Что давало леди Джессике силы в страшное время испытаний? Внимательно вдумайтесь в бен-джессеритскую пословицу, и, возможно, вы поймете: «Любой путь, пройденный до конца, больше никуда не ведет. Чтобы понять, что перед тобой гора, не нужно подниматься слишком высоко. Стоя на вершине, горы не увидишь».

В самом конце южного крыла Джессика обнаружила металлическую лестницу, винтом поднимавшуюся к овальной двери. Джессика посмотрела назад, в коридор, потом снова вверх, на дверь.

Овальная дверь? удивилась она. Странная форма для двери в жилом доме!

В окне под винтовой лестницей висело огромное белое аракианское солнце, клонившееся к закату. Длинные тени прочерчивали коридор. Почти параллельные полу лучи высвечивали на рифленых металлических ступеньках комочки засохшей земли.

Джессика положила руку на перила и начала подниматься. Холодный металл скользил под ладонью. У двери она остановилась — вместо ручки на гладкой поверхности было еле заметное углубление.

Вряд ли это ладонный замок. Ладонные замки открываются только по форме ладони и линиям руки. Но выглядело очень похоже. Конечно, любые замки можно открыть — их этому учили еще в первом классе.

Она оглянулась, чтобы убедиться, что за ней никто не следит, положила руку на углубление, обернулась еще раз и увидела стоящую у подножия лестницы Мейпс.

— Там, в большом зале, ждут люди, которые говорят, что герцог прислал их за молодым господином. Они показали герцогскую печать. Охрана их тоже опознала, — она посмотрела на дверь, потом снова на Джессику.

Она и в самом деле очень осмотрительна, эта Мейпс, подумала Джессика.

— Он в пятой комнате, считая отсюда, в маленькой спальне. Если ты не сможешь его разбудить, позови доктора Юха из соседней комнаты. Возможно, Полю понадобится укол.

Мейпс снова бросила пристальный взгляд на дверь, и Джессика прочитала на ее лице отвращение. Но не успела она спросить, что это за дверь и что за ней скрывается, как Мейпс развернулась и заспешила прочь по коридору.

Хайват гарантировал полную безопасность. Неужели здесь скрыта какая-то угроза? Исключено!

Она толкнула дверь, и та распахнулась. Джессика стояла на пороге маленькой комнатки перед другой такой же овальной дверью. Но на второй двери была большая круглая ручка.

Пневмозапор! Она взглянула себе под ноги и увидела лежащую на полу треугольную деревяшку, на которой была наклеена бумажка с личной подписью Хайвата. Деревяшку поставили специально, чтобы дверь не захлопнулась. Потом кто-то случайно выбил ее, не сообразив, что дверь может закрыться.

Она вошла в комнату.

Кому понадобилось оставить пневмозапор внутри дома? подумала она. Сразу же напрашивается мысль о герметичных помещениях с искусственным климатом.

Искусственный климат!

Вполне естественно для такой планеты, как Аракис, где даже самые неприхотливые растения, привезенные с других планет, погибают, если их регулярно не поливать.

Дверь за ее спиной начала закрываться. Она поймала ее и поставила хайватовскую подставку на место. Внимательно посмотрев на круглую ручку, она разглядела мелко выгравированные буквы. Надпись была сделана на языке галахт:

«О, человек! Пред тобою малая часть из того, что сотворил Господь! Созерцай же, постигни и возлюби совершенство твоего Высшего друга!»

Джессика повернула ручку влево, налегла на дверь, и она отворилась. Легкий ветерок коснулся ее щеки и шевельнул волосы. Она почувствовала, что воздух изменился, наполнился запахами. Распахнув дверь пошире, она увидела перед собой море роскошной зелени, залитой золотисто-желтыми солнечными лучами.

Желтое солнце? удивилась она. Ах, это всего-навсего фильтры!

Она шагнула через порог, и дверь тут же захлопнулась за спиной.

Оранжерея. Воспроизводит планету с нормальной влажностью, — прошептала Джессика.

Повсюду стояли искусно подстриженные деревья, растения в горшках и кадках. Она узнала мимозу, цветы хеномелеса, сондагу, зеленые цветы планциенты, полосатый акарсо, розы…

Даже розы!

Джессика наклонилась, чтобы понюхать чудный алый цветок, выпрямилась и оглядела комнату.

Ритмичный звук заставил ее насторожиться.

Она раздвинула листья и увидела посередине комнаты изящную чашу невысокого фонтана. Струйки взлетали вверх, падали и, крошечными водопадами переливаясь через металлические лепестки, создавали ритмичный шум.

Чтобы успокоиться, Джессика проделала обычный цикл упражнений и начала осматривать комнату по периметру. Она казалась размером не больше десяти квадратных метров. Джессика прикинула ее расположение, пригляделась к форме крыши и стен и пришла к выводу, что комната сравнительно недавно построена на крыше южного крыла. По крайней мере, гораздо позднее, чем был построен сам замок.

Она подошла к широкому окну-фильтру и еще раз огляделась. Всюду, где только возможно, росли экзотические, тропические кусты и деревья. В зарослях зелени послышался тихий шелест. Джессика мгновенно напряглась, вгляделась в гущу ветвей и увидела обычный поливочный автомат: гидравлический привод, шланги и трубы. Рычаг разбрызгивателя приподнялся, и она почувствовала мелкую водяную пыль на щеке. Что здесь еще нужно орошать? удивилась Джессика. Она посмотрела в направлении водных струек и увидела густые папоротники.

В этой комнате вода была повсюду. И это на планете, где влага драгоценна, как сама жизнь! Вода транжирилась так беспечно, что Джессику даже покоробило.

Она поглядела в окно на раскрашенное светофильтром солнце. Оно низко висело над зазубренными утесами огромных скал, известных под названием Большой Щит.

Окно-фильтр, размышляла Джессика. Чтобы белое солнце казалось желтым, более знакомым и мягким. Кому могло прийти в голову создать такой уголок? Герцогу Лето? Это в его характере — приготовить мне подобный сюрприз. Но когда? Он сейчас так занят, и у него совсем другие проблемы.

Она вспомнила донесение, в котором говорилось, что во многих аракианских домах окна и двери герметизируются пневмозапорами — для сохранения внутренней влаги жилища. Лето говорил, будто в этом доме окна и двери закрываются обычным способом, предусмотрена только противопылевая защита. Это было сделано намеренно, чтобы подчеркнуть богатство его владельцев.

Однако комната-оранжерея не шла ни в какое сравнение с отсутствием пневмозапоров. Джессика прикинула, что расходуемой здесь воды хватило бы на поддержание жизни тысячи аракианцев, а может быть, и того больше.

Она пошла вдоль окна, продолжая осмотр. Вскоре она наткнулась на невысокий металлический столик. На нем лежала белая грифельная доска и карандаш, полуприкрытые широким пальмовым листом. Она подошла к столу, обнаружила на нем пометки Хайвата и принялась читать написанное на доске.

«Леди Джессике.

Смею надеяться, что этот уголок доставит вам столько же радости, сколько он доставлял мне. Но пусть он напоминает вам о том, чему учили нас наши общие учителя: когда желаемое доступно, оно развращает. Помните, это опасный путь!

С наилучшими пожеланиями

Джессика кивнула, вспомнив, что герцог ей как-то рассказывал о предыдущем императорском управляющем Аракисом — графе Фенринге, Но у записки должен быть второй, скрытый смысл, и он требовал к себе самого пристального внимания, недаром ее автор бен-джессеритка! В голове успела пронестись горькая мысль: граф женился на своей подруге!

Мысль эта вспыхнула и погасла, и снова Джессика склонилась над запиской в поисках тайного смысла. Он где-то здесь — об этом говорила ключевая фраза, которую совет школы постановил использовать как сигнал предупреждения: «Это опасный путь!»

Джессика ощупала доску — не наколоты ли условные точки? Ничего. Внимательные пальцы ощупали кромку — ничего. Она положила доску на место, чувствуя, как в ней растет нетерпение.

Может, то, как она лежала?

Но Хайват исследовал комнату и наверняка сдвинул доску. Ее взгляд упал на лист, который лежал сверху. Лист! Она провела рукой по внешней поверхности, по внутренней, по стеблю… Есть! Пальцы нащупали почти неуловимые кодовые знаки и заскользили по ним:

«Вашему сыну и герцогу угрожает серьезная опасность. Предполагая, что спальня привлечет внимание вашего сына, X. начинили ее смертоносными ловушками, которые умышленно легко обнаруживаются — все, кроме одной».

Джессика подавила в себе страстное желание немедленно бежать к Полю — записку нужно дочитать до конца. Ее пальцы снова забегали по точкам:

«Точное устройство ловушки мне неизвестно, но она каким-то образом связана с его кроватью. Угроза герцогу исходит от некоего, как вы думаете, проверенного и надежного лица из его ближайшего окружения. X. предполагают отдать вас в качестве вознаграждения кому-то из своих приспешников. По моим представлениям, оранжерея — самое безопасное место в доме. Простите, что не могу сообщить ничего большего. Не располагаю достаточными сведениями, поскольку граф Ф. не посвящен в планы X. Очень спешу.

Джессика отбросила лист и кинулась спасать сына. В то же мгновение закрытая на пневмозапор дверь распахнулась, и в нее впрыгнул Поль, что-то сжимавший в правой руке. Дверь снова захлопнулась. Он увидел мать, протиснулся сквозь густую листву, взглянул на фонтан и сунул туда руку, подставив сжимаемый в ней предмет под журчащую воду.

— Поль! — она схватила сына за плечо и перевела взгляд на его руку. — Что это?

Он ответил спокойным голосом, хотя по его тону она сразу поняла, чего ему стоило это спокойствие:

— Тележало. Я поймал его у себя в комнате и раздробил ему носик, но все равно лучше подстраховаться — пусть вода позакорачивает ему все внутренности, верно?

— Покажи! — приказала Джессика.

Он подчинился.

Наконец ей удалось овладеть собой:

— Вынь руку. А это оставь там.

Он вытащил руку из фонтана и стряхнул ее, не сводя глаз с поблескивающего металла. Джессика обломила веточку и ткнула в неподвижное жало.

Оно было мертвым.

Уронив стебелек листа-записки, она посмотрела на Поля. Он изучал комнату с тем пристальным вниманием, которое было ей так знакомо — по-бенджессеритски.

— Здесь легко устроить ловушку, — сказал он.

— У меня есть основания думать, что здесь безопасно.

— Моя спальня тоже считалась безопасным местом. Хайват говорил…

— Это было тележало. Значит, в доме был кто-то, кто им управлял. У него очень ограниченное дистанционное управление. А установить его могли и после Хайвата.

Но тут же она вспомнила о записке: «…от проверенного и надежного лица из ближайшего окружения…» Не Хайват, нет. Ох нет, не Хайват.

— Люди Хайвата сейчас прочесывают дом, — сказал Поль. — Жало чуть было не угодило в старуху, которая пришла меня разбудить.

— Мейпс Шадут, — пробормотала Джессика, вспоминая встречу у винтовой лестницы. — Отец послал за тобой людей…

— Это терпит. А почему ты думаешь, что тут безопасно?

Джессика показала на грифельную доску и рассказала о записке.

Поль слегка расслабился.

Но Джессика оставалась внутренне напряженной. В голове без конца вертелось: Тележало! Милосердная Матерь! Ей пришлось использовать все свое умение, чтобы не впасть в истерику.

Поль деловито произнес:

— Это, разумеется, Харконнены, Нам пора кончать с ними.

В запертую на пневмозапор дверь постучали — условный стук, код одного из батальонов Хайвата.

— Войдите, — сказал Поль.

Дверь широко распахнулась, и на пороге показался высокий человек в форме Атрейдсов с хайватовской эмблемой на фуражке. Ему пришлось пригнуться, чтобы войти внутрь.

— Вы здесь, господин. Экономка нам так и сказала, что вы здесь. — Он окинул взглядом комнату. — Под полом на чердаке мы обнаружили тайник. Там сидел человек с пультом управления тележалом.

— Я хочу принять участие в допросе, — поспешно сказала Джессика.

— Прошу прощения, миледи. Мы взяли его несколько неаккуратно. К сожалению, он мертв.

— Какие-нибудь документы?

— Пока мы ничего не нашли, миледи.

— Он уроженец Аракина? — спросил Поль.

Джессика удовлетворенно кивнула сыну — хороший вопрос.

— Выглядит как туземец, — ответил офицер. — Его посадили в тайник около месяца назад. Там он и сидел, ожидая нашего приезда. Вчера, когда мы обследовали чердак, никаких следов не было, клянусь честью.

— Никто не ставит под сомнение вашу честь, лейтенант.

— Я ставлю, миледи. Нам следовало использовать ультразвуковые щупы.

— Я полагаю, что этим вы сейчас и занимаетесь? — спросил Поль.

— Да, господин.

— Пошлите кого-нибудь к моему отцу сказать, что мы задерживаемся.

— Сию минуту, господин, — офицер посмотрел на Джессику. — В инструкции Хайвата сказано, чтобы в подобных обстоятельствах молодого господина под охраной препроводили в безопасное место, — он снова окинул взглядом комнату. — Что это за помещение?

— У меня есть все основания считать, что здесь безопасно. Комнату проверяли и я, и Хайват.

— С вашего позволения, миледи, я выставлю снаружи охрану, пока мы не проверим весь дом еще раз, — он поклонился, отдал честь Полю, развернулся и вышел. Дверь за ним мягко закрылась.

Поль прервал наступившее молчание:

— Может, мы после них проверим дом сами? Ты замечаешь вещи, которые другие не видят.

— Это крыло оставалось последней частью дома, которую я не осматривала. Я решила отложить его напоследок, потому что… — Джессика не договорила.

— Потому что Хайват лично за него поручился, — продолжил за нее Поль.

Мать бросила на него быстрый вопросительный взгляд.

— Ты не доверяешь Хайвату? — спросила она.

— Совсем нет, просто он уже стар… и слишком много работает. Нам следовало бы немного его разгрузить.

— Боюсь, что мы просто оскорбим старика и только снизим его работоспособность. Когда Хайват узнает, что случилось, ему будет так стыдно… В это крыло и муравей не пролезет.

— Все равно мы должны принять свои меры, — настаивал Поль.

— Хайват с честью служил трем поколениям Атрейддсов. Он достоин всяческого уважения и доверия. Мы в бесконечном долгу перед ним.

— Мама, а почему, когда отец на тебя за что-то сердится, он говорит «бен-джессеритка» так, словно это бранное слово?

— И что же не нравится во мне твоему отцу?

— Когда ты с ним споришь.

— Ты — не твой отец, Поль.

Это ее очень расстроит, подумал Поль, но я обязательно должен рассказать ей, что новая экономка говорила о предателе.

— Ты что-то скрываешь? — спросила Джессика. — Это не похоже на тебя, Поль.

Он пожал плечами и пересказал свой разговор с Мейпс.

Джессика подумала про письмо на стебле листа. Неожиданно для самой себя она показала его сыну и объяснила, в чем дело.

— Отец должен немедленно узнать об этом! — воскликнул Поль. — Я составлю шифровку и передам ему по радио.

— Нет. Дождись, пока вы останетесь с ним наедине. Нужно постараться, чтобы об этом знало как можно меньше народу.

— Ты считаешь, мы не можем доверять никому?

— Все не так просто. Эта информация, возможно, специально сбивает нас с толку. Люди, через которых она дошла, могут вполне искренне верить, что говорят правду, и не догадываться, что выполняют чье-то задание.

Лицо Поля оставалось невозмутимым.

— Чтобы посеять подозрение и недоверие в наших рядах. И сделать нас слабее.

— Когда вы останетесь с отцом с глазу на глаз и ты ему все расскажешь, то предупреди его и о такой возможности.

— Понял.

Она повернулась к окну. Оно выходило на юго-запад, и было видно, как садится солнце Аракиса — большой желтый шар, висящий низко над скалами.

Поль обернулся к матери:

— Я все-таки думаю, это не Хайват. Может быть, Юх?

— Юх — императорский доктор, он не считается приближенным герцога. К тому же могу тебя заверить, что он ненавидит Харконненов так же сильно, как и мы.

Поль проследил ее взгляд и тоже принялся рассматривать скалы, размышляя: И это не Джерни… и не Дункан. Может, кто-то из младших офицеров? Тоже исключается. Все они — выходцы из семей, преданных нам не одно поколение.

Джессика потерла лоб, чувствуя, как она устала. Сколько здесь опасностей! Она принялась изучать желтый из-за фильтра пейзаж. Сразу за землями герцога начинались обнесенные высоким забором склады сырца, из которого делают пряности. Вдоль забора, как длинноногие пауки, стояли вышки с часовыми. Из окна было видно, по крайней мере, два десятка складов с сырцом, который еще предстояло раскладывать в низине на солнце и сушить.

Солнце медленно опустилось за горизонт. Звезды появились так неожиданно, словно выпрыгнули на пружинках. Одна яркая, низко висящая звезда вдруг быстро и ритмично замигала: вспышка, пауза, вспышка, пауза…

В комнате стало темно. Поль подошел к матери и встал рядом.

Но Джессика полностью сосредоточилась на яркой звезде, висевшей слишком низко над утесами Большого Щита.

Это чьи-то сигналы!

Она попыталась в них разобраться, но код был совершенно незнакомый.

Внизу, в долине, тоже начали загораться огоньки — желтые, на фоне синего мрака. Внезапно один из них, слева от нее, сделался ярче, еще ярче и тоже замигал: вспышка, вспышка, пауза, вспышка!

И пропал.

Лжезвезда над утесом тоже сразу погасла.

Несомненно, сигналы… В ней возникло неясное, тревожное чувство.

Кому и зачем понадобилось перемигиваться? Почему бы им не воспользоваться более надежными средствами связи?

Ответ очевиден: все средства связи в руках герцога Лето. К световым сигналам могли прибегнуть только его враги — агенты Харконненов.

За спиной раздался стук в дверь и послышался голос одного из хайватовских офицеров:

— Господин, миледи… в доме все чисто. Молодому господину пора собираться и ехать к отцу.