- Я не хочу отнимать это у вас, госпожа.

Она покачала головой.

- Без торговли двух городов всё будет потеряно. Я говорю не просто о богатстве. Думаешь, другие позволят Таннам выжить, если мы устранимся из этого союза?

Данила уже думал об этом. К добру или худу, про эту тайну он будет молчать.

- Танны выживут, - сказал он.

Но Кассандра по-прежнему была обеспокоена.

- Что ты предлагаешь? Если о твоём участии станет известно, это наверняка отразится на нас.

- Не беспокойся об этом, - сказал он. - У меня есть союзники, которых никто не сможет связать с одним из знатных домов.

Кассандра задумалась над этим, потом коротко и невесело рассмеялась над иронией ситуации.

- Делай что должен, сын мой.

Помешкав, она улыбнулась ему искренней улыбкой — тем более искренней, что в ней скрывалась насмешка над собой.

- Чистой воды и доброго смеха до нашей следующей встречи.

Традиционное эльфийское прощание удивило его, потом смутило и оставило глубоко тронутым. Он не понимал эту женщину и никогда не смог бы пробиться через многочисленные слои и запутанные тропы её разума. Одно Данила знал наверняка: Кассандра благословила его словами, которые имели для него большое значение. Он взял мать за руку и поцеловал ей пальцы, потом отвернулся и быстро вышел из зала, чтобы приготовиться к предстоящей битве.

Глава Девятнадцатая

Собрание в башне Зелёного Луга нельзя было назвать душевным. Очень скоро Данила понял, что Элайт тревожаще точно оценил эльфов Глубоководья. Некоторых из них недавно выселили из башни, и они были не слишком довольны, узнав, что приказ отдал Элайт.

Следовать за ним эльфы тоже не желали. Мать эльфа, убитого вместе с Белиндой Гандвинд, гневно потребовала ответа на вопрос, имеет ли Элайт какое-то отношение к гибели её сына.

- Скажите мне, милорд, - с горьким сарказмом воскликнула она, - это тоже была часть вашей вендетты против благородных семей?

Прежде чем Элайт успел заговорить, вперёд вышла Эрилин. Она положила руку на свой лунный клинок.

- Вы все знаете, что это такое. Вы знаете, что меч не может проливать невинную кровь, и что его нельзя использовать, чтобы навредить Народу. Если то, о чём просит нас Элайт — достойный и правильный путь, если сам Элайт заслуживает нашей преданности, меч признает его. Если Элайт падёт, вы последуете за мной. Вы согласны?

Было много сомневающихся лиц, но когда из небольшой группы лесных эльфов вышел высокий мужчина, по толпе пробежал шёпот. Данила сразу понял, кто это. Эрилин говорила, что Лисий Огонь был военным вождём. Эльф двигался с текучей грацией воина. Дан и прежде встречал предводителей, обладавших спокойной, несравненной силой, распространявшейся вокруг и внушающей уверенность окружающим. Но до сих пор он не встречал никого, в ком это качество было бы настолько выдающимся. И если этого доказательства было мало, существовали эльфийские обычаи, по которым эльфы получали свои имена благодаря каким-то особым умениям или чертам внешности. Мужчине подходило имя Лисий Огонь, поскольку его длинные рыжеватые волосы обладали блеском и цветом меха рыжей лисы. Оставаясь насколько возможно беспристрастным, Данила отметил, что эльф является одним из самых красивых мужчин любой расы, что он когда-либо видел.

Лисий Огонь снял повязку с руки и бросил к ногам Элайта. Данила читал про этот ритуал — повязка наверняка несла на себе знак положения Лисьего Огня в качестве военного вождя.

- Я подчинюсь решению лунного клинка, и вместе со мной — мои товарищи, - произнёс он на музыкальном эльфийском языке с сильным акцентом. Лесные эльфы встали и подошли к нему. Конечно, они не знали, что магия лунного клинка стала ненадёжной и иногда даже действовала наоборот.

И в этот момент Данила понял, что задумала Эрилин. В нём волной поднялся страх. Почувствовав это, она повернулась и встретилась с ним взглядом. Любые намёки на сдержанность исчезли. В глазах Эрилин отражалось её сердце, и Данила не сомневался, что в его взгляде царит такая же откровенность. Не сомневался он и в том, что этот последний, невероятно искренний взгляд может быть её молчаливым прощанием.

Эрилин резко отвернулась от него к Элайту. Она достала меч и подняла его, бросая вызов.

Белолицый эльф достал своё оружие и зеркально повторил её салют. На его лице не было страха, хотя он явно ожидал своей смерти. Данила подозревал, что он хочет погибнуть. Элайт так и не получил ответа у Мхаоркиира, но смерть от лунного клинка могла избавить его от терзавшего душу вопроса. Данила поразился непохожести этой пары и невероятной храбрости обоих эльфов.

Эрилин подняла меч и со свистом обрушила его вниз в могучем двуручном ударе. Но коснуться Элайта ей было не суждено.

Ужасная вспышка осветила комнату. На мгновение испуганный взгляд Дана различил очертания черепа под лицом Эрилин, кости в её руках. Затем видение пропало, и полуэльфийка оказалась на полу. Её руки почернели. Её глаза были открыты и смотрели, но она оставалась полностью неподвижна.

Прежде чем Данила успел пошевелиться, Элайт отбросил свой меч и упал на колени. Он сложил руку в кулак и ударил полуэльфийку по груди. Потом ударил ещё раз, и ещё. Данила инстинктивно подался вперёд, чтобы остановить его, но Лисий Огонь поймал и удержал барда.

- Он верно всё делает, - тихо сказал военный вождь.

Данила осознал, что это правда. Он кивнул в знак того, что понимает, отстранил руки эльфа и опустился на колени рядом с возлюбленной и эльфийским другом. Какое-то время он мог только смотреть, как Элайт продолжает своё жестокое оказание помощи.

Неожиданно Эрилин резко втянула воздух. Её глаза закрылись, пока она боролась с болью от ожогов. Собравшись с силами, она открыла глаза и посмотрела на мрачных, внимательных эльфов.

- Вы получили знак, - сказала она слабым, надтреснутым голосом. - Делайте, как говорит вам эльфийский лорд.

Вперёд выступила небольшая лесная эльфийка, коричневая, как врен.

- Иди с остальными, - грубо бросила она Даниле. - Я шаман и я её вылечу.

Она посмотрела на Лисьего Огня, ожидая, что тот поможет ей нести раненую полуэльфийку. Военный вождь покачал головой и кивнул Дану.

Данила осторожно взял Эрилин в руки и вышел следом за шаманкой из комнаты.

- Ты ожидала, что это произойдёт, - тихо сказал он.

Эрилин с большим усилием кивнула и повернулась к Элайту. Лунный эльф шёл рядом с Даном, не отрывая взгляда от девушки. Его несокрушимое спокойствие пропало, расколотое жертвой, которую его «принцесса» принесла ради эльфийского народа, ради семьи своего человеческого возлюбленного, и ради него.

- Ты не получил Мхаоркиира, зато узнал свой ответ, - сказала она. - Ты доволен?

Изумление заполнило лицо эльфа.

- Все эти годы, - поразился он. - Всё, что я совершал. Я был уверен, что для раскаяния поздно — поздно для искупления.

- Иногда разница между героем и негодяем, - осторожно сказала она, - заключается в том, кто рассказывает историю. Спроси этих эльфов, кто я такая. Они расскажут о лунном клинке. Спроси людей — они скажут, что я убийца. С тобой может быть точно так же.

- Ты слишком много говоришь, - упрекнула её шаманка.

Глаза Эрилин закрылись.

- Это нужно было сказать.

Данила оставил её со свирепой маленькой эльфийкой и вернулся в главный зал. Поскольку Элайт, казалось, не хочет обсуждать случившееся, он отложил разговор с контрабандистом на потом и отыскал Лисьего Огня.

- Это был благородный жест, - сказал он. - Подобную любезность нечасто оказывают незнакомцам.

Лесной эльф улыбнулся ему загадочной улыбкой.

- Я уже видел тебя прежде, один раз, на поле боя возле моего леса. Эрилин вызвала все эльфийские тени из её меча. Твоя была среди них.

- Больше нет. Эта связь разрушена.

- Не разрушена, - поправил Лисий Огонь. - Изменилась. Она нуждается в тебе.

Это удивило Данилу.

- Почему?

- Эрилин — храбрость. Никогда не видел эльфа, который настолько полно воплощал бы храбрость. Но она эльфийка лишь наполовину, и есть качества, которых ей недостаёт. Музыка и лёгкий смех нужны эльфийской душе не меньше, чем звёздный свет. Эрилин находит их в тебе. Позаботься, чтобы она их получала, и я всегда буду звать тебя другом.

В этих словах была правда — и ответ, который Данила давно искал. Он поднял руку в эльфийском жесте. Лисий Огонь рассмеялся и протянул руку в приветствии, которым обменивались человеческие товарищи. Они пожали запястья, затем присоединились к остальным в подготовке к грядущей битве.

Глава Двадцатая

Эрилин и лесные эльфы держались крыш. Вернувшись в компанию друзей, Эрилин чувствовала себя странно, но удивительным образом на своём месте. Отряд легко справился с непривычным вызовом, с уверенностью белок прокладывая себе путь по неровной линии крыш.

Они подобрались к особняку Таннов и окружили место, где должна была произойти атака тренов; садовый сарай с потайной дверью, которая вела в тоннели. Расположившись так, чтобы сарай оставался в поле зрения, они стали ждать.

Ночь была тёмной, с тонкой убывающей луной и густым туманом. Возникнувшие из сарая трены сливались с тенями. Даже для чувствительных к теплу глаз Эрилин они казались всего лишь холодными пятнами.

- Кроме эльфов, никто не смог бы увидеть их, - прошептала девушка, накладывая первую стрелу. - Ос этого не ждал.

Рядом с ней Лисий Огонь кивнул и поднял лук. По его сигналу, все шестеро эльфов выстрелили.

Стрелы вонзались в цель бесшумными, смертоносными соколами. Слабый, хриплый возглас донёсся до них — звук, который резко и мокро задушили.

- По меньшей мере один убит, - сказала Эрилин.

- Двое, - поправил лесной эльф. - Осталось ещё три. Нам отправиться в погоню?

- Не нужно. Слушай.

Раздалось слабое шипение, когда выжившие трены утащили своих убитых сородичей за пределы досягаемости.

- Они пожирают своих, чтобы не осталось доказательств их присутствия, - объяснила Эрилин.

Лисий Огонь с отвращением покачал головой.

- Всё равно кто-то из нас должен остаться здесь. Ты иди с остальными.

Она кивнула и положила руку ему на плечо в знак прощания, затем исчезла, легко пробежав по крышам к особняку Ильзиммеров. Перед ней нависла крупная фигура, перевалив через край крыши так неожиданно, что девушка едва не врезалась в неё. Это был трен, который звал себя Кнутом — его можно было опознать по гниющему шраму над глазом.

Трен коснулся своей раны.

- Кажется, я скоро умру. Раненые вожди клана долго не живут — скоро на меня нападут другие. Но я погибну, надев твою синюю шкуру.

Эрилин отскочила назад и выхватила меч.

- Мода в этом городе, - мрачно сказала она, принявшись кружить, - совсем вышла из-под контроля.

Девушка сделала резкий выпад, который заставил трена отпрянуть. Она немедленно ушла в полуоборот, низко взмахнув мечом.

Кнут тоже развернулся, защищая свои сухожилия, приняв удар толстым коротким хвостом. Клинок вонзился глубоко, но крови было мало. Трен практически небрежно отшвырнул ногой отрубленный хвост. Он атаковал Эрилин ножом в каждой когтистой лапе — два быстрых режущих удара.

Она парировала оба, но руки пронзила боль от столкновений. Молитвы шаманки исцелили обожжённую кожу, но магия лунного клинка нанесла более глубокий, и, скорее всего, продолжительный урон. Эрилин поборола волну слабости и отступила, чтобы подготовиться к следующей атаке.

К её удивлению, дальнейшего нападения не последовало. Трен казался изумлённым, его язык мелькал наружу из пасти и обратно, и крупная голова дёргалась вперёд-назад, как будто убийца пытался оценить войско новых врагов. Именно это, поняла Эрилин, он и пытается сделать. Краем глаза она увидела призрачный образ красивой эльфийки с огромными сине-золотыми глазами и волосами цвета сапфиров. Взгляд, который эльфийка устремила на девушку — одновременно поддерживающе-суровый и полный любви — отогнал прочь любые мысли о слабости.

- Мать, - прошептала Эрилин, приветствуя призрака, несмотря на очередной признак того, что магия её клинка распадалась.

Она отошла ещё на несколько шагов и огляделась. Все эльфийские тени, все восемь предков, владевших её мечом, кружили по крыше в боевых стойках. Взгляд трена сновал от одного к другому, он шевелил языком, пробуя их запах. Через несколько секунд рептилия начала наступать. В отличие от людей, трен не боялся духов. Если он их не чует, значит они недостаточно реальны, чтобы побеспокоить его.

Эрилин подняла меч в оборонительную позицию. Трен свирепо обрушился на неё, рубанув обоими ножами. Она завертела мечом из стороны в сторону, чтобы блокировать атаки. Каждая из них болью отдавалась в руках, и боль стала такой сильной, что зрение заволокло красной дымкой.

Тяжёлый, пахнущий плесенью груз обрушился на неё. На секунду Эрилин показалось, что она потратила слишком много сил, что она теряет сознание. Неожиданно груз исчез, и лунный клинок вырвался из её ослабелых рук.

По какой-то причине неожиданная потеря оружия успокоила её. Зрение прояснилось и сфокусировалось на встревоженном лице Дана. Трен лежал замертво у её ног, убитый тремя быстрыми росчерками его меча.

Она обратила внимание на свои руки. Данила держал обе руки девушки, цепляясь за прозрачные пальцы достаточно сильно, чтобы по её венам снова побежала боль. Она всё равно не стала отстраняться, потому что увидела то, что видел Данила, глядя на неё. Она могла видеть сквозь собственные руки — почти так же отчётливо, как видела город внизу сквозь фигуры своих предков.

- Не сейчас, - сказал Данила. Его взгляд бросал вызов ожидающим теням. - Слишком рано.

Эрилин ощутила, как он тянется через их связь и почувствовала, как новые силы вливаются в её измученное тело.