В автовраче Луис заснул.

Четыре часа спустя, ощущая легкое онемение в плече, напоминавшее, что спящего кзина лучше не трогать, он снова занял свое место в кресле.

Снаружи все еще была ночь. На экране Хмии виднелся Великий океан.

— Как ты? — спросил кзин.

— Современная медицина вернула мне здоровье.

— Похоже, раны нисколько не повергли тебя в смятение. Несмотря на боль и шок.

— Ну, полагаю, пятидесятилетний Луис Ву впал бы в истерику, но, невмирс, я же знал, что автоврач рядом. А что?

— Мне сперва показалось, что ты обладаешь отвагой кзина. Потом я подумал, не притупила ли токомания твою реакцию.

— Будем считать, что это просто отвага. Как твои дела?

— Неплохо. — Кзин показал на экран. — Земля. Кзин. Джинкс — две вершины поднимаются за пределы атмосферы, как и восточный и западный полюса Джинкса. Дальше — Карта Марса. А это Кдат, планета рабов...

— Уже нет.

— Кдатлино были нашими рабами. Как и пьерины — а это, как мне кажется, их планета. А вот тут, может быть, ты подскажешь: это не родная планета триноков?

— Угу, и они, кажется, заселили и эту, соседнюю. Спросим у Замыкающего, есть ли у него карты.

— Можно почти не сомневаться.

— Ладно. Но что все это такое? Это не перечень землеподобных планет. И полдюжины из них я вообще не могу опознать.

— Это же очевидно любому, у кого есть хоть капля разума, Луис, — фыркнул Хмии. — Это перечень потенциальных врагов, разумных или почти разумных существ, которые могут однажды угрожать Миру-Кольцу. Пьерины, кзины, марсиане, люди, триноки.

— Но при чем тут Джинкс? Хмии, вряд ли они считали, что к ним могут на военных кораблях прилететь брандашмыги. Они величиной с динозавров, и у них нет рук. Зато на Низе тоже живут разумные существа — и где он?

— Вот он.

— Впечатляет. Гроги — не очевидная угроза. Они проводят всю свою жизнь, сидя на одном камне.

— Строители Мира-Кольца нашли все эти расы и оставили карты в качестве послания своим потомкам. Согласен? Но планету кукольников они не нашли.

— Вот как?

— И мы знаем, что они высаживались на Джинксе. В ходе первой экспедиции мы нашли скелет брандашмыга.

— Да, нашли. Возможно, они побывали на всех этих планетах.

Освещение изменилось, и Луис увидел, как тень ночи отступает против вращения.

— Самое время садиться, — сказал он.

— Где ты предлагаешь?

Впереди ярко сияло поле подсолнечников.

— Поверни налево. Следуй вдоль линии терминатора. Продолжай лететь, пока не увидишь настоящую почву. Нужно приземлиться до рассвета.

Хмии изменил курс, описывая большую кривую.

Луис показал вперед:

— Видишь то место, где граница поля приближается к нам и подсолнечники тянутся по обеим сторонам моря? Похоже, они не в состоянии преодолеть водное пространство. Посади корабль на дальнем берегу.

Челнок нырнул в атмосферу. Впереди и вокруг вспыхнуло белое пламя, заслонив вид. Хмии вел корабль на большой высоте, медленно сбрасывая скорость и при возможности опускаясь ниже. Под ними мчалась гладь моря. Как и все моря на Мире-Кольце, оно было создано с точки зрения удобства — с извилистой береговой линией, образовывавшей заливы и бухты, и полым, уходившим на одинаковую глубину дном, с зарослями водорослей, многочисленными островами и пляжами из чистого белого песка. В сторону против вращения простиралась обширная, поросшая травой равнина.

Подсолнечники тянулись к морю с обеих сторон, словно пытаясь его обхватить. Среди них плавными зигзагами извивалась река и впадала в море дельтой. С левой стороны подсолнечники наползали на ее болотистые берега. Луис чувствовал их застывшее движение, медленное, словно наступление ледников.

Подсолнечники заметили челнок.

Снизу ударил яркий свет. Иллюминаторы мгновенно потемнели. Хмии и Луис ошеломленно переглянулись.

— Бояться нечего, — сказал Хмии. — На такой высоте мы не можем их повредить.

— Глупые растения, вероятно, приняли нас за птицу. Видишь что-нибудь?

— Я могу лететь по приборам.

— Опустись на пять миль. И оставь их позади.

Несколько минут спустя иллюминаторы снова посветлели.Позади них ярко сиял горизонт — подсолнечники не оставляли своих попыток. А впереди...

— Селение!

Хмии опустился еще ниже, чтобы приглядеться поближе. Селение представляло собой двойное кольцо расположенных рядом друг с другом хижин.

— Приземлимся в центре?

— Я бы не стал. Приземлись на краю... хотел бы я знать, что они считают посевами.

— Я ничего не сожгу.

На высоте в милю над хижинами Хмии затормозил челнок с помощью плазменного двигателя, а затем опустился на покрывавшую равнину высокую траву. В последний момент Луис заметил в траве какое-то движение — из нее поднялись три похожих на зеленых карликовых слонов существа с приплюснутыми хоботами и, предупреждающе блея, бросились бежать.

— Судя по всему, местные жители — скотоводы, — сказал Луис. — Мы обратили животных в паническое бегство.

К массовому исходу присоединялись все новые зеленые создания.

— Что ж, неплохой полет, капитан, — сказал Луис.

Приборы показывали наличие землеподобной атмосферы, что особо не удивило. Луис и Хмии облачились в противоударную броню, напоминавшую довольно жесткую кожу, которая становилась твердой, как сталь, под ударом копья, стрелы или пули. К ней они добавили ультразвуковые парализаторы, переводчики и очки-бинокли, после чего сошли по трапу в высокую, по пояс, траву.

Хижины располагались неподалеку друг от друга и соединялись изгородями. Солнце стояло прямо над головой... что было вполне естественно. Близился рассвет, и туземцы только просыпались. Снаружи в хижинах не было видно никаких окон, за исключением одной, вдвое выше остальных, причем с балконом. Возможно, их уже увидели.

Когда Хмии и Луис подошли ближе, появились туземцы.

Они хлынули толпой через изгородь, что-то фальцетом крича друг другу. Маленькие, человекоподобные, с красной кожей, они напоминали демонов. В руках они держали сети и копья. Увидев, как Хмии достает парализатор. Луис достал свой. Красные гуманоиды промчались мимо Луиса и Хмии и побежали дальше.

— Они что, хотят оскорбить нас своим пренебрежением? — спросил Хмии.

— Нет, конечно, они просто спешат вернуть убежавших животных. Вряд ли они вообще обратили на нас внимание. Пойдем, может, кто-то остался дома.

Кто-то действительно остался. Из-за изгороди за их приближением наблюдала пара десятков краснокожих детишек, крайне худых — даже младенцы были тощими, словно борзые щенки. Остановившись у изгороди, Луис улыбнулся им, но дети на него даже не взглянули — большинство столпились вокруг Хмии.

Внутри круга хижин не было ничего, кроме голой земли. Граница из камней обозначала место, оставшееся от выгоревшего костра. Из одной хижины вышел одноногий краснокожий мужчина и, опираясь на костыль, направился к ним походкой, которую Луис вполне мог бы принять за бег трусцой. Одежду туземца составляла юбка из выделанной кожи, украшенная декоративной шнуровкой. Большие уши торчали в стороны от головы, и одно из них было порвано, причем явно давно. Зубы его были заточены... или нет? Дети улыбались и смеялись, и в их ртах виднелись такие же острые зубы, даже у малышей. Нет, наверняка они такие от природы.

Старик остановился у изгороди и, улыбнувшись, о чем-то спросил.

— Я пока не говорю на твоем языке, — ответил Луис.

Кивнув, старик махнул рукой куда-то вверх — что это, приглашение?

Кто-то из детей постарше нашел в себе смелость подпрыгнуть. Это оказалась девочка — дети юбок не носили. Приземлившись на плечо Хмии, она удобно устроилась в его шерсти и начала ее исследовать. Хмии не двигался с места.

— И что мне теперь делать? — спросил он.

— Она безоружна. Не показывай ей, насколько ты опасен.

Луис перебрался через изгородь. Старик отступил в сторону. Хмии осторожно последовал за Луисом. Девочка все так же продолжала сидеть на его плече, прильнув к густой шерсти вокруг шеи.

Луис, Хмии и одноногий краснокожий расположились у костра в окружении детей и начали обучать устройства-переводчики местному языку. Для Луиса это была обычная рутина. Как ни странно, она, похоже, казалась таковой и старику — даже раздававшиеся из переводчиков голоса нисколько его не удивляли.

Его звали Шивит-хуки-Фурлари-как-то-там, и он обладал высоким писклявым голосом. Первой понятной фразой, которую Луис и Хмии от него услышали, стал вопрос:

— Что вы едите? Отвечать не обязательно.

— Я ем растения, морских животных и обработанное огнем мясо. Хмии ест мясо без огня, — ответил Луис, и этого, похоже, оказалось достаточно.

— Мы тоже едим мясо без огня. Хмии, ты необычный гость. — Шивит поколебался. — Должен сказать вам, что мы не занимаемся ришатрой. Не гневайся на нас.

При слове «ришатра» переводчик лишь пискнул.

— Что такое ришатра? — спросил Хмии.

— Мы думали, это слово везде одно и то же, — удивился старик.

Он начал объяснять. Пока они углублялись в тему, пытаясь обойтись знакомыми словами, Хмии хранил странное молчание.

Ришатрой назывался секс с представителями другой расы.

Это слово знали все, и многие расы ее практиковали. Для некоторых это являлось средством взаимного контроля рождаемости, для других — первым шагом к торговому соглашению. Для кого-то это было табу. Местные жители, называвшие себя Народом, не нуждались в табу — они просто были на это неспособны. Возможно, дело заключалось в несоответствии сексуальных сигналов или специфических феромонах.

— Вероятно, ты прибыл издалека, раз об этом не знаешь, — решил старик.

Луис рассказал, что прилетел со звезд за аркой. Нет, ни он, ни Хмии никогда не занимались ришатрой, хотя его собственная раса весьма разнообразна (он вспомнил девушку с Вундерланда на фут выше и на пятнадцать фунтов легче его самого, которая казалась перышком в его руках). Он рассказал о многообразии миров и разумной жизни, но обошел стороной тему войн и оружия.

Племена Народа разводили множество видов животных. Им нравилось разнообразие, но не нравился голод, а держать стада различных животных одновременно было невозможно. Племена Народа поддерживали связь и приглашали друг друга на пиршества, а иногда и делились стадами. Подобное напоминало обмен стилями жизни в полном смысле этого слова — порой, прежде чем расстаться, они обучали друг друга в течение половины фалана. Фалан составлял десять оборотов Мира-Кольца, семьдесят пять суток по тридцать часов каждые.

Беспокоило ли скотоводов присутствие в их селении чужих? Шивит ответил, что нет. Чужие не представляли для них угрозы.

Когда они вернутся? Шивит сказал, что к середине дня. Им пришлось спешить — животные в панике разбежались. Иначе они остались бы, чтобы поговорить.

— Вы едите мясо сразу после того, как оно было убито? — спросил Луис.

— Нет, — улыбнулся Шивит. — Полдня можно и подождать. День и ночь — уже слишком долго.

— Вы когда-либо...

Хмии внезапно встал. Мягко опустив девочку на землю, он выключил переводчик.

— Луис, мне нужно размяться и побыть одному. Я долгое время провел в замкнутом пространстве, и это грозит моему психическому здоровью! Я тебе нужен?

— Нет. Эй...

Хмии уже перепрыгнул через изгородь, но все же обернулся.

— Не снимай одежду, — посоветовал Луис. — Издали не понять, что ты разумный. И не убивай зеленых слонов.

Махнув лапой, Хмии скрылся в зеленой траве.

— Твой друг весьма проворен, — заметил Шивит.

— Мне тоже нужно идти. У меня возникла одна мысль.

Во время их первого визита на Мир-Кольцо главная проблема состояла в том, как выжить и улететь. Лишь позже, в знакомой и безопасной обстановке Решта на Земле, в Луисе Ву проснулась совесть и он вспомнил, как разрушил целый город.

Теневые квадраты образовывали круг внутри Мира-Кольца. Их было двадцать, и их удерживала плоскостью к солнцу тонкая до невидимости нить. Нить эта оставалась натянутой, поскольку теневые квадраты вращались со скоростью выше орбитальной.

Падающий со сгоревшими двигателями «Лжец» наткнулся на одну из нитей теневых квадратов и оборвал ее. Нить длиной в десятки тысяч миль опустилась подобно дымовому облаку на населенный город.

Она требовалась Луису, чтобы буксировать прикованный к земле «Лжец».

Найдя конец нити, члены команды прикрепили его к своему импровизированному транспортному средству — летающей тюрьме Халрлоприллалар — и потащили ее за собой. Луис не знал в точности, что произошло с городом, но мог догадываться. Вещество, из которого состояла нить, было тоньше паутины, но могло резать металл корпусов космических кораблей. По мере того как сжимались петли нити, она наверняка разрезала здания, превращая их в каменную крошку.

На этот раз туземцы не должны были пострадать из-за прибытия Луиса Ву. Ему вполне хватало абстинентного синдрома из-за отлучения от тока, и чувство вины точно стало бы лишним. Первое, что он натворил, явившись сюда, — стал причиной панического бегства животных. И он намеревался это исправить.

Работа оказалась тяжкой.

Сделав перерыв, он поднялся в кабину. Его беспокоило поведение кзина. Даже человек — скажем, плоскоземелец пятисотлетней давности, успешный мужчина средних лет, — пришел бы в немалое замешательство, внезапно обнаружив, что ему снова восемнадцать, его плавный путь к смерти вдруг прервался, в крови бурлят незнакомые могущественные соки и сама его внешность под вопросом: волосы становятся гуще и меняют цвет, исчезают шрамы...

Ладно, куда все-таки подевался Хмии?

Трава выглядела странно — в окрестностях селения она была по пояс, но по вращению простиралась обширная территория, выкошенная почти до земли. Луис видел вдоль ее края стадо, которое погоняли маленькие краснокожие гуманоиды, оставляя за собой полосу цвета голой почвы.

Стоило отдать им должное — маленькие зеленые слоны были весьма прожорливы. Краснокожим приходилось достаточно часто перемещать лагерь на новое место.

Луис заметил в траве неподалеку какое-то движение. Он терпеливо вглядывался, пока трава не зашевелилась снова... и в ней мелькнуло оранжевое пятно. Луис так и не увидел добычу Хмии. Гуманоидов вокруг не было, и уже одно это его радовало. Он вернулся к прерванной работе.

Скотоводы возвратились прямо к пиршеству.

Туземцы явились целой толпой, о чем-то переговариваясь между собой. Возле челнока они ненадолго задержались, разглядывая его, но не подходя слишком близко. Некоторые окружали одного из зеленых слонов (предназначенного на обед?). Первыми в круг хижин вошли туземцы с копьями, хотя это могло быть совпадением.

Они удивленно уставились на Луиса, Хмии с другой девочкой на плече и полтонны разделанного мяса, разложенного на чистой коже.

Шивит представил пришельцев, коротко и достаточно точно изложив суть их заявлений. Луис был готов к тому, что его объявят лжецом, но этого не случилось. Он познакомился с вождем, женщиной ростом в четыре фута и несколько дюймов по имени Гинджерофер, которая поклонилась и улыбнулась, показав неприятно острые зубы. Луис попытался ответить ей таким же поклоном.

— Шивит говорил, что вы любите разнообразное мясо, — произнес Луис, показывая на то, что забрал с кухни челнока.

Трое туземцев развернули зеленого слона кругом, туда, где паслось остальное стадо, и ткнули в зад рукоятками копий, отправляя восвояси. Племя набросилось на обед. К ним присоединились вышедшие из хижин, которые Луису казались пустыми, — с десяток престарелых мужчин и женщин. До этого он считал стариком Шивита — поскольку не привык к виду людей со сморщенной кожей, подагрическими суставами и старыми шрамами. Сперва он удивился, зачем они прятались, но предположил, что, пока они с Хмии разговаривали с Шивитом и детьми, на них были нацелены невидимые стрелы.

За несколько минут от еды остались одни кости. Туземцы не разговаривали и, судя по всему, не соблюдали никакой очередности, — собственно, они жрали, как кзины. Приняв выраженное в виде жеста предложение к ним присоединиться, Хмии съел большую часть моа, которого туземцы проигнорировали, предпочитая красное мясо.

Луис доставил угощение за несколько приемов на одной из больших репульсорных панелей. Мышцы его болели от напряжения. Он смотрел, как туземцы терзают мясо, и ему это доставляло удовольствие, хотя в голове и не было дроуда.

Насытившись, туземцы ушли присматривать за стадом. Остались Шивит, Гинджерофер и несколько стариков.

— Этот моа искусственный или настоящая птица? — спросил Хмии у Луиса. — Возможно, Патриарх хотел бы иметь таких птиц для своих охотничьих парков.

— Настоящая, — ответил Луис. — Гинджерофер, теперь мы расплатились за то, что распугали ваших животных.

— Благодарим вас, — сказала она; ее полные губы и подбородок были покрыты кровью. — Забудьте про животных. Жизнь состоит не только в том, чтобы утолять голод. Мы любим знакомиться с теми, кто не похож на нас. Ваши миры в самом деле намного меньше нашего? И они круглые?

— Круглые, словно мячи. Если бы мой мир находился в вышине арки, он выглядел бы лишь белой точкой.

— Вы вернетесь на свои маленькие миры, чтобы рассказать о нас?

Переводчики наверняка передавали информацию записывающим устройствам на борту «Иглы».

— Когда-нибудь, — ответил Луис.

— У вас есть к нам вопросы?

— Да. Подсолнечники уничтожают ваши пастбища?

Ему пришлось показать в ту сторону, прежде чем она поняла.

— Тот яркий блеск по вращению? Мы ничего про него не знаем.

— И никогда не интересовались? Не посылали разведчиков?

— Так есть и всегда было, — нахмурилась она. — Мои отец и мать говорят, что мы движемся против вращения с тех пор, как они были детьми. Они помнят, что им приходилось огибать большое море, но близко они не подходили, потому что животные не стали бы есть растения, которые растут на побережье. Яркий блеск по вращению был уже тогда, но теперь он еще сильнее. Что касается разведчиков — однажды туда отправилась группа молодых. Они встретили там великанов, которые убили их животных, и им пришлось поспешно вернуться — не было больше мяса.

— Похоже, подсолнечники перемещаются быстрее, чем вы.

— Ничего, мы тоже можем перемещаться быстрее.

— Что вам известно про летающий город?

Гинджерофер видела его всю свою жизнь. Для нее он являлся частью ландшафта, как и сама арка. Иногда, в облачную ночь, можно было различить желтое сияние города, но больше она ничего не знала. До города было слишком далеко даже для того, чтобы оттуда могли доходить какие-либо слухи.

— Но мы прислушиваемся к историям издалека, если они того стоят, хотя они могут быть искажены. Мы слышали о народе Выливных гор, живущем между белым поясом холодов и подножиями, где слишком плотный воздух. Они летают между Выливными горами. Когда есть возможность, используют небесные сани, но новых саней больше нет, и уже многие столетия им приходится пользоваться воздушными шарами. Ваши штуки для видения могут смотреть так далеко?

Луис надел на нее очки-бинокль и показал регулятор увеличения.

— Почему вы называете их Выливными горами? Это то же самое слово, которое вы употребляете, когда выливаете воду?

— Да. Не знаю, почему они так называются. В твое устройство я вижу только большие горы... — Она повернулась в сторону вращения; очки почти полностью закрывали ее маленькое лицо. — Вижу берег и сияние за ним.

— Что еще вы слышали от путешественников?

— Когда мы их встречаем, разговор идет в основном об опасностях. Против вращения живут безмозглые мясоеды, которые убивают людей. Они похожи на нас, но поменьше, у них черная кожа, и они охотятся по ночам. И еще они... — Она нахмурилась. — Мы не знаем, как такое может быть, но есть неразумные создания, которые вынуждают других заниматься с ними ришатрой, после чего никто не остается в живых.

— Но вы же не можете заниматься ришатрой. Как они могут быть для вас опасны?

— Нам говорили, что они опасны даже для нас.

— Что насчет болезней? Паразитов?

Никто из туземцев не понял, что он имел в виду. Блохи, глисты, москиты, корь, гангрена — ничего этого на Мире-Кольце не существовало. Естественно, он мог и сам догадаться. Строители Мира-Кольца попросту их сюда не завезли. И все же его это удивило. Он подумал, что мог бы впервые занести заразу на Мир-Кольцо... но решил, что это невозможно. Автоврач наверняка излечил его от любых опасных заболеваний.

Но туземцы напоминали в этом цивилизованных людей. Они старели, но не болели.