С нечеловеческой скоростью победитель внезапно крутнулся на месте, сверкнув клинком. Беззащитный рыцарь был обезглавлен, из обрубка его шеи ударил фонтан крови. Голова покатилась по полу арены, остановившись у нижней ступени. На посеревшем лице застыло изумление. Безголовый труп еще мгновение стоял прямо, истекая струями крови, потом рухнул вперед и застыл. Кровь продолжала хлестать из тела, наполняя канавки в полу арены. Толпа ревела, приветствуя победителя.

Скорость и жестокость бесчестного удара на мгновение отвлекли внимание Калара от герцога.

Взглянув на лицо победителя дуэли, Калар ощутил, как кровь стынет в его жилах.

Это был его брат Бертелис.

XII

В глазах Калара отразился ужас.

Бертелис стоял в круге арены, покрытый кровью. Его лицо было болезненно бледным, а на синеватых губах кривилась жестокая усмешка. Он опустился на колени перед Меровехом.

- В вашу честь, мой лорд, - сказал Бертелис голосом, от которого волосы на затылке Калара встали дыбом. Это был голос его брата - и одновременно нет, полный горечи и жестокости.

Меровех возложил руку на голову Бертелиса, словно в некоем темном благословении. Спустя мгновение герцог заговорил.

- Встань, - произнес он холодным и бесстрастным голосом.

Калар застыл на месте, глядя на своего брата.

Герцог расстегнул одну из своих изысканных кожаных перчаток, и снял ее, обнажив руку, белую, словно первый снег. Из ножен на бедре он вынул тонкий кинжал и, положив клинок в ладонь, сжал его пальцами и ровным движением выдернул кинжал из руки. Его кровь ярко блестела на клинке.

Спрятав кинжал, Меровех щелкнул пальцами, и ему поднесли кубок вина. Подняв свою бледную руку над кубком, герцог сжал ее в кулак, чтобы кровь стекала в вино. Когда кровь перестала течь, Меровех передал кубок Бертелису, который принял его с голодным взглядом.

- Весь Музильон чествует тебя, Бертелис, чемпион из чемпионов, - сказал Меровех.

Бертелис высоко воздел кубок, а потом выпил его содержимое. Он вздрогнул от удовольствия, его глаза были полузакрыты, когда он оторвал кубок от губ.

Калар издал стон ужаса, видя, как его брат пьет вино, смешанное с кровью. Это зрелище потрясло его до глубины души. Бертелис вытер рубиновую каплю с уголка рта. Герцог Меровех спустился в центр дуэльной арены. Он двигался с львиной грацией.

Бертелис всегда был высоким, на полголовы выше даже Калара, но Меровех возвышался и над ним. Повернувшись на месте, герцог оглядел собравшихся рыцарей. Его белое лицо и волосы резко выделялись на фоне черных доспехов, а красные глаза сверкали в свете факелов, как у волка. Разговоры в зале прекратились, и все собравшиеся подошли ближе к дуэльной арене, чтобы лучше слышать слова их повелителя.

- Сегодня знаменательная ночь, братья мои, - произнес Меровех, и его голос разносился по огромному залу. Герцог начал шагать по кругу арены, словно зверь в клетке. - Сегодня начнется рассвет новой эры в истории Музильона. Когда-то наше герцогство было самым могущественным во всей Бретонии. А теперь мы получили шанс вернуть былую славу - вы и я.

Калар почувствовал, что его так захватила речь Меровеха, что он был не в силах оторвать взгляд от герцога.

- Семьсот лет я спал, - продолжал Меровех. - И когда проснулся, то увидел, что Музильон стал лишь бледной тенью своего славного прошлого. Его оскверняют паразиты, его земли захватили соседи, и само его имя стало символом краха и отчаяния. Но теперь я вернулся. Теперь Музильон вновь вознесется к славе. И вы, братья мои, вознесетесь вместе с ним.

Меровех вернулся в центр арены и остановился. Калар чувствовал, как собравшихся охватывает неистовое восхищение.

- Каждый из вас проявил себя достойным, - сказал Меровех. - И теперь я дарую вам величайший дар из всех, что вы когда-либо получали. Сегодня вы станете словно боги среди людей, и вместе мы вернем то, что по праву принадлежит нам. Вся Бретония падет на колени перед нами, и ее земли станут красными от крови.

Словно по сигналу раздался скрежет древних механизмов, и купол дворца над головами собравшихся начал раскрываться, словно лепестки черной розы под полуночным небом. Тучи в небе разошлись, и серебристый свет Маннслиба наполнил обширный зал. В толпе зрителей послышались изумленные вздохи, но удивлялись они не механическому чуду и не свету серебристой луны. Нет, эти вздохи изумления предназначались второй луне: Моррслиб, сиявший колдовским зеленым светом, взирал на собравшихся, словно злобное око.

Меровех стоял, воздев руки к небесам, купаясь в зловещем изумрудном сиянии Моррслиба.

- Время пришло! - воскликнул герцог. - Приведите пленника!

Пленника, закованного в тяжелые заколдованные цепи и окруженного стражниками, тащили по залам дворца, выведя его из темницы глубоко в подземелье. Он ревел в дикой ярости, и оглушительное эхо его рева разносилось по нижним этажам. Его массивное тело являло собой массу ожогов, страшных шрамов и синяков - заслуга лучших пыточных мастеров герцога. Более двух десятков мускулистых тюремщиков с усилиями тянули толстые цепи, чтобы заставить пленника двигаться. Тюремщики носили на головах черные кожаные капюшоны, а сопровождали их дворцовые стражники - безмолвные, давно мертвые воины в черных пластинчатых доспехах.

Их атаковали из засады с сокрушительной силой и быстротой. Бой произошел на полпути по широкой мраморной лестнице, нападавшие набросились на охрану пленника одновременно сверху и снизу. Схватка была кровавой и жестокой, и за тридцать секунд завершилась. Пленник сам растерзал полдюжины своих тюремщиков, с бешеной яростью разрывая их на куски в фонтанах крови.

Дедушка Мортис осторожно подошел к пленнику, успокаивающе подняв руки, как человек приближался бы к раненому медведю. Когда Мортис посмотрел на истерзанную палачами плоть своего господина, его взгляд преисполнился жалости.

Шепча успокаивающие слова, Мортис мягко положил руку на огромное мускулистое плечо пленника. Тот с рыком резко повернул тяжелую голову, и Мортис отпрянул назад. Рык перешел в низкое глухое ворчание глубоко в груди, и Мортис снова положил руку на плечо пленника. На этот раз пленник принял его прикосновение.

- Все закончилось, - успокаивающе произнес Дедушка Мортис. - Все закончилось.

- Нет, - прорычал пленник, с трудом произнося слова. Его пасть была предназначена для того, чтобы кусать и разрывать, а не говорить. - Пришло время мести!

Калар увидел, что на порочном бледном лице Бертелиса отразилось то же предвкушение, что и у всех зрителей. Бертелис усмехнулся, оскалив клыки, острые словно иглы.

- Благословенная Владычица… - выдохнул Калар.

Словно услышав его слова, Бертелис резко повернулся. Мгновение его взгляд скользил с одного лица на другое, в поисках того, кто произнес эти слова, и наконец остановился на Каларе. Улыбка Бертелиса стала шире, он негромко рассмеялся. Не спеша достал он меч и пошел навстречу Калару. Рыцари и дамы, стоявшие вокруг Калара, отодвинулись от него, оставив его в одиночестве.

- Привет, Калар, - сказал Бертелис. - Какой приятный сюрприз.

- Что он сделал с тобой, брат? - спросил Калар.

- Ничего такого, чего бы я не желал, - ответил Бертелис с усмешкой, лениво потягиваясь, словно кот. - И знаешь, ощущения просто фантастические.

- Заканчивай скорее, - прошипел Меровех. - Время Соединения близится.

- Как давно я ждал этого, брат, - Бертелис поднял меч и целеустремленно двинулся к Калару по арене.

Калар неохотно извлек из ножен фамильный Меч Гарамона и шагнул вперед. Сняв со спины свой побитый щит, он закрепил его на левой руке.

- Так не должно было быть, брат, - сказал он.

- О, нет, - ответил Бертелис. - Именно так все и должно было быть.

Бертелис атаковал с такой яростью и скоростью, что Калару сразу же пришлось сражаться изо всех сил, отчаянно защищаясь, пока на него неистово обрушивались удар за ударом. С самого начала понадобилась вся его сосредоточенность, все фехтовальное искусство и весь многолетний боевой опыт, чтобы просто выжить в первые моменты схватки. Сила и свирепость каждого удара была такова, что Калара отбрасывало назад каждый раз, когда его меч встречался с клинком Бертелиса.

У Калара не было возможности даже помыслить о контратаке, а его левая рука онемела от сильнейших ударов по щиту. Он делал все что мог, чтобы уклониться от яростных атак Бертелиса, уходя с линии удара и отступая в попытке сохранить какое-то расстояние между собой и противником. Бертелис неумолимо продолжал атаковать, его меч снова и снова сверкал, подобно молнии, рассекая воздух. Если бы любой из этих ударов достиг цели, то стал бы смертельным.

Калар знал, что сейчас он несравненно лучший боец, чем был шесть лет назад, когда только принял клятву Поиска. Долгие годы в пути закалили его тело и душу, выковали его заново и отточили его боевые инстинкты до бритвенной остроты. Он был сильнее, гибче и быстрее, чем когда-либо, и был достаточно уверен в своей способности противостоять в бою любому человеку. Но сейчас он лишь с трудом выдерживал темп боя, который задавал Бертелис, и еще труднее было противостоять той невероятной силе и ярости, которой обладал сейчас его брат.

Калар и Бертелис тренировались вместе с детства, их обоих учил Гюнтер, старый мастер фехтования из Гарамона. В учебных поединках они были примерно равны, хотя было очевидно, что Бертелис более одарен из них двоих. Он был прирожденным фехтовальщиком, обладая превосходной силой, равновесием, скоростью и инстинктом. Однако Бертелис всегда слишком полагался на свои природные таланты, и в юности был довольно нерадивым учеником, заслужив немало суровых слов от Гюнтера. Калар, напротив, очень упорно работал над своим навыком фехтования, вставая на несколько часов раньше остальных обитателей замка, чтобы отточить боевые приемы и укрепить тело. Только после смерти Гюнтера Бертелис стал относиться к обучению с большей серьезностью, тренируясь с упорством, граничившим с одержимостью. И лишь тогда стал проявляться его истинный потенциал.

Теперь было ясно, что Бертелис далеко превзошел тогдашние ожидания, и поднял свой навык на абсолютно новый уровень, достигнув такой степени мастерства, с которой Калар не надеялся сравниться - и еще меньше надеялся соперничать. Искусство фехтования Бертелиса граничило со сверхчеловеческим, и Калар предполагал, что лишь очень немногие - разве что рыцарь Грааля Реол, упокой Владычица его душу - могли бы сравниться с ним. Быстрота клинка Бертелиса была несравненной, и Калару редко доводилось скрещивать мечи с тем, кто мог бить с такой силой. Было просто потрясающе, насколько далеко фехтовальное искусство Бертелиса продвинулось за эти шесть лет. Калар чувствовал себя словно ребенок, пытающийся сражаться с мастером.

Клинок с грохотом ударил по щиту, деформируя его, и Калар поморщился. Он направил выпад в шею Бертелиса, но тот отбил его с презрительной легкостью. Усмехнувшись, Бертелис шагнул назад, на мгновение позволив Калару перевести дыхание. Калар понял, что его брат сейчас играет с ним, как играл с предыдущим противником.

- А ты обленился, - сказал Бертелис.

- Сверни с этого пути, Бертелис, - произнес Калар. - Он приведет тебя лишь к проклятию.

- Ты толкнул меня на этот путь, брат, - ответил Бертелис. - Ты отвернулся от меня!

- И я воистину сожалею об этом, - сказал Калар. - Мои слова были сказаны необдуманно. Я был ослеплен горем. Я не имел в виду то, что сказал.

- Поздно извиняться, - усмехнулся Бертелис.

И Калар знал, что он говорит правду. В глазах его брата горело безумие, которого Калар никогда раньше не видел - кипящая, ненасытная ярость, угрожавшая пожрать его. Словно некий дикий зверь сидел внутри Бертелиса, управляя его движениями, как марионеткой.

- Ты больше не тот мой брат, которого я знал и любил, - произнес Калар. Его дыхание вырывалось резкими вздохами от невероятно напряженного боя. Но Бертелис казался ничуть не уставшим, и едва вспотел.

- Не тот, - согласился Бертелис. - Теперь я - нечто гораздо большее.

- Хватит! - прошипел Меровех с края арены. - Прикончи его, сейчас же!

Взгляд Калара мелькнул между дьяволом, который был когда-то его братом, и бледной фигурой герцога Меровеха. Внезапно он догадался.

- Это ты разрушил замок Гарамон, - сказал Калар, снова посмотрев на Бертелиса. - Это ты убил Орландо и Монкадаса, и перебил моих рыцарей.

- Я бы и тебя убил, - кивнул Бертелис, - если бы ты был там. Но теперь цикл будет завершен, и все связи с моей прошлой жизнью наконец-то будут разрублены.

- Ты больше даже не человек, - произнес Калар.

Бертелис улыбнулся в ответ, оскалив острые клыки.

- А ты быстро соображаешь, братец, - улыбка сошла с его лица. - А теперь ты умрешь.

Секунду братья смотрели друг на друга с разных сторон арены, и начали снова сближаться, подняв мечи.

Оглушительный рев вдруг раздался в огромном зале с такой силой, что от него задрожали окна в рамах. Калар ощутил, как эхо звука отдается в его костях, и поднял взгляд, на мгновение забыв о поединке.

Над залом на высоте тридцати футов возвышался изогнутый балкон, и на его мраморной балюстраде сидело чудовище.

XIII

Оно было огромным, раз в шесть больше человека, и выглядело, как некая ужасная горгулья, внезапно ожившая. Его сгорбленные плечи покрывала густая черная шерсть. Громадные когти оставляли в мраморе борозды, когда чудовище сжимало свои мощные руки, бугрившиеся мышцами. Оно снова взревело, подняв голову - и рев его был глубоко волнующим на некоем инстинктивном уровне - а потом обратило свой злобный взгляд на зал внизу.

Его большая голова являла собой жуткую смесь черт человека, летучей мыши и волка. Его губы растянулись, демонстрируя ряд ужасных клыков, а в могучей груди клокотало глухое рычание. Каждый из его клыков, выступавших из пасти, достигал в длину шести дюймов. Его глаза хищника пылали яростью и голодом, и взгляд их сосредоточился на фигуре герцога Меровеха внизу.