Луис наблюдал сквозь стену, как кукольник возится с его дроудом. Он размышлял о смерти ошеломляющего числа живых существ, о смерти как о чем-то пережитом лично, о смерти инопланетян, управлявших поступающим в его мозг током.

Плоские головы переворачивали и обнюхивали маленькую черную коробочку, словно пробуя на вкус сомнительную еду. Длинные языки и чувствительные губы орудовали внутри нее. В течение нескольких минут кукольник перенастроил таймер на тридцатичасовые сутки и уменьшил силу тока вдвое.

Следующий день принес Луису чистое, ни с чем не сравнимое наслаждение, и ничто не могло бы его потревожить... и все же его беспокоили собственные ощущения. Когда вечером ток отключился раньше обычного, на Луиса, подобно густому шафрановому туману, накатила депрессия.

А затем над ним навис Хмии, который извлек дроуд из его черепа и положил на шагодиск, чтобы отправить в кабину для очередной перенастройки.

Луис завопил и прыгнул. Хватаясь за шерсть кзина, он вскарабкался по его широкой спине и попытался оторвать ему уши. Кзин развернулся кругом, и Луис обнаружил, что держится за громадную лапу, которая отшвырнула его к стене. Наполовину оглушенный, не обращая внимания на сочащуюся из разодранной руки кровь, Луис снова бросился в атаку.

Он успел увидеть, как Хмии прыгает на шагодиск в то самое мгновение, когда Замыкающий коснулся ртами приборной панели.

Хмии присел на черном диске. Вид у него был угрожающий, но глуповатый.

— Диски не рассчитаны на такую тяжесть, — сказал Замыкающий. — Ты что, считаешь меня идиотом, который пустит к себе в кабину кзина?

— Много ли нужно разума, чтобы подкрасться к листу? — прорычал Хмии.

Он бросил дроуд Луиса и, волоча ноги, потащился к своей водяной лежанке.

Это явно был отвлекающий маневр. Хмии выдернул дроуд из черепа Луиса сразу же после того, как тот отключился, только затем, чтобы вызвать неудержимую ярость Луиса Ву и отвлечь внимание кукольника.

— Когда буду в следующий раз перенастраивать твой дроуд, — сказал Замыкающий, — сделаю это непосредственно перед подключением. Тебя это радует?

— Невмирс, ты сам прекрасно знаешь, что меня радует! — сказал Луис и крепко сжал в руке дроуд.

Естественно, тот не работал — и так будет до тех пор, пока его снова не оживит таймер.

— Ты почти столь же долгоживущий, как и мы. Все это преходяще, — льстиво проговорил Замыкающий. — Ты будешь так богат, как тебе и не снилось! Космические корабли Мира-Кольца использовали метод дешевой крупномасштабной трансмутации, скорее всего тот же самый, который применялся при строительстве самого Мира-Кольца!

Луис ошеломленно уставился на него.

— Жаль, что нам неизвестны масса и размеры того корабля, — продолжал кукольник. — Корабли Мира-Кольца — настоящие громадины. Но нам незачем его транспортировать. Если понадобится, вполне хватит сделанной с помощью радара голограммы и голограмм действующих механизмов, чтобы убедить моих подданных. А потом, чтобы его забрать, нам потребуется лишь послать корабль «Дженерал продактс» четвертой модели.

Вряд ли инопланетянин ожидал, что страдающий от абстинентного синдрома человек станет реагировать на каждое его замечание. Конечно же нет. Но Луис исподлобья наблюдал за Хмии, думая, как тот себя поведет.

Кзин был достоин восхищения. Он на мгновение замер, затем спросил:

— Как так вышло, что ты лишился своих привилегий?

— Это непростая история.

— Мы только что вошли в систему Мира-Кольца. Нам предстоит преодолеть одиннадцать миллиардов миль, сбросив скорость в пятьдесят две тысячи миль в секунду. Пока что прошел один день. У нас достаточно времени.

— Да, и заняться нам все равно особо нечем. В таком случае тебе следует знать, что среди нас давно существуют фракции консерваторов и экспериментаторов. Обычно правят консерваторы. Но когда наша планета страдала от избытка тепла из-за чрезмерной индустриализации, экспериментаторы переместили планету дальше от солнца, внутрь кометного гало. Режим экспериментаторов изменил и засеял две сельскохозяйственные планеты. Последующий режим переместил еще две планеты ближе к солнцу, где они стали спутниками далеких ледяных гигантов...

Хмии выиграл время, чтобы поостыть и подумать о том, что говорить дальше. Неплохо! Возможно, кзин вполне заслуживал должности, которую когда-то занимал, — Говорящего-с-Животными, младшего посла в Человеческом космосе.

— ...мы делаем то, что необходимо, а потом нас смещают. Таково общее правило. Экспериментаторы пришли к власти, когда наши зонды узнали об Империи кзинов. Полагаю, Несс рассказывал тебе, как мы поступили?

— Вы помогли человечеству, — со странным спокойствием ответил Хмии, хотя Луис ожидал, что кзин начнет драть когтями стены. — Четыре войны с людьми погубили четыре поколения наших самых могучих воинов, чтобы более мирные среди нас могли воспроизвести себе подобных.

— Мы надеялись, что вы научитесь дружелюбно относиться к другим расам. Моя фракция также основала в этом регионе торговую империю. Несмотря на наши успехи, мы теряли авторитет. Потом обнаружилось, что взорвалось ядро нашей Галактики и ударная волна достигнет нас через двадцать тысяч лет. Наша фракция осталась у власти, чтобы организовать исход Флота Миров.

— Как же тебе повезло. И все-таки тебя сместили.

— Да.

— Почему?

Кукольник ответил не сразу:

— Некоторые из моих решений оказались непопулярны. Я вмешался в судьбу людей и кзинов. Каким-то образом вы узнали нашу тайну — как мы манипулировали Законами о рождаемости на Земле, пытаясь вывести породу везучих людей, и вмешивались в ход Первой войны с людьми, чтобы создать миролюбивых кзинов. Мой предшественник основал «Дженерал продактс», межзвездную торговую империю. Говорили, будто он сделал безумие добродетелью, ведь только безумцы среди нас станут рисковать жизнью в космосе. Когда я организовал вашу исследовательскую экспедицию к Миру-Кольцу, меня объявили сумасшедшим из-за того, что я рискнул вступить в контакт с такой продвинутой технологией. Но нельзя закрывать глаза на опасности!

— И тебя в итоге сместили.

— Можно назвать это... удобным оправданием. — Замыкающий беспокойно расхаживал туда-сюда: клац-клац-клац, клац-клац-клац. — Как вам известно, я согласился взять в партнеры Несса, если он вернется с Мира-Кольца. Именно этого он от меня потребовал. Он вернулся, и мы с ним спарились. Потом мы стали партнерами уже по любви. Несс был безумцем, и Замыкающий тоже часто бывал безумен, и потому... меня сместили.

— Кто из вас мужского пола? — внезапно спросил Луис.

— Интересно, почему ты не спросил этого у Несса? Впрочем, он все равно бы тебе не сказал. Несс довольно застенчив в некоторых вопросах. У нас есть две разновидности самцов. Подобные мне вводят сперму в плоть самки, а подобные Нессу вводят в самку яйцо, с помощью практически неотличимого органа.

— У вас три набора генов? — спросил Хмии.

— Нет, два. Самка не вносит никакого вклада. Собственно, самки спариваются между собой другим способом, производя на свет новых самок. Они не в полной мере принадлежат к нашему виду, хотя в течение всей истории находились с нами в симбиозе.

Луис поморщился. Кукольники размножались подобно роющим осам: их потомство поедало плоть беспомощного хозяина. Несс отказывался говорить о сексе, и тем лучше — слишком уж отвратительно это выглядело.

— Я был прав, — сказал Замыкающий. — Я был прав, послав экспедицию к Миру-Кольцу, и мы это докажем. Пять дней туда, не больше десяти на уступах-космопортах и еще пять, чтобы добраться до открытого космоса, где можно будет уйти в гиперпространство. Высаживаться на Мире-Кольце нам вообще не придется. Халрлоприллалар говорила Нессу, что корабли Мира-Кольца для компактности несли на своем борту свинец, который во время полета превращался в воздух, воду и топливо. Правительство консерваторов не смогло бы справиться с проблемами, которые влекут подобные технологии. Они вернут меня на мой пост.

Вызванная отключением тока депрессия лишила Луиса всяческого желания смеяться. И все-таки это выглядело весьма забавно, причем тем забавнее, что с самого начала во всем был виноват он сам.

На следующее утро инопланетяне вновь уменьшили ток в дроуде наполовину и больше его не трогали. Впрочем, особого значения это не имело — Луис все равно получал наслаждение, находясь под током. Но в течение многих лет ему удавалось терпеть депрессию, которую он ощущал после отключения таймера, поскольку он знал, что его ждет, когда ток включится снова. Сейчас же депрессия была намного хуже, к тому же ничто не гарантировало, что инопланетяне не отключат ток насовсем... а даже если и нет, ему все равно придется отказаться от дроуда.

Луис не знал, о чем говорили инопланетяне за эти четыре дня. Пытаясь сосредоточиться на экстазе, который давал ток, он смутно помнил, как они вызывали из компьютера голограммы с изображениями туземцев Мира-Кольца — маленьких, полностью покрытых золотистой шерстью существ (лишь один из них, жрец, был выбрит), чудовищной проволочной скульптуры в Небесном замке (с обрубком носа, лысой головой и узкими, словно лезвия, губами), Халрлоприллалар (вероятно, принадлежавшей к той же расе) и Искателя, бродяги, который взял Тилу под свою защиту (почти человека, но мускулистого, словно джинксианин, и безбородого). Другие голограммы изображали города, разрушенные временем и летающими зданиями, рухнувшими на них, когда отключилась подача энергии, изображали приближающегося к теневому квадрату «Лжеца» и город, окутанный похожим на дым облаком упавшей нити, которая соединяла теневые квадраты между собой.

Солнце увеличилось в размерах, напоминая теперь черную точку, окруженную ярким кольцом, сияние которого заглушало защитное поле «Иглы». Голубое гало вокруг солнца стало шире.

Луис возвращался в своих мечтах на Мир-Кольцо, в громадную летающую тюрьму, где он свисал вниз головой из сгоревшего скутера в девяноста футах над твердым полом, усеянным костями прежних пленников. В ушах звучал голос Несса, обещавшего спасение, которое так и не пришло.

Бодрствуя, он находил утешение в рутинных занятиях... пока вечером четвертого дня, взглянув на свой ужин, он не выбросил его, а затем заказал хлеб и сырное ассорти. Ему потребовалось четыре дня, чтобы понять, что он навсегда оказался вне досягаемости АРМ. Он мог снова есть сыр!

«Что есть хорошего в мире, кроме тока? — задавал себе вопрос Луис. — Сыр. Спальные панели. Любовь (хотя она и несбыточна). Дикая раскраска на коже. Свобода, безопасность, самоуважение. Победа в противоположность поражению. Невмирс, я почти забыл, как вообще можно об этом думать, и всего этого лишился — свободы, безопасности, самоуважения. Немного терпения, и я смогу сделать первый шаг. Что еще есть хорошего? Кофе с бренди. Фильмы...»

Двадцать три года назад Говорящий-с-Животными подвел космический корабль «Отъявленный лжец» к самому краю Мира-Кольца. И теперь Хмии с Замыкающим просматривали сделанные тогда записи.

Со столь близкого расстояния Мир-Кольцо выглядел как прямые линии, сходящиеся в исчезающей точке. С того места, где клетчатая голубая внутренняя поверхность сливалась с верхними и нижними краями шедшей вдоль обода стены, кольца системы торможения космических кораблей, казалось, летели прямо в камеру одно за другим на картинках в инфракрасном, видимом и ультрафиолетовом свете, а также на изображениях с радара. Другие записи показывали ползущие мимо громадные, неотличимые друг от друга электромагниты в режиме замедленной съемки.

Но Луис Ву все это время смотрел восьмичасовой фантастический эпос «Земля во власти волшебства», напиваясь в хлам — сперва кофе с бренди, потом бренди с содовой, потом просто бренди. Он смотрел именно фильм, а не виртуал — в нем использовались живые актеры и только два из человеческих чувств, что на два порядка отдаляло его от реальности.

В какой-то момент Луис попытался вызвать Хмии на дискуссию о невероятных визуальных эффектах, которые использовал в своем произведении Саберхаген, но ему хватило ума воздержаться. Он не осмелился говорить с Хмии, будучи пьяным.

«У кукольников есть невидимые уши, невидимые уши...»

Мир-Кольцо увеличивался в размерах.

За два дня он превратился в точеное голубое кольцо — узкое и тонкое на вид, со смещенным от солнца центром, которое росло одновременно с черным кругом солнца. Появлялось все больше деталей — внутреннее кольцо черных теневых квадратов, стена высотой в тысячу миль, закрывавшая вид на поверхность Мира-Кольца. К вечеру пятого дня «Раскаленная игла дознания» сбросила большую часть скорости, и поперек звездного неба тянулась громадная черная стена.

В этот день Луис заставил себя отказаться от тока, и лишь затем Замыкающий объявил, что не станет больше подавать ток, пока они не совершат благополучную посадку. Луис пожал плечами — не так уж и долго ждать...

— На солнце вспышка, — сказал Замыкающий.

Луис увидел сквозь противометеоритную защиту только солнечную корону — огненное кольцо вокруг черного диска.

— Дай картинку, — попросил он.

Затемненное и увеличенное в прямоугольном окне, солнце превратилось в огромный, покрытый узором диск. Оно было чуть меньше и холоднее земного Солнца, без пятен и дефектов, не считая яркого участка в центре.

— Не слишком удачный ракурс для наблюдения, — заметил Замыкающий. — Мы видим вспышку прямо по курсу.

— Возможно, солнце стало нестабильным недавно, — сказал Хмии. — Этим может объясняться, почему сместился центр Мира-Кольца.

— Возможно. На записях с «Отъявленного лжеца» видна вспышка в то время, когда вы приближались к Миру-Кольцу, но большую часть того года солнце было спокойным. — (Головы Замыкающего нависли над приборной панелью.) — Странно. Распределение магнитных полей...

Черный диск скользнул за черную грань стены Кольца.

— Распределение магнитных полей этой звезды весьма необычно, — продолжал Замыкающий.

— Так давай вернемся и взглянем еще раз, — предложил Луис.

— Цель нашей миссии не включает в себя сбор случайных данных.

— Неужели не любопытно?

— Нет.

С расстояния в десять тысяч миль черная стена казалась прямой, словно линейка. Детали ее размывались из-за темноты и скорости. Замыкающий настроил экран телескопа на инфракрасный свет, но толку от него было мало... или все же был? Внизу стены виднелись холодные треугольные тени высотой от тридцати до сорока миль, словно что-то с внутренней стороны тысячемильной стены отражало солнечный свет. Затем появилась более холодная линия вдоль нижнего ее края, перемещаясь слева направо.

— Мы собираемся садиться или будем просто висеть? — вежливо спросил Хмии.

— Пока будем висеть. Нужно оценить ситуацию.

— Сокровище принадлежит тебе. Можешь улететь и без него, если тебя это устраивает.

Замыкающий явно беспокоился — его ноги крепко вцепились в пилотскую скамью, мышцы спины вздрагивали. Хмии, напротив, был расслаблен и, похоже, доволен собой.

— Пилотом Несса был кзин, и потому он иногда мог себе позволить полностью поддаться страху. Но вряд ли ты рискнешь поступить так же. Может автоматика посадить «Иглу» за тебя, пока ты прячешься в стазисе?

— Что, если случится нечто экстренное? Нет. Подобного я не предполагал.

— Ты должен посадить корабль сам. Действуй, Замыкающий.

«Игла» опустила нос и начала ускоряться.

Потребовалось почти два часа, чтобы разогнаться до скорости Мира-Кольца, составлявшей семьсот семьдесят миль в секунду. Мимо пронеслись уже сотни тысяч миль темной линии. Замыкающий начал подводить корабль ближе — так медленно, что Луис подумал, не повернет ли кукольник в последний момент назад. Луис не был под током, причем по своему собственному выбору. Ничего важнее для него сейчас не существовало.

Но откуда бралось терпение у Хмии? Не ощущал ли кзин свою приближающуюся молодость? Человеку, разменявшему первое столетие, могло казаться, будто у него впереди все время мира, которое он может потратить на что угодно. Может, и кзин реагировал так же? Или... Хмии был опытным дипломатом и, возможно, умел скрывать чувства.

«Игла» балансировала на инерционных двигателях под ее брюхом, вписываясь в кривую Мира-Кольца с ускорением в 0.992 «же». Если бы корабль был предоставлен сам себе, его бы зашвырнуло в межзвездное пространство. Луис смотрел, как мечутся из стороны в сторону головы кукольника, проверяя показания окружающих его датчиков, циферблатов и экранов, которые сам Луис прочитать не мог.

Темная линия превратилась в ряд далеко отстоящих друг от друга колец, каждое диаметром в сотню миль, которые проплывали мимо. В ходе первой экспедиции Луис и его команда видели на старой записи, как корабли располагались в пятидесяти милях от края и ждали, когда кольца подхватят их, разгоняя из свободного падения до скорости вращения Мира-Кольца, а затем опуская в дальнем конце на уступ-космопорт.

Слева и справа черная стена уходила в бесконечность. Теперь она была совсем рядом, всего в нескольких тысячах миль. Замыкающий накренил «Иглу», располагая ее вдоль линейного ускорителя. Кольца тянулись на сотни тысяч миль... но у обитателей Мира-Кольца отсутствовали генераторы гравитации. Их корабли и экипажи не вынесли бы высоких перегрузок.

— Кольца бездействуют. Не вижу даже датчиков приближающихся кораблей, — повернув к ним одну голову, сообщил кукольник и тут же снова вернулся к своим приборам.

Появился уступ-космопорт.

Ширина его составляла семьдесят миль. Можно было увидеть высокие изящные краны, округлые здания и низкие широкие грузовые платформы, а также корабли — четыре плосконосых цилиндра, три из которых были повреждены, в их корпусах зияли дыры.

— Надеюсь, у тебя есть прожектора, — сказал Хмии.

— Пока не хочу, чтобы нас заметили.

— Ты что, видишь какие-то признаки жизни? Собираешься садиться без огней?

— Нет и нет, — ответил Замыкающий.

На носу «Иглы» вспыхнул чудовищно мощный прожектор, который, естественно, мог играть роль и оружия.

Размеры кораблей были огромны — открытый шлюз выглядел черным пятнышком. На бортах цилиндров, словно сахарная крошка на торте, сверкали тысячи иллюминаторов. Один корабль казался нетронутым, остальные были разобраны на запчасти, открыв свои потроха вакууму и любопытным взглядам инопланетян.

— Никто нас не атакует, никто не предупреждает, — сказал кукольник. — Температура строений и машин — та же, что у самого уступа и кораблей, сто семьдесят четыре градуса выше абсолютного нуля. Здесь все давно заброшено.

Середину неповрежденного корабля окружали два массивных тороида цвета меди, масса которых, вероятно, составляла треть от массы самого корабля или даже больше.

— Возможно, это генераторы поля захвата, — показал на них Луис. — Когда-то я изучал историю космических полетов. Прямоточный двигатель Бассарда генерирует электромагнитное поле, которое захватывает межзвездный водород и направляет его в зону высокого давления для термоядерного синтеза. Бесконечный источник топлива. Но когда скорость слишком мала, нужен топливный резервуар и реактивный двигатель — вон они.

Внутри двух разобранных кораблей действительно виднелись топливные резервуары. И на всех трех отсутствовали массивные тороиды, что озадачило Луиса. Но в прямоточных двигателях Бассарда обычно использовались магнитные монополи, которые могли представлять ценность для иных применений.

Замыкающего беспокоило нечто иное.

— Резервуары для транспортировки свинца? Но почему бы просто не обшить свинцовыми пластинами сам корабль, где они служили бы в качестве защиты до превращения в топливо?

Луис молчал. Здесь никакого свинца не было.

— Вопрос в доступности, — сказал Хмии. — Возможно, им приходилось сражаться. Свинец мог испариться с корпуса, оставив корабль без топлива. Посади нас, Замыкающий, и мы найдем ответ в неповрежденном корабле.

«Игла» продолжала висеть неподвижно.

— Отсюда совсем просто улететь, — вкрадчиво проговорил Хмии. — Поднимись над уступом и выключи инерционные двигатели. Мы окажемся в открытом космосе, запустим гиперпривод и умчимся в безопасное место.

«Игла» опустилась на уступ-космопорт.

— Займите свои места на шагодисках, — сказал Замыкающий.

Хмии послушно шагнул на диск и, не то усмехнувшись, не то довольно мурлыкнув, исчез. Луис шагнул следом и оказался в новом для него месте.