Ирландцы — это безобидный народ, который всегда был так дружелюбен к англичанам.

Адриан Пирд стоял у окна кабинета Доэни в Королевской больнице. Был ранний вечер холодного и пасмурного дня, и серое небо сливалось с бастионами Килмейнхема, видневшимися справа. Окно выходило на Инчикор-роуд, за которой виднелся ручей Камек-крик и обгорелые развалины заправочной станции. Он слышал, как Доэни пошевелился в кресле у стола, но не обернулся.

— Почему они послали тебя? — спросил Доэни. В его голосе слышалось напряжение.

— Потому что они знали, что ты меня выслушаешь.

— Он собирался убить меня, говорю тебе! У него на столе лежал пистолет, и он поигрывал им, как он это обычно делает. Ты это видел.

— Никто из нас не сомневается в твоих словах. Фин. Дело не в этом.

— Так в чем же?

— Никто не может так хорошо держать под контролем Пляжных Мальчиков, как Кевин.

— Значит, мы будем просто тупо сидеть и смотреть, как он угрожает нашим ученым и убивает любого, кого ему только…

— Нет, Фин! Это вовсе не так.

Пирд повернулся спиной к окну. Картина там вызывала уныние, развалины заправочной станции напоминали о массовых волнениях, которые прокатились здесь, пока армия и Финн Садал не установили снова подобие порядка.

Доэни сидел, положив локти на стол, сжав кулаки и уперев в них подбородок. Он выглядел близким к взрыву.

— Ты должен перестать угрожать Кевину О'Доннелу, — сказал Пирд. — Это указание, которое мне велели передать. Армия не хочет, чтобы у нас были внутренние распри. Что касается Кевина, то они убрали его и предупредили, чтобы он оставил лабораторию в покое. Она вне его компетенции.

— Если в его безумную голову не придет мысль убить нас всех, пока мы спим!

— Ему сказали, что армия расстреляет его, если он не подчинится.

— То же самое касается и меня?

— Мне очень жаль, Фин.

— Он не будет пытаться помешать нашим контактам с хаддерсфилдскими людьми?

— Его предупредили не делать этого.

— Но они, конечно, будут продолжать подслушивать.

— Конечно.

— И передавать все это Кевину?

— У него есть друзья в армии.

— Похоже на то.

— Ну что ж, это все, Фин. Ты подчинишься?

— Конечно, я же не молодой идиот!

— Хорошо.

Доэни опустил руки и разжал кулаки.

— Как дела у Кети и Броудера?

— Все идет как ожидалось. Она все плачет и требует священника, чтобы он обвенчал их.

— Ну так достань ей священника.

— Это не так просто, как кажется. Фин.

— Да… да, я знаю, — Доэни покивал головой. — Это было нехорошее дело, этот Мейнут.

— Один человек, про которого я знал наверняка, что он священник, отрицал это, глядя мне в глаза, — сказал Пирд. — Двое, которые все еще носят воротнички, отказались, когда я сказал им, что мы хотим от них. Они не доверяют никому из правительства, Фин.

— Нам суждено пекло, как они говорят.

— Я пытался найти отца Майкла Фланнери, — сказал Пирд. — Мне сказали, что он может…

— Фланнери занят, и с ним нет контакта.

— Ты знаешь, где он?

— В некотором смысле, знаю.

— Ты не можешь передать ему сообщение и спросить…

— Я сделаю, что смогу, однако ты продолжай искать.

Пирд вздохнул.

— Я лучше спущусь на перекресток. Полагают, что конвой в Киллалу отбудет вовремя.

— Это никогда не случается.

— Именно теперь я не могу винить их за задержки. Чем темнее, тем лучше, я бы сказал.

— Мне сообщили, что дорога Н-семь безопасна, — сказал Доэни.

Пирд пожал плечами.

— Я все равно считаю, что мы должны перевезти барокамеру и этих двоих в Дублин.

— Никогда, если Кевин О'Доннел будет за углом.

— Ну что ж, в том, что ты говоришь, что-то есть. Фин.

— Ты передал пистолет Броудеру, как я тебе сказал?

— Да, но ему это не понравилось, и, я думаю, Кети устроит из-за этого сцену.

— Он довольно маленький.

— Военные предостерегли его, Фин. Можешь положиться на это.

— Там, где сумасшедший, нельзя положиться ни на что, кроме неожиданностей. — Доэни отодвинул кресло и встал. — Лично я собираюсь ходить только вооруженным и с охраной. Советую тебе сделать то же самое, Адриан.

— Он не приедет в Киллалу. Они обещали.

— Конечно, они обещали также, что найдут всех незараженных женщин и защитят их! Ты ведь слышал это, не так ли? В шахте Маунтмеллик мертвы все до единой!

— Что случилось?

— Один заразный мужчина. Они его, конечно, убили, но было уже слишком поздно.

— Я возвращаюсь в Лабораторию, — сказал Пирд. — Как там дела?

— Пока еще просвета нет, но этого можно ожидать. Ты получишь данные наших последних результатов, когда вернешься в Киллалу. Дай мне знать свое мнение о них.

— Обязательно. Проклятье! Как бы я хотел, чтобы можно было ездить в Хаддерсфилд и обратно!

— Заградительный Отряд не позволит этого. Я спрашивал.

— Я знаю, но это выглядит преступно. Кого мы можем заразить? У них полно чумы, как и у нас.

— Даже больше.

— Открытое исследование — это единственная надежда, которая есть у мира, — сказал Пирд.

— Единственная надежда, которая осталась у Ирландии, — сказал Доэни. — Не забывай это. Но если янки или русские найдут решение первыми, то они все равно могут стереть нас с лица земли. Все во имя стерилизации, ты понимаешь?

— В Хаддерсфилде мирятся с этим?

— А почему же мы так откровенны друг с другом, Адриан? Они ведь все еще остаются англичанами.

— А мы остаемся ирландцами, — сказал Пирд.

Его хрупкая фигура стала сотрясаться от визгливого смеха. Доэни подумал, что это особенно неприятный смех.