали с помощью радара. Найдем что-нибудь между.

— Твой двухголовый союзник не попытается нам помешать?

— Напротив. Замыкающий, ты слушаешь?

— Да, — послышалось с потолка, и Харкабипаролин подпрыгнула.

— Сейчас ты в самом безопасном месте, какое только можно представить на Мире-Кольце, — сказал Луис. — Ты сам так говорил. И самая непредсказуемая для тебя угроза — инопланетяне на твоем собственном корабле. Как насчет того, чтобы от нас избавиться?

— Не возражаю. У меня есть кое-какие предложения. Разбудить Хмии?

— Не надо. Поговорим завтра.

Вода начинала конденсироваться у самого края утеса и устремлялась оттуда вниз, превращаясь в отвесную реку, водопад высотой в двадцать миль. У подножия клубился туман, уходивший на сотни миль в море.

Камера зонда, смотревшая вдоль склона Карты Марса, не показывала ничего, кроме падающей воды и белой мглы.

— Но в инфракрасном свете картина другая, — сказал Замыкающий. — Смотрите.

В тумане скрывался корабль в форме узкого треугольника странной конструкции, без мачт.

«Погоди-ка, — подумал Луис. — С высоты в двадцать миль...»

— Да эта штуковина наверняка длиной в целую милю!

— Почти, — согласился Замыкающий. — Тила говорила, что она похитила колонистское судно кзинов.

— Ясно. — Луис уже принял решение.

— Я снял уцелевший дейтериевый фильтр с зонда, который потом уничтожила Тила, — продолжал Замыкающий. — Я могу заправить этот корабль. Путешествие Тилы было полно кошмаров, но вовсе не обязательно, что то же случится и с вами. Можете взять летающие диски — для исследований и для торговли, когда доберетесь до берега.

— Неплохая мысль.

— Тебе нужен работающий дроуд?

— Никогда больше о подобном не спрашивай, ладно?

— Ладно. Но твой ответ уклончив.

— Так и есть. Можешь снять пару шагодисков с «Иглы» и установить их на корабль? Тогда у нас будет путь к отступлению в случае серьезных неприятностей.

Увидев, как кукольник смотрит в глаза сам себе, Луис добавил:

— Это может спасти жизнь тебе самому. Остался еще один защитник, и благодаря нам ему теперь незачем бежать с Мира-Кольца.

— Могу, — ответил Замыкающий. — Ну как, это подходящее средство, чтобы добраться до суши?

— Да, — сказал Хмии. — Путешествие будет долгим... на сотню тысяч миль. Луис, твой народ считает, что морские путешествия успокаивают?

— На этом море оно скорее станет весьма увлекательным. Нам незачем направляться прямо по вращению. Против вращения есть Карта неизвестного мира, и до нее менее чем вдвое дальше. — Луис улыбнулся Градостроителям. — Каваресксенджаджок, Харкабипаролин, проверим лично несколько легенд? А может, и создадим парочку новых?