На воротах аракианского космодрома была выбита надпись. Сделанная грубо, словно неумелой рукой, она навсегда врезалась в память Муад-Диба. Он увидел ее в ту первую ночь на Аракисе, когда по приказу отца приехал на летное поле, чтобы впервые в жизни участвовать в расширенном заседании штаба. Слова на воротах взывали к тем, кто собирался покинуть Аракис. На мальчика, который только что видел смерть лицом к лицу они произвели очень тяжелое впечатление. Надпись гласила: «О ты, кто познал, как мы страдаем, не забывай нас в своих молитвах!»

— Военная стратегия — это, по сути дела, всегда сознательный риск, — говорил герцог. — Но когда речь заходит о твоей семье, то в расчет берутся и… другие факторы.

Он знал, что ему не следовало бы так явно выказывать свой гнев, но ничего не мог с собой поделать. Развернувшись, он снова принялся шагать туда и обратно вдоль длинного стола.

Герцог и Поль были одни в большом зале заседаний, в здании, расположенном прямо на летном поле. В огромной гулкой комнате не было никакой мебели, кроме длинного стола, старомодных трехногих табуретов и доски, на которой висела карта. Рядом с картой стоял солидо-проектор. Поль сидел у стола, недалеко от доски. Он только что рассказал отцу о своем приключении с тележалом и о таинственном предателе.

Герцог остановился напротив сына и грохнул кулаком по столу:

— Хайват утверждал, что в доме нам нечего опасаться!

Поль нерешительно возразил:

— Я тоже сначала здорово разозлился. И тоже во всем обвинял Хайвата. А потом подумал, что угроза скрывалась не в самом доме, а снаружи. Согласись, что все было ловко придумано — просто и остроумно. Эта штука бы точно сработала, если бы не знания, которые дал мне ты и многие другие, в том числе и Хайват.

— Ты что, его защищаешь?

— Да.

— Он стал стар. Да, стар. И ему пора…

— Тем ценнее он для нас — из-за своего опыта. Много ли ты можешь припомнить случаев, когда Хайват ошибался?

— Скорее мне следовало бы его защищать, — ответил герцог, — а совсем не тебе.

Поль улыбнулся.

Лето подсел к сыну и положил руку ему на плечо:

— Ты очень повзрослел в последнее время, — он убрал руку. — Это меня радует, — и герцог улыбнулся в ответ на улыбку Поля. — Хайват сам себя накажет. Он обрушит на себя столько негодования, сколько не найдется ни у меня ни у тебя, вместе взятых.

Поль посмотрел поверх карты на черные ночные окна. Перила балкона тускло поблескивали в свете поплавковых ламп. За окнами что-то шевельнулось. В смутных очертаниях он различил фигуру часового в форме Атрейдсов. Поль оглянулся на белую стену позади отца, перевел взгляд на полированную столешницу и увидел собственные руки, крепко стиснутые в кулаки.

Дверь, напротив которой сидел герцог, резко распахнулась, и вошел Суфир Хайват, выглядевший еще более сморщенным и постаревшим. Он прошел вдоль всего стола и остановился прямо перед Лето.

— Милорд, — начал он, глядя куда-то над головой герцога, — мне только что сообщили, под какой удар я вас подставил. Мне не остается ничего другого, как просить о своей отста…

— Перестань ломать комедию и садись, — оборвал его герцог, ткнув пальцем в табурет, стоявший напротив Поля. — Если ты в чем и ошибся, так только в том, что переоценил Харконненов. Со своими куриными мозгами они не могли придумать ничего более умного. Мы же не можем предугадать все их глупости. Мой сын сказал мне, что избежал их ловушки исключительно благодаря знаниям, полученным у тебя. Ни под какой удар ты никого не подставил, — он похлопал ладонью по табурету. — Садись, кому говорят!

Хайват неловко присел.

— Но…

— Я не желаю больше ничего слушать об этом. Инцидент исчерпан. У нас есть дела и поважнее. Где остальные?

— Я приказал им обождать снаружи, пока я…

— Давай зови.

Хайват наконец посмотрел в глаза герцогу.

— Мой господин, я…

— Я знаю, Суфир, кто мои настоящие друзья, — , сказал Лето. — А теперь зови остальных.

Хайват судорожно сглотнул.

— Сию минуту, мой господин, — он резко крутанулся на вращающемся сиденье и, обратившись к двери, крикнул: — Джерни, пусть входят!

В комнату вошли Халлек, а за ним группа людей — мрачные и серьезные штабные офицеры, за которыми с озабоченным видом шли молодые адъютанты и представители технических служб. Они стали рассаживаться, и комната наполнилась гулом приглушенных голосов. Над столом повис легкий аромат рахага — мозгового стимулятора.

Оглядывая своих людей, герцог сказал:

— Для желающих имеется кофе.

Про себя он подумал: Славные подобрались ребята. В войне, которую мы ведем, без такой команды попросту пропадешь. Он подождал, пока из соседней комнаты принесут и поставят на стол кофе. Вглядываясь в людей, он видел, как они устали.

Придав лицу энергичное, решительное выражение, герцог встал и постучал костяшками пальцев по столу, призывая к вниманию.

— Ну-ну, господа, — начал он. — До чего же сильны в человеке захватнические инстинкты! Даже выполняя простейший приказ Императора, мы обрушились на бедную планету, как настоящие агрессоры.

За столом раздались легкие смешки. Поль оценил, насколько точно его отец выбрал правильный тон для поднятия настроения. Даже легкая усталость в его голосе и та была уместна.

— Я думаю, прежде всего нам следовало бы послушать, что еще Суфир может добавить к своему докладу о вольнаибах. А, Суфир?

Хайват поднял глаза.

— Я мог бы добавить к основному рапорту еще кое-какие экономические соображения, но скажу только, что при ближайшем рассмотрении вольнаибы все больше и больше походят на тех союзников, в которых мы нуждаемся. Они пока выжидают — присматриваются к нам. Но все идет к тому, что скоро у нас установятся доверительные отношения. Они уже прислали нам подарки— защитные костюмы собственного производства, так называемые влагоджари, карты нескольких участков пустыни — вокруг тех городов, где открыто поддерживают Харконненов, — он снова опустил взгляд. — Полученные от них сведения оказались абсолютно достоверными и очень помогли нам в переговорах с Императорским судьей-наблюдателем. Кроме этого, они прислали еще кое-какую мелочь — украшения для леди Джессики, пряности, вина, местные сласти, лекарства… Мои люди как раз сейчас проверяют все это. Но, похоже, все чисто.

— Тебе нравятся эти люди, Суфир? — спросили с другого конца стола.

Хайват повернулся туда.

— Дункан Айдахо говорит, что они достойны восхищения.

Поль взглянул на отца, потом на Хайвата и отважился задать вопрос:

— Есть у тебя какие-нибудь сведения об их численности?

Хайват посмотрел на мальчика.

— Судя по количеству приготавливаемой пищи и еще кое-каким признакам, Айдахо решил, что в сиче, где его поселили, около десяти тысяч человек. Их вождь сказал, что управляет общиной в две тысячи домов. У нас есть основания полагать, что у них много таких общин. И все они подчиняются кому-то, кого вольнаибы называют Лит.

— Это что-то новенькое, — сказал Лето.

— Сведения еще не проверены, мой господин. Вполне возможно, что Лит — просто местное божество.

Еще один офицер откашлялся и спросил:

— А правда, что у них есть связи с контрабандистами? — Как раз тогда, когда Айдахо туда прибыл, деревню покидал караван контрабандистов с большим грузом пряностей. У них были вьючные животные, и они говорили, что им предстоит восемнадцать дней пути.

— Похоже, — сказал герцог, — что контрабандисты навещают нас теперь вдвое чаще — пользуются смутным временем. Этот вопрос нужно будет серьезно обдумать. То, что их фрегаты летают без патента, не должно нас слишком беспокоить, так было всегда. А вот то, что мы их совершенно не контролируем, — это уже плохо.

— У вас есть план, мой господин? — спросил Хайват.

Герцог посмотрел на Халлека.

— Джерни, я хотел бы, чтобы ты возглавил делегацию, или, если хочешь, посольство, к этим романтически настроенным, свободным торговцам. Скажи им, что я готов закрыть глаза на все их делишки, если они будут платить мне герцогскую десятину. По прикидкам Хайвата, они тратят на наемников и на подкуп в четыре раза больше.

— А если об этом пронюхает Император? — спросил Халлек. — Он очень ревниво относится к прибылям своего АОПТ, милорд.

— Все деньги мы будем открыто перечислять на счет Саддама IV и списывать их с наших налогов, — улыбнулся герцог. — И пусть Харконнены попробуют что-нибудь против этого возразить! Заодно мы покончим со взятками и разделаемся с местными чиновниками, которые разжирели тут при Харконненах.

Халлек весело ухмыльнулся,

— Ну, милорд, это будет эффектный удар. Хотел бы я видеть рожу барона, когда он услышит про вашу идею!

Лето повернулся к Хайвату.

— Суфир, ты купил конторские книги, про которые рассказывал?

— Да, милорд. Правда, пришлось дать еще одну взятку. Они сейчас у нас, в работе. Я их наскоро просмотрел и могу кое-что рассказать.

— Расскажи, расскажи.

— Каждые тридцать стандартных дней Харконнены снимали отсюда триста миллиардов солярий.

Над столом воцарилось молчание. Даже молоденькие адъютанты, которые тихо изнывали от скуки, выпрямились на табуретках и обменялись многозначительными взглядами.

— Все, все проглотят они: и безбрежность морей, и сокровища, скрытые под песками, — пробормотал Халлек.

— Вам все ясно, джентльмены? — спросил герцог. — Я думаю, среди присутствующих нет столь наивных, чтобы полагать, будто Харконнены собрали вещички и убрались отсюда только потому, что это им приказал наш драгоценный Падишах-Император?

Офицеры зашептались и одобрительно закивали.

— Прошу всех хорошенько запомнить эту информацию, — герцог снова повернулся к Хайвату. — Теперь пора осветить обстановку с оборудованием. Сколько дюноходов, комбайнов, передвижных фабрик они нам оставили?

— Полный комплект, как сказано в Императорской описи, заверенной у Императорского судьи-наблюдателя, милорд, — ответил Хайват. Он подал знак адъютанту, чтобы тот принес ему папку. Раскрыв ее на столе, он продолжал: — Правда, они забыли упомянуть, что из дюноходов в строю меньше половины, что только одна треть укомплектована грузовыми махолетами, чтобы доставлять их в пустыню по воздуху. Что все, оставленное нам Харконненами, вот-вот сломается или попросту развалится. Можно считать, что нам крупно повезет, если хотя бы половину оборудования удастся запустить. И если хоть четверть этого проработает полгода, то это будет просто чудо.

— Очень мило. Так мы и думали, — кивнул Лето. — Ну что же, переходи к цифрам.

Хайват снова заглянул в папку.

— Около девятисот тридцати передвижных фабрик могут быть запущены в ближайшие несколько дней. Шестьдесят два… и еще пятьдесят махолетов сопровождения, разведки и наблюдения за погодой. Грузовые махолеты… так, чуть меньше тысячи.

— А не дешевле будет договориться с Гильдией и вывести на орбиту один из наших фрегатов для наблюдения за погодой? — спросил Халлек.

Герцог посмотрел на Хайвата:

— Как тебе такая идея, Суфир?

— Этот вариант не проходит, — ответил Хайват. — Представитель Гильдии отказался вести с нами переговоры. Он намекнул мне — как ментат ментату, — что нам такая роскошь не по карману. Даже если дела у нас пойдут хорошо. Я полагаю, мы должны сначала выяснить, в чем тут дело, а уж потом снова выходить на Гильдию.

Один из адъютантов Халлека на дальнем конце стола буркнул:

— Но ведь это нечестно! По справедливости…

— По справедливости? — герцог повысил голос. — Кто это здесь захотел справедливости? Мы устанавливаем здесь собственную справедливость. И если это у нас не получится, будем считать, что мы проиграли. Может, вы уже пожалели, что связались с нами, господин офицер?

Офицер вскочил.

— Нет, мой господин. Вы совершенно правы. Эта планета — самое прибыльное место во всей Вселенной, и мы не должны выпускать ее из рук. Я пойду за вами повсюду, мой господин. Простите мою несдержанность, но… — он пожал плечами, — иногда нам становится обидно…

— Это я понимаю, — ответил Лето. — Давайте только договоримся не заводить больше нытья про справедливость. По крайней мере, пока у нас остаются две вещи — наши руки и свобода, чтобы пустить их в ход. Кому. тут еще обидно? Прошу не стесняться Здесь все свои, так что допускается полная свобода мнений.

Халлек откашлялся.

— Меня вот что раздражает, мой господин. Почему с нами нет добровольцев из других Великих Домов? Они величают вас «Лето Справедливый» и клянутся в вечной дружбе, а как до дела — так в кусты!

— Они просто еще не определились, чья возьмет, — усмехнулся герцог. — Большинство из Домов потому и нагуляли себе жирок, что предпочитали не рисковать. Это тоже стратегия, мы не можем порицать их за это. Можем только презирать, — он обернулся к Хайвату. — Мы обсуждали оборудование. Может, ты покажешь нам проекции нескольких образцов, чтобы люди представляли себе технику?

Хайват кивнул и дал знак одному из своих офицеров включить солидо-проектор.

На столе, ближе к герцогу, появилось объемное изображение. Некоторые из сидящих на другом конце стола встали, чтобы лучше видеть.

Поль наклонился вперед, пристально рассматривая машину.

Вокруг нее, для масштаба, расположились крошечные человеческие фигурки. В длину она, прикинул он, была метров сто двадцать, а в ширину — сорок. Вытянутый приплюснутый корпус покоился на широких гусеницах.

— Перед нами передвижная фабрика, — начал Хайват. — Для солидо-проекции мы выбрали экземпляр, который более или менее на ходу. Эту посудину привезли сюда с первой партией Императорских планетологов, но она каким-то чудом еще держится. Хотя никто не может мне объяснить почему.

— Если это та, что называется «Старушкой Кэтти», то ей и впрямь пора в музей, — сказал один из адъютантов. — Я думаю, Харконнены держали ее в воспитательных целях — работай как следует, парень, а то пошлем тебя на «Старушку Кэтти».

Офицеры захихикали.

Но Поль постарался не впасть в игривое настроение. Он сосредоточенно изучал фабрику и наконец сформулировал свой вопрос. Указывая на солидо-проекцию пальцем, он спросил:

— Хайват, а на планете есть песчаные черви, способные заглотить эту штуковину целиком?

За столом тут же воцарилось молчание. Герцог про себя чертыхнулся, но потом подумал: Ничего, они должны отдавать себе отчет в том, что такое Аракис.

— Черви, которые могут заглотить такую фабрику за один прием, водятся в центральных районах пустыни, — спокойно ответил Хайват. — Те, что обитают поближе к Большому Щиту, где добывается основное количество пряностей, могут без труда раскрошить ее на кусочки.

— А почему бы нам не использовать силовые щиты? — спросил Поль.

— По донесениям Айдахо, применение щитов в открытой пустыне абсолютно исключается. Даже простой персональный щит-пояс привлекает к себе червей с расстояния в несколько сот метров. Похоже, силовые поля каким-то образом возбуждают их аппетит. По крайней мере, так говорят вольнаибы, и у нас нет причин сомневаться в их словах. Во всем сиче Айдахо не видел ни единого намека на щит.

— Ничего похожего? — недоверчиво спросил Поль.

— Было бы непросто спрятать силовое оборудование в деревушке в несколько тысяч домов. У Айдахо был свободный доступ ко всем объектам. Он нигде не заметил ни щитов, ни генераторов.

— Темное дело, — задумчиво протянул герцог.

— С другой стороны, есть свидетельства, что Харконнены очень широко использовали щиты, — продолжал Хайват. — В любом самом захолустном гарнизонном городишке имеются станции техобслуживания, на которых полным-полно запчастей к силовой технике.

— Может, у вольнаибов есть какой-нибудь способ уничтожать щиты? — спросил Поль.

— Вряд ли, — ответил Хайват. — Теоретически это возможно, но чтобы проделать такой фокус, нужен электростатический разрядник величиной с полпланеты.

— Ну, мы бы знали об этом, — сказал Халлек. — У контрабандистов тесные связи с вольнаибами. Если бы на Аракисе было что-то подобное, они бы заметили. А если заметили, то наверняка бы украли и на следующий день начали бы торговать по всей Вселенной.

— Мне не нравится, когда вопросы такой важности остаются без ответа, — нахмурился герцог. — Суфир, я хочу, чтобы ты приложил все усилия и разобрался, в чем тут дело.

— Мы уже работаем в этом направлении, милорд, — он откашлялся. — Но Айдахо утверждает, что вольнаибы совершенно однозначно относятся к щитам — считают их абсолютно бесполезной вещью.

Герцог недовольно посмотрел на него.

— Мы, кажется, обсуждаем оборудование по добыче пряностей, — сказал он.

Хайват снова подал знак адъютанту.

Трехмерное изображение фабрики сменилось крылатым агрегатом, также окруженным крохотными человеческими фигурками.

— Это грузовой транспорт. Махолет с повышенной грузоподъемностью, предназначенный для доставки фабрики в районы залегания пряностей. Он же обеспечивает ее экстренную эвакуацию при появлении песчаных червей. Они всегда появляются, — Хайват усмехнулся. — Процесс сбора пряностей достаточно однообразен — хапнул, сколько можно, и бежать.

— Как раз в духе Харконненов, — заметил Лето.

Раздавшийся смех показался Полю неестественно громким.

Место транспорта занял обычный махолет.

— Махолеты не представляют из себя ничего особенного. Кое-какие доработки сделаны для увеличения радиуса действия. Больше внимания уделено герметичности — защите от песка и пыли. Щитами оборудован только каждый тридцатый. Возможно, для увеличения дальности полетов решили пожертвовать генератором поля.

— Снова силовые щиты, — прервал Хайвата герцог. — Не нравится мне это. Про себя он подумал: Не очередная ли это харконненская ловушка? Не значит ли это, что мы не сможем даже воспользоваться щитами наших фрегатов, если придется спасаться бегством? Он тряхнул головой, словно отгоняя предательскую мысль, и сказал:

— Перейдем к экономическим расчетам. Ты уже прикидывал предполагаемую прибыль?

Хайват перевернул две страницы в своем блокноте.

— После оценки затрат на ремонт и приведение оборудования в рабочее состояние можно сделать примерные расчеты прибыли. Мы, естественно, исходили из заниженных цифр, — он закрыл глаза, впадая в свойственное ментатам состояние полутранса. — При Харконненах расходы на обслуживание и выплату заработной платы удерживались на уровне четырнадцати процентов. При благоприятном стечении обстоятельств мы сможем удержаться на тридцати процентах. С учетом амортизации капитальных фондов, отчислений в АОПТ и расходов на вооружение наша прибыль составит жалкие шесть-семь процентов. Это до тех пор, пока мы не заменим изношенную технику. После этого мы сможем подняться до двенадцати — пятнадцати процентов, но не более, — он открыл глаза, — если, конечно, милорд не захочет подражать Харконненам.

— Мы будем создавать прочную и надежную базу, — ответил герцог. — Нам следует думать о другом проценте — сколько счастливых людей, и особенно вольнаибов, будет на нашей планете.

— И особенно вольнаибов, — подхватил Халлек.

— На Каладане, — продолжал герцог, — нам удалось сосредоточить наши силы на море и в воздухе. Здесь нам надо постараться добиться этого в условиях пустыни. Для этого, возможно, придется сделать ставку на воздушный флот. Но, возможно, и нет. Я обращаю ваше внимание на отсутствие махолетных щитов, — он покачал головой. — Харконнены могли рисковать своими специалистами. В случае чего они завезли бы новых. Нам рассчитывать не на что. На каждый участок мы можем выставить только определенное число людей.

— Значит, придется смириться с уменьшением прибыли и снижением производительности, — ответил Хайват. — Первые два сезона выход продукции будет составлять примерно треть от среднего уровня при Харконненах.

— Пускай. Этого мы и ожидали. Сейчас нам надо поскорее установить отношения с вольнаибами. Я желаю иметь пять полностью укомплектованных батальонов к тому дню, когда к нам нагрянет первая ревизия из АОПТ.

— У нас не так много времени, мой господин, — сказал Халлек.

— Совсем немного. При первой же возможности здесь появятся сардукары, переодетые в харконненскую форму. Как ты думаешь, сколько батальонов они смогут сюда забросить, Суфир?

— Четыре-пять, мой господин, не больше. Гильдия держит свои цены на транспортные лайнеры.

— Вот я и говорю, пять батальонов вольнаибов плюс наши собственные ребята. Захватим в плен несколько сардукаров, а потом выставим их на собрании Ассамблеи. Тогда дело примет совсем другой оборот. Кое-кому будет не до прибылей.

— Приложим все наши усилия, мой господин.

Поль посмотрел на отца, потом на Хайвата и внезапно осознал, сколь стар ментат, служивший уже трем поколениям Атрейдсов. Очень стар. Это было заметно по его слезящимся глазам, морщинистым щекам, обожженным экзотическими ветрами, по сутулым плечам и ярким губам, сделавшимся совершенно малиновыми от сока сафо.

Как много зависит от одного старого-престарого человека, подумал Поль.

— Мы ведем тайную войну, войну ядов и наемных убийц, — сказал герцог. — Нам еще многое предстоит сделать. Суфир, доложи нам, что тебе известно об оставленной здесь агентурной сети Харконненов.

— Мы выявили двести пятьдесят девять наиболее важных агентов, милорд. Диверсанты — не более трех групп, всего около сотни человек.

— К каким социальным группам они относятся? — спросил Лето. — Я имею в виду, насколько они состоятельны?

— В основном это достаточно обеспеченные люди, милорд. Большей частью предприниматели.

— Подбрось всем поддельные паспорта. Потом вызови в суд, пригласи судью-наблюдателя и предъяви официальное обвинение в проживании по фальшивым документам. Имущество конфискуешь подчистую, семьи отправишь в ссылку, в общем — пустишь по миру. И проследи, чтобы были отчислены десять процентов в императорскую казну. Все должно быть абсолютно законно.

Суфир улыбнулся, и за малиновыми губами обнажились желтые в красных пятнах зубы.

— Очень благородно с вашей стороны, милорд. Я, к своему стыду, до этого не додумался.

Халлек с хмурым видом оглядел сидящих за столом и удивился мрачному выражению на лице Поля. Остальные кивали и улыбались.

Плохо, думал Поль. Это не выход. Остальные ожесточатся: мы отрезаем им возможность перейти на нашу сторону.

Он знал, что в настоящей вендетте позволено все, что она ведется без правил. Но в любом случае решение отца приносило им больше вреда, чем пользы.

— «И стал я пришельцем в чужой земле», — процитировал Халлек.

Поль оглянулся на него — он узнал цитату из Оранжевой Католической Книги. Похоже, Джерни тоже не по душе нечестная игра.

Герцог Лето задумчиво смотрел в ночной мрак за окнами. Потом он перевел взгляд на Халлека.

— Да, Джерни, сколько рабочих ты уговорил остаться с нами?

— Всего двести шестьдесят восемь, мой господин. Можно считать, что нам здорово повезло. Все они очень нужных нам специальностей.

— Только-то? — герцог поджал губы. — Ну, хорошо. Тогда передай по постам…

Шум у дверей не дал ему договорить. Мимо стоящих там часовых прошел Дункан Айдахо. Он поспешно обогнул длинный стол и склонился к уху герцога.

Лето замахал на него рукой:

— Вслух, вслух, Дункан. Ты же видишь, это заседание штаба.

Поль внимательно смотрел на Дункана, в который раз отмечая его стремительность, точность движений и гибкость — качества, делающие его учителя непревзойденным мастером боя. Айдахо повернул к нему круглое загорелое лицо, взгляд глубоко посаженных глаз, не узнавая, скользнул по Полю. Но под наигранным возбуждением мальчик распознал глубокую сосредоточенность.

Айдахо медленно оглядел всех присутствующих и сказал:

— Мы только что перехватили группировку харконненских наемников, переодетых вольнаибами. Но вольнаибы направили нам гонца с предупреждением. В схватке он был тяжело ранен наемниками. Мы направили его сюда, чтобы наш военврач мог его осмотреть, но по дороге он скончался. Бедняга здорово мучался, но мы сделали все, что было в наших силах. Однако один его поступок меня удивил: когда его сюда несли, он пытался выбросить некий предмет, — Айдахо посмотрел на герцога. — Нож, милорд. Такой, каких мы никогда не видели.

— Ай-клинок? — спросил кто-то.

— Я в этом не сомневаюсь. Молочно-белый и светится изнутри своим собственным светом, — он сунул руку во внутренний карман и вытащил ножны, из которых торчала черная рукоятка с углублениями для пальцев.

— Не смей обнажать лезвие!

Резкий, пронзительный голос, раздавшийся из дальнего конца зала, заставил всех обернуться.

В дверях, перегороженных алебардами часовых, стоял высокий человек, с головы до пят закутанный в длинные желтые одежды. В узкую щель капюшона виднелась черная маска. Она закрывала все лицо, кроме глаз, — совершенно синих, без какого-либо намека на белки.

— Позвольте ему войти, — прошептал Айдахо.

— Пропустите его, — приказал герцог.

Часовые после мгновенного замешательства опустили алебарды.

Незнакомец проскользнул в комнату и встал перед герцогом.

— Это Стилгар, вождь сича, в котором я жил, — пояснил Айдахо.

— Приветствую вас, господин вождь, — обратился к нему Лето. — Так почему же вы не рекомендуете нам обнажить этот кинжал?

Стилгар повернулся к Дункану:

— Живя среди нас, ты соблюдал наши обычаи. Тебе я мог бы позволить увидеть нож человека, бывшего твоим другом, — его взгляд скользнул по остальным офицерам. — Но я не знаю никого из тех, кто рядом с тобой, и опасаюсь, что ты можешь осквернить честное оружие.

— Я — герцог Лето Атрейдс. Не удостоите ли вы меня чести посмотреть этот клинок?

— Я позволю тебе заслужить это право, — ответил Стилгар и, как бы подавляя поднявшийся за столом ропот, поднял жилистую руку и вновь обратился к Дункану: — Я напоминаю тебе, что это нож человека, бывшего твоим другом.

Пользуясь наступившим молчанием, Поль внимательно изучал незнакомца, излучавшего величие всем своим видом. Это был настоящий вождь — вождь вольнаибов.

Какой-то офицер неподалеку от Поля пробормотал:

— Кто он такой, чтобы указывать на наши права на Аракисе?

— В народе говорят, будто герцог Лето собирается управлять на благо своих подданных, — заговорил вольнаиб. — Я хочу тебе сказать, как мы это понимаем: ты должен помнить об ответственности, которая лежит на тех, кто видел обнаженный ай-клинок, — он бросил быстрый взгляд на Айдахо. — Они становятся нашими братьями. И не имеют права покидать Аракис без нашего позволения.

Возмущенный Халлек и еще несколько человек вскочили со своих мест.

— Никто, кроме герцога Лето…

— Минуточку, — сказал Лето. Его неожиданно мягкий голос остановил их. Ситуация не должна выходить из-под контроля, решил он. — Я испытываю глубокое уважение к любому, кто относится с таким же уважением ко мне. По словам Дункана, я вам многим обязан. А я всегда плачу свои долги. Если ваши обычаи требуют, чтобы этот кинжал оставался в ножнах, пусть будет так, но по моему приказу, И если мы можем как-то почтить память человека, отдавшего за нас жизнь, вам нужно только сказать нам, как именно.

Вольнаиб в упор смотрел на герцога, потом медленно отодвинул в сторону маску, обнаружив под ней прямой нос и рот с полными губами, скрытый в черной с шелковистым отливом бороде, наклонился к столу и плюнул на полированную поверхность.

Все сидевшие вокруг стола офицеры вскочили, но тут в зале прогремел голос Дункана:

— Стойте!

Наступила полная тишина, и Айдахо заговорил:

— Мы благодарим тебя, Стилгар, за то, что ты поделился с нами влагой своего тела. Мы принимаем ее и ценим великодушие, с которым ты сделал это.

С этими словами Айдахо тоже плюнул на стол прямо перед герцогом. Потом он повернулся к Лето и объяснил:

— Вспомните, насколько драгоценна вода на Аракисе, мой господин. Это знак величайшего уважения.

Лето опустился в кресло, поймал взгляд сына, увидел понимающую улыбку на его лице и почувствовал, что, по мере того как до людей доходит смысл сказанного Айдахо, напряженность начинает спадать.

Вольнаиб снова обратился к Айдахо:

— Ты хорошо показал себя, Дункан Айдахо, когда жил среди моих людей. Что привязывает тебя к твоему герцогу?

— Он просит, чтобы я остался с ними, мой господин, — сказал Дункан.

— Он что, имеет в виду двойное гражданство? — усмехнулся Лето.

— Вы хотели бы, чтобы я пошел с ним, мой господин?

— Я хотел бы, чтобы ты принял собственное решение, — ответил герцог, понимая, что ему не удалось подавить раздражение в своем голосе.

Айдахо внимательно посмотрел на вождя вольнаибов:

— Ты согласен взять меня на таких условиях, Стилгар? Возможно, временами мне придется возвращаться на службу к моему герцогу.

— Ты хорошо сражаешься и проявил себя нашим верным другом, — ответил Стилгар и посмотрел на герцога: — Пусть будет так: этот человек, Айдахо, оставит у себя ай-клинок как знак своей преданности вольнаибам. Конечно, ему придется пройти обряд очищения и выполнить все ритуалы. Но все это вполне исполнимо. Он станет вольнаибом и будет служить Атрейдсам. В этом нет ничего необычного, ведь и Лит служит двум господам.

— Дункан? — спросил герцог.

— Я все понял, мой господин.

— Значит, решено.

— Твоя вода — наша вода, — торжественно сказал Стилгар. — Тело нашего брата останется у твоего герцога. Его вода будет принадлежать Атрейдсам. Отныне мы связаны узами воды.

Лето вздохнул и перевел глаза на Хайвата. Их взгляды встретились. Ментат кивнул — он выглядел очень довольным.

— Я буду ждать внизу. Пусть Айдахо пока попрощается с друзьями. Нашего погибшего брата звали Тюрок. Запомните, это вам пригодится, когда его душа покинет тело. Имя вашего нового друга — Тюрок.

Стилгар собрался уходить.

— Вы не хотели бы задержаться у нас? — спросил его Лето.

Вольнаиб обернулся, привычным жестом надвинул на лицо маску, что-то под ней подправил. Полю показалось, что под нею мелькнуло нечто вроде тонкой блестящей трубочки.

— А разве есть причины задерживаться? — спросил вольнаиб.

— Мы могли бы воздать вам должные почести.

— Моя честь требует, чтобы я как можно скорее оказался в другом месте, — ответил Стилгар. Он бросил быстрый взгляд на Айдахо, круто развернулся и прошел мимо стоящих у дверей часовых.

— Если остальные вольнаибы такие, как он, мы можем сослужить друг другу неплохую службу, — сказал ему вслед герцог.

— Это превосходный образец, мой господин, — сухо ответил Айдахо.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь, Дункан?

— Я выполняю обязанности вашего посла к вольнаибам, мой господин.

— От тебя очень многое зависит, Дункан. Мы собираемся набрать из этих людей по крайней мере пять батальонов до того, как сардукары на нас навалятся.

— Придется немало поработать, мой господин. Вольнаибы очень свободолюбивый народ, — Айдахо немного помолчал и добавил: — Да, мой господин, еще вот что. Одного из харконненских наемников мы пристукнули как раз тогда, когда он пытался снять с мертвого вольнаиба его кинжал. Нам известно, что Харконнены пообещали вознаграждение в миллион солярий любому, кто принесет им хотя бы один ай-клинок.

Лето удивленно покачал головой.

— Неплохо. С чего это они решили так раскошелиться?

— Эти ножи делаются из зубов песчаного червя. Они у вольнаибов вместо пароля. Если у человека синие глаза без белков, то, показав ай-клинок, он может беспрепятственно пройти в любое поселение вольнаибов. Меня, например, они все равно будут каждый раз проверять. Я не похож на вольнаиба. Но…

— Питтер де Вриз, — пробормотал герцог.

— Это дьявольски хитрый человек, милорд, — подтвердил Хайват.

Айдахо спрятал ай-клинок во внутренний карман.

— Береги его как следует, — еще раз предостерег Дункана Лето.

— Я понимаю, милорд, — он похлопал по рации, закрепленной на портупее. — Я выйду на связь при первой возможности. Суфир знает мои позывные. Будем пользоваться военным языком, — он отдал честь, развернулся и поспешил за вольнаибом.

Торопливые шаги мерно застучали по коридору.

Герцог обменялся с Хайватом понимающими взглядами. Они улыбнулись.

— Нам еще очень много нужно сделать, мой господин, — хмуро буркнул Халлек.

— Можешь считать, что часть твоей работы мы сделали за тебя, — улыбнулся Лето.

— У меня еще есть материалы по биостанциям, — сказал Хайват. — Может, перенесем это на другой раз, мой господин?

— Это надолго?

— Во всяком случае, на летучке этот вопрос не решить. Вкратце: от вольнаибов получены сведения о том, что на Аракисе, еще когда он был просто императорской биостанцией, было построено около двухсот укрепленных исследовательских баз. Предполагается, что все они давно заброшены, но у нас есть информация, что до того их тщательно загерметизировали и опечатали.

— Склады с оборудованием? — быстро спросил герцог.

— Согласно донесениям, полученным от Дункана.

— Где они расположены?

— На этот вопрос они всегда отвечают одинаково: «Лит знает».

— «Бог знает», — пробормотал герцог.

— Возможно, не так, мой господин, — возразил Хайват. — Вы слышали, что Стилгар тоже упоминал это имя. Не исключено, что оно принадлежит конкретному человеку.

— «Служит двум господам», — задумался Халлек. — Похоже на цитату из какой-то священной книги.

— Ну, это тебе лучше знать.

Халлек улыбнулся.

— А этот наш судья-наблюдатель, — сказал герцог, — Императорский планетолог Каинз… Может, он знает, где находятся базы?

— Мой господин, — предостерег его Хайват, — Каинз служит непосредственно Императору.

— Император далеко, а мы близко. Мне нужны эти базы. Я просто уверен, что они набиты деталями, без которых нам не оживить нашу технику.

— Но, мой господин, — не унимался Хайват, — территория баз является собственностью Его Величества.

— Ты лучше вспомни, Хайват, какие здесь бури. Мы сможем списать на них что угодно. Были базы — и нету. Тащите-ка сюда Каинза, сейчас мы его расколем.

— Есть еще одно, мой господин, почему нам не стоило бы там хозяйничать. Дункан утверждал, что абсолютно точно знает, будто эти базы имеют какое-то важное значение для вольнаибов. Боюсь, что на этой почве у нас могут возникнуть осложнения.

Поль смотрел на лица окружавших его людей, видел, как тщательно они взвешивают свои слова. Все они казались глубоко озабоченными настроением его отца.

— Послушай Хайвата, папа, — сказал мальчик. — Он верно говорит.

— Мой господин, — продолжал увещевать герцога ментат, — я охотно допускаю, что мы найдем на базах необходимое для ремонта оборудование. Но это будет близоруким, стратегически неверным шагом. Нельзя действовать, не располагая полной информацией. Каинз наделен полномочиями судьи, данными ему Империей. Это никак нельзя упускать из виду. К тому же он пользуется уважением у вольнаибов.

— Значит, придумай какой-нибудь обходной маневр. По крайней мере, я хочу точно знать: существуют эти базы вообще или нет.

— Как прикажете, мой господин, — Хайват опустился на табурет и прикрыл глаза.

— Ну что, господа, — сказал герцог. — Всем ясно, что нас ждет впереди — работа. К ней мы все приучены. Кой-какой опыт у нас есть. Мы знаем, что нас ждет в случае успеха, и догадываемся, что с нами будет в случае провала. Вы все знаете, что кому делать. — Он посмотрел на Халлека. — Джерни, ты прежде всего займешься контрабандистами.

— «И был я послан к мятежному народу, обитающему в безводной земле», — с чувством произнес Халлек.

— Когда-нибудь я подловлю этого парня так, чтобы он не смог спрятаться за цитату. Тут-то мы и посмотрим на него голенького.

За столом раздался дружный смех, но звучал он довольно неестественно.

Герцог обернулся к Хайвату.

— На этом этаже сделаешь еще один командный пост для организации работы связи и спецслужб. Когда освободишься, подходи ко мне.

Хайват поднялся и беспомощно огляделся, словно ища поддержки. Потом он повернулся и пошел прочь. За ним потянулись остальные. Люди скрипели табуретками, вскакивали, спешили, торопливо пробирались к выходу, сталкивались в дверях.

Как скомканно все закончилось, подумал Поль, глядя в спины последних выходящих офицеров. Все прежние заседания штаба завершались в чуть торжественной атмосфере строгой определенности. Сегодня же все было угловато, неловко, и еще этот дурацкий невнятный спор под конец…

Впервые. Поль позволил себе подумать о поражении как о чем-то реальном. Не потому, что боялся или вдруг поверил в предсказания Преподобной Матери — просто он почувствовал, что должен быть готовым к любому исходу событий.

Отец сам не верит в победу, думал он. Наши дела, оказывается, совсем не так хороши.

А Хайват… Поль вспомнил, как вел себя во время заседания старый ментат: бесконечные запинки, неуверенные движения…

Хайват чем-то очень серьезно озабочен.

— Тебе лучше бы провести остаток ночи здесь, сынок, — сказал герцог. — Все равно скоро рассвет. Я передам твоей матери, чтобы она не волновалась, — он медленно, неловко поднялся. — Составь вместе несколько табуреток и прикорни до утра,

— Я совсем не устал, мой господин.

— Как хочешь.

Герцог сложил руки за спиной и. начал расхаживать взад и вперед вдоль стола.

Как зверь в клетке, подумал Поль.

— Ты хочешь поговорить с Хайватом о возможном предательстве? — спросил он.

Герцог остановился рядом с сыном и ответил, обращаясь к темным окнам:

— Возможность предательства мы уже обсуждали тысячу раз.

— Но старуха говорила так уверенно… А это письмо, которое нашла мама?

— Все необходимые меры уже приняты. — Герцог оглядел комнату, и Поль увидел в глазах отца выражение, как у загнанного зверя. — Оставайся здесь. Мне надо еще обсудить с Суфиром вопросы организации командного поста. Он отвернулся от Поля и вышел, кивнув часовым.

Поль продолжал смотреть на место, где только что стоял отец. Зал показался ему пустым еще до того, как герцог вышел за дверь. И ему вспомнились зловещие слова Преподобной Матери: «…для отца — ничего».